Только его воля

Джинхён просто очень устал после тяжелой недели в офисе. Устал указывать всем на банальные ошибки в бланках и отчётах. Поэтому, проезжая мимо гей-клуба, он резко остановил таксиста. Его тёплая рука коснулась холодной ручки двери, когда в него влетел парень, выходящий оттуда. Он тихо прошипел и злобно кинул Хёну: — Смотри, куда прёшь! Джинхён ухмыльнулся уходящему в спину и всё-таки зашёл в помещение. В нос ударил запах алкоголя и сладкого пота. Может, тот парень здесь работает? В глаза бросались мальчики стриптизёры в белых чулках и халатиках. Хён прошёл к администратору, судя по всему. Да, тот привлекательный брюнет работает здесь. Пользуется популярностью. Зарабатывает много. Поговаривают, изначально он устроился сюда из-за финансовых проблем, а потом.. Вошёл во вкус? Наверное. — Как его зовут? — спросил Джинхён, потягивая вино из принесённого бокала. — Чэнь Куаньцзюй. Руи для простого обращения. С какой целью интересуетесь? Охмутал? — Возможно. Его язык слишком острый. Я готов платить сколько угодно за полноценную ночь с ним. Без ограничений, — Хён выложил на стол свою кредитную карту. Администратора не могло не заинтересовать такое предложение. Прибыль в несколько миллионов за одну ночь? Звучит интересно. Но Руи был своевольным. Он бы не стал подчиняться тому, чему не хочет. У него был слишком непредсказуемый характер. То мягкий, как девственнник, то грубый, как сапожник. Но было в нем что-то такое.. Что-то, что хочется заполучить для себя. Безвозвратно. Его внешность? Фигура? Голос? А может, он и душой хорош? Со следующего утра телефон Руи разрывался от количества сообщений от начальства. Сегодня же его выходной, что им надо? Сонными глазами он пробегается по строкам: «Куаньцзюй, чтобы привёл себя в порядок к четвергу. Сможешь держаться всю ночь — отдам половину платы за тебя.» — А сколько-то заплатили? — пролепетал Руи и закутался в одеяло. Четверг послезавтра. Значит сегодня нужно заняться депиляцией. Руи проснулся ещё раз около часа дня. Как бы он не хотел отрывать тело от тёплой мягкой постели, ему пришлось. Он сходил в душ, умылся, позавтракал и залип в телефоне, пока плавился воск. Ему не привыкать, но каждый раз невыносимо больно. До слёз. Он начал с ног. Шпатель с горячим воском проходил по нежной бледной, почти белой, коже и через минуту срывался под болезненные крики вместе с тёмными волосами. Прошёл час, два.. Осталась только зона бикини — самая болезненная для Руи. Пока плавился новый воск, ведь тот уже закончился, он разделся окончательно. У него в голове все крутился тот вопрос, сколько же за него заплатили? Если миллион, то ему перепадёт лишь пятьсот тысяч. А это даже не месячная зарплата.. Как и ожидалось, брюнет зарыдал от боли. Как будто бы ничего нового. Руи закончил, наверное, к четырём часам. Снова сходил в душ. Совершенно случайно он обнаружил, что его духи с ароматом терпкой вишни и ванили заканчиваются. И не просто какие-то духи, а духи Диор. Чэнь зажил шикарной жизнью, когда стал популярным в клубе. Было решено поехать и купить новые. Переступя порог бутика, в нос сразу въелся запах различной парфюмерии, выедая рецепторы. Руи быстро нашёл свой аромат и оплатил их. По пути из торгового центра брюнету в глаза бросился небольшой магазинчик белья. По его спонтанной воле он оказался там и выбирал между белым шёлком и чёрным. В итоге Руи нашёл для себя нечто другое. Лавандового цвета шёлковые трусики. Он подумал, что они будут хорошо смотреться на его тонкой фигуре и бледной коже. Больше никаких раздумий, он вышел с пакетиком. В четверг в дверях клуба показалась хрупкая фигура Куаньцзюя с недовольной миной. Он вошел в свою отдельную комнатку, где и подразумевалась ночь. В нее сразу же влетел администратор с криками: — Куаньцзюй! Какого хрена ты такой недовольный?! — стукнул администратор по стене, тем самым сбросив картину с гвоздика. — Сколько заплатили? Я имею право знать, ведь так? — Руи снял кожанку и повесил ее в шкаф. На секунду тот замялся. — Половина миллиарда. — ...И если всё пройдет идеально, мне перепадёт около двухста миллионов? — Именно. Так что табло попроще, — грубо кинул парень и вышел из комнаты, также грубо хлопнув дверью. Руи повесил картину обратно и начал переодеваться. Только он снял штаны, при этом оставшись в рубашке и в тех самых трусиках, ворвался какой-то мужчина. А нет, не какой-то. Брюнет узнал в нем чувака, который пихнул, как ему показалось, его позавчера. Стоп... Это что, и есть тот клиент?! Минута, две, пять, десять. Чэнь лежит на постели под Джинхёном, как он представился. Они неотрывно смотрят друг другу в глаза. Руи совсем не дрожит, ровно дышит. Это была первая вещь, которая смутила Джинхёна. Второй смущающей его вещью стало то, как брюнет раздражительно шикнул. — Чего? — Ты мог быть поаккуратнее тогда, прежде чем пихать меня. У меня из-за тебя на плече синяк остался. Вряд ли тебе бы понравилось такое обращение, — тон парня стал третьей смущающей вещью. — Так мы на „ты“ перешли? Замечательно. Сколько тебе, малыш? — Двадцать пять, — возраст стал четвертой смущающей его вещью. Он был старше... — Какого чёрта.. — Раскрою тебе секрет, малыш, — Руи специально затянул обращение, дабы исковеркать речь Джинхёна. — Если у тебя есть деньги это не значит, что ты имеешь власть. Ты уж извини, но сегодня власть будет в моих руках. Да такая, что ты захочешь повторить. И не один раз. Руи одним движением своей тонкой руки перевернулся и теперь сидел на чужих бёдрах. Блондин обомлел от такой наглости. Ему ещё никто не смел говорить, что деньги не дают власть. И назвать малышом тоже не смели. Нет, это не стало пятой смущающей его вещью. Это стало первой каплей к разрушению его собственного самообладания. Его, главу огромной элитной компании, нагло оседлали и поставили на место. Чего хотел Чэнь? Доказать, что он не просто какая-то дорогостоящая проститутка, похожая на девку лицом и телом. Да, он был феминным. Да, он этого не отрицал. Но он никогда не позволит кому-то обращаться с собой как с мусором. Именно поэтому его хотели многие. Он не был просто дыркой для члена, он был реален. Второй каплей к разрушению собственного самообладания блондина стало то, как Руи властно разорвал его рубашку, забросив в какой-то угол комнаты, и плюнул на один из его сосков, после беспорядочно то сжимая его, то поглаживая. Джинхён не мог позволить себе застонать, — а это было трудно, рука Чэня хорошо справлялась — по крайней мере пока что. Плюнув на второй сосок, он начал работать двумя руками. Разносторонние ласки доводили Хёна до ниточки. Член в тесных трусах болел от трения и желания получить внимание. А лицо Руи было невозмутимо, хотя у него самого стоял. Он ждал. Ждал, когда блондин совсем поддастся ему. Под его тёплые и беспардонные ласки. Прошло три минуты, терпение Джинхёна наисходе, но не самообладание. На одном выдохе он перевернулся и повалил Руи на спину. Он тяжело дышал, его глаза красные от вожделения. — Думал, что сможешь меня обыграть своими ручонками? Не сегодня. — А ты сними свои дрянны́е штаны, покажи свое самообладание, — Руи застал Хёна врасплох. Если он засомневается — его раскроют. Если снимет штаны — его