Surrender

When I am tempted to give up

And the winter's drowning me with memories

And loss

I leave my hungry mind outside

'Cause there's a beauty inside

And sorrow is fueling my fire

IAMX–Sorrow

***

Шум двигателя всегда был для Оскара чем-то вроде укрытия. Он был громким, резким и честным одновременно, позволяя сосредоточиться на скорости и траектории. Здесь никто не задавал вопросов и не заглядывал в лицо, пытаясь понять, что у него внутри. Всё измерялось временем, скоростью и расстоянием. Но сегодня даже этот шум не мог заглушить внутренний диссонанс, который рвался к поверхности. –Позиция два. Сохраняем. Не дави слишком сильно, –прозвучал голос инженера. Не давить? Он чуть не рассмеялся. Ты что, блять, с ума сошёл? Разве это возможно? Разве сейчас можно не давить, когда шанс пройти Ландо был прямо перед глазами? Злость растеклась по венам и наполняла всё тело, как расплавленный металл, заставляя дрожать пальцы и собираться напряжением в предплечьях. Он слышал это чувство уже слишком много раз, но каждый раз оно заставляло его сопротивляться команде и своим привычным установкам. Он привык. Он должен был привыкнуть. Но сейчас, когда антикрыло Ландо приближалось всё ближе, а обороты двигателя взлетали, как адреналин в крови, привыкнуть не удавалось. –Понял, –ответил он автоматически. Пальцы сжали руль сильнее. Костяшки побелели от напряжения, а всё внутри кипело и требовало выхода. Тело реагировало на скорость и опасность так, как будто каждый нерв был натянутой струной, готовой рвануть. Перед ним Ландо шёл идеально ровно, стабильно удерживая траекторию и аккуратно тормозя, но сегодня это было недостаточно. Он видел все малейшие неровности, которые можно было использовать, и понимал, что шанс не повторится. Он включил слипстрим на прямой, чувствуя, как машина мягко встрепенулась в ожидании движения, а черно-оранжевый хвост Ландо был уже опасно близко–расстояние, на котором достаточно было одного неверного импульса, чтобы перевернуть гонку. Не делай глупостей, –повторял мозг. Команда рассчитывает на тебя. Ландо впереди. Прикрыть его, сдержать атаки позади, действовать по плану. Но тело знало другое. Оно видело траекторию, оно видело возможность, оно знало, что он может пройти. И это знание ударило током, заставляя сердце биться быстрее, а руки действовать точнее, чем когда-либо. Ландо перед ним был таким знакомым и уверенным, что Оскар почувствовал острое желание разрушить эту уверенность, поставить всё на свою скорость и своё решение. Почему он снова должен притворяться, что его собственный темп ничего не значит? Почему всегда нужно действовать по ситуации, а не по себе? Внутри всё сжалось: злость, страх, упрямство и боль переплелись в единую смесь, которая не имела права на существование в кокпите, но жила в нём давно. –Оскар, дистанция минимальна. Не рискуем, –прозвучал голос инженера. Оскар усмехнулся. Слова звучали в его голове глухим эхом. Не рисковать? Разве то, что он делает здесь каждый день, не является риском? Прямая была почти кончена. Оскар нажал на педаль, и машина рванула вперёд, плавно, почти элегантно. Антикрыло Ландо приблизилось так, что на мгновение казалось, что они коснутся. И только тогда он понял: решение уже принято. Руки крутанули руль с идеальной точностью. Он пошёл в атаку. Дыхание стало коротким, но ровным. Сердце колотилось, словно оно хотