Лис, что исполняет желания

Прозвенел звонок с последнего урока, Сынмин собрал учебники и спустился в раздевалку. Он медленно оделся, тщательно застёгивая каждую пуговицу своего маленького пальто, надел шапку с помпонами на верёвочках и вышел на улицу. За пределами школы вечер уже раскладывал свои огни: на фонарных столбах висели гирлянды, в окнах кафе мелькали свечи. Воздух был острым и прозрачным, от каждого выдоха Сынмина поднимались облачка пара, которые тут же рассеивались. Снег падал крупными хлопьями; мальчик не спешил, ему хотелось в полной мере прочувствовать атмосферу Рождества. По улице то и дело проносились люди с пакетами подарков и плюшевыми игрушками, где‑то звучали тихие рождественские мелодии — из магазина, из динамиков на углу. Несмотря на суету, почти каждый прохожий оборачивался на необычного мальчика, похожего на живую куклу с разноцветными глазами и белой прядкой чёлки, выбивающейся из-под шапки. Сынмин привык к такому вниманию: оно ничуть не задевало, но мешало жить по-настоящему. Никто не хотел с ним дружить из-за необычной внешности. Он уже понял, что те, кто отличался, всегда становились мишенями для насмешек. Люди боятся неизвестного и того, что не вписывается в их привычные рамки. Они разглядывают его лишь из любопытства, но никто не рискует познакомиться поближе. Сынмин зашёл в небольшую кофейню, купил булочку и горячий шоколад, затем отправился на набережную. Он не искал здесь утешения или забвения, просто ему нравилось это время, когда мир вокруг замедлялся, и можно было остаться наедине с самим собой. Сынмин присел на скамейку у самого парапета и, закрыв пальцами стакан с горячим шоколадом, поднёс его к губам. Тёплый пар обжёг нос — приятно, напомнило о доме. С каждым глотком в груди поднималась странная мягкая радость, смешанная с меланхолией — как будто праздник стучался в окно, но не решался войти. Набережная была полупустой: редкие пары проходили, обнявшись; недалеко играли дети — бросали в лёд камешки. В свете гирлянд тонкие ветви деревьев казались серебристыми, а лёд под фонарями блеснул, словно зеркало. Сынмин смотрел на темную гладь реки и думал о мелочах. Он не хотел убегать от одиночества — скорее, учился быть с ним без страха. В эту минуту оно не давило; оно аккуратно устраивалось рядом, как верный спутник, и позволяло ему дышать глубже. Внезапно к скамейке подошёл небольшой чёрный пёс с белым пятнышком на лбу, без хозяина, обнюхал ботинки Сынмина и поднял голову. Мальчик опустил руку, осторожно протянул её к морде пса. Тот понюхал пальцы, чутко дернул ушами и, словно проверив разрешение, лизнул ладонь. Сердце Сынмина отозвалось лёгким теплом — такое простое доверие вдруг пришло как подарок. Он обвёл взглядом набережную и заметил недалеко под фонарём мужчину в чёрном ханбоке, который смотрел вдаль. Сынмин немного помялся, но всё же подошёл. —Извините, — обратился он. Мужчина обернулся. — Вы не знаете, чей это пёс? Он подошёл ко мне и... остался рядом. Мужчина в чёрном ханбоке выглядел странно — как будто поздний вечер не был для него помехой. Его лицо было спокойным, в улыбке — чуть‑чуть сострадания и скрытой радости. Он присел перед псом, погладил его за ухом, и в этом движении было столько обычной доброты, что Сынмин почувствовал, как напряжение в груди отступает. — Теперь он твой, — тихо сказал мужчина. — Мой? — Сынмин всё ещё не верил, что можно так просто получить чью‑то компанию. — А у него есть хозяин? Мужчина покачал головой. — Не у всех есть хозяева, и не у всех хозяева остаются с ними навсегда. Иногда собаки находят тех, кто им нужен. Похоже, он выбрал тебя. Лис вынул из внутреннего кармана небольшой колокольчик на красной ленточке и протянул Сынмину. — Завяжи ему это. Пусть будет слышно, где он, — сказал Лис. — И имя дай сам. Сынмин дрожащими руками взял колокольчик, прижал его к груди. Пёс повернул голову, будто окончательно понял, что он не странник ночи. — Спасибо, — выдавил Сынмин. Слова казались слишком простыми для того, что он чувствовал. Мужчина улыбнулся и поправил ханбок. Свет фонаря ложился на складки ткани, и силуэт выглядел одновременно знакомым и чуть загадочным. — Береги его и будь внимателен к себе, — бросил он, медленно отходя. — Иногда дом — это не место, а тот, кто рядом. Сынмин повязал ленточку на шею пса; колокольчик подёргался и звякнул тонко, как маленький звон надежды. Мужчина уже отступил на несколько шагов и остановился, оглядывая набережную. На мгновение он обернулся, и в его глазах Сынмин прочитал прощальную тёплую искру. Потом он развернулся и растворился в узкой аллее между фонарями.