раскроют. Если попытается перевести стрелку — раскроют. Твою мать... — Ну? Я жду, снимай, — и ему пришлось стягивать джинсы. Он покраснел от гнева, ну или же от стыда, просто сам боится в этом признаться. Он боится, что какой-то парень, похожий на тёлку, сможет разрушить его. Это стало третьей каплей к разрушению его собственного самообладания. — Да ты весь мокрый. Ты что, девственница? — Заткнись... Просто, блять, заткнись. — Оу, что такое? Обезьянка расстроена? Разве тебя не предупреждали, что я не буду подчиняться под все приказы? У меня имеется самообладание, в отличие от тебя. Последней каплей к разрушению его собственного самообладания стало то, как Руи элегантно снял шёлковое бельё лавандового цвета и кинул его к двери. А после пролепетал с жалобным тоном: — Принеси мои трусики в зубах. У Хёна под ложечкой засосало. — Что? — Ты прекрасно слышал, милый. Принеси. Мои. Трусики. В зубах. Да. Руи удалось полностью разрушить самообладание Джинхёна. Ему ничего не оставалось, кроме как полностью и всецело подчиниться под тонкий голос Куаньцзюя. Как бы сильно он не краснел от смущения и досады, как бы сильно его собственное бельё не мокло, как бы сильно он не вдарил Руи, его самообладание уже разрушено. Оно будет заново собираться по кусочкам на занудной работе и однотипной жизни, пока Руи будет жить как полноценный человек со своими принципами и желаниями. Он будет нормальным. Нормальным... Даже будучи проституткой. Даже будучи сложным в понимании. Даже с отстойным характером. Он будет самым нормальным человеком. Нормальнее всех нормальных. Джинхён, сгорая от унижения, схватил трусики в зубы и принес их обратно в постель, уже собираясь выплюнуть их. — Стоп. Я не разрешал, — Руи засунул свое белье поглубже в рот блондина. — Как ни крути, но сегодня именно ты будешь подчиняться мне, малыш. Мир не верится вокруг тебя. Он в принципе не вертится вокруг кого-то. Чувствуя максимальную униженность, Хён пустил слёзы. Слова Чэня были так правдивы, так до боли в рёбрах честны. Настолько, что ему захотелось подчиниться. Захотелось слушать приказы, как будто Руи был его королём, а он сам — жалким помотанным слугой из бедной крестьянской семьи. И уже никакого стоп-слова не надо было. Джинхёну начало нравится, он начал понимать, как себя чувствуют проститутки и шлюхи, если приходят работать в эскорт не по своей воле. Он начал понимать, что действительно все люди равны. Особенно если отобрать у всех одежду и деньги. Впервые в жизни ему нравится получаемое унижение. Руи хмыкнул и стёр слёзы с лица Хёна. — Что, детка, начал понимать настоящее удовольствие? — он начал медленно расстёгивать собственную рубашку. — Не реви, сейчас папочка сделает тебе хорошо. Руи ненавидел говорить так или слышать такое от кого-то. Но сейчас он предпочёл именно это своему обычному имени. Когда рубашка приземлилась на комод, он стянул трусы с Хёна, а после, отправив их к двери, наклонился к самому члену и взял в рот головку, слюнявя её и обсасывая, как ребёнок леденец. Блондин закричал через трусики во рту. Прежде его партнёры не пользовались такой схемой минета. Тёплый и сладкий ротик Руи вызывал массу эмоций на лице. Если брюнет начинал сосать, он не опускался ниже головки — такие принципы. Хён не осмелился надавить на его голову или толкнуться бёдрами вглубь. Нет. Руи вместе с самообладанием разрушил его смелость. Хотя... Был ли это Руи? Или же сам Джинхён в порыве возбуждения и унижения потерял свою былую смелость. Это уже не имеет никакого значения. Смелости нету. Как и самообладания. Спустя пару минуток Чэнь отстранился с характерным звуком и указал пальчиком на смазку, стоящую на комоде. Рядом лежала рубашка, удачно приземлившаяся именно там. Хён схватил бутылёк и остался с немым вопросом, застывшим на лице. Брюнет поставил подушку к изголовью кровати и облокотился на неё, раздвигая тонкие ноги. — Прошу, будь так любезен. А, и еще кое-что. Видишь вон там шкаф? — Джинхён отвернулся к шкафу и кивнул. — Там внизу стоит коробка. В коробке, помимо книг, есть маленькая коробочка. Принеси её. И да, не смей доставать трусики изо рта. Джинхён вернулся с той маленькой коробочкой, протягивая её Руи. Он открыл её и вытащил оттуда небольшую анальную пробку. — Поворачивайся задом, — Чэнь выдавил немножко лубриканта на пробку и размазал его по всей поверхности. — Не волнуйся, пробка вставляется не больно даже в тугие дырочки, — он заботливо вставил пробку в дырочку Хёна и шлёпнул его по смуглой коже. — Ну а сейчас прошу. Можно. Джинхён собрал последние силы в руки. Смазал себя, вздрагивая от холодной массы, и его дырочку, после приставляя к ней член. Он нежно взял Руи за бёдра и медленно вошёл, закатывая глаза от экстаза от его липких стенок, которые так ненавязчиво сжимали его полностью. Он начал двигаться аккуратно, с особой осторожностью, которой раньше никогда не пользовался. От обильного количества природной и искусственной смазок комнату заполнили непристойные звуки чавканья, действующие как бальзам на раны Хёна после всего унижения от Чэня. Он отчётливо чувствовал пробку в своей дырочке, но не смел возразить. Лишь тихо всхлипывал от получаемого удовольствия. Он еще раз убедился, почему брюнет пользуется огромным спросом. Руи органично стонал, сжимая в кулак волосы Хёна, уж больно они ему понравились. Он отметил для себя, что оказывается у него был кинк на волосы. Он сам подмахивал бёдрами, но не просил увеличить темп. Сегодня умолять будет только Джинхён. И только он заплачет от удовольствия. Куаньцзюй внезапно приятнул лицо блондина к себе, вынул свое промокшее бельё из его рта и заткнул его своими розовыми губами. Нет, он не стал толкаться языком. Он просто прижался губами к его губам. И Хён снова убедился, что сегодня главный не он. Руи позволил Джинхёну стонать, позволил трахать его быстрее, но не позволит кончить без умоления. Яйца становились тяжелее, дышать практически невозможно, в комнате ужасная жара и духота. Парни вспотели так, будто бежали сто километров без остановки на подышать и попить. Брюнет кончил с тонким визгом, заливая спермой свой плоский живот. Сначала чужой член сжали стенки от оргазма, а после и сам Чэнь, не желая давать слабость младшему. — Пожалуйста... — Пожалуйста что? — Дай мне... Закончить... — Проси лучше, детка. — Умоляю, Руи... Разреши мне кончить в тебя... Я признаю своё личное разрушение... Пожалуйста... — Умница, Хённи. Заслужил, так и быть. Чэнь Куаньцзюй разжал член Джинхёна, и тот моментально выстрелил спермой глубоко в старшего, тяжело и беспрерывно хватая воздух ртом. Прошло около десяти минут с конца их секса. Джинхён поклялся себе больше никогда не ставить себя выше кого-то. А Руи, в свою очередь, продолжил и в дальнейшем кошмарить клиентов, которые были слишком высокомерны. И деньги за порванную рубашку он возвращать не стал. — Уже большой мальчик, сам заработаешь, — натянул Чэнь на себя штаны и открыл окно, чтобы проветрить. Но он всё-таки дал одну из запасных кофт Хёну, чтобы тот дошёл до дома. Блондин ещё долгие месяцы выпрашивал его номер телефона у администратора, но тот категорически отказывал, контракт, как никак. Они оба запомнили этот секс на всю жизнь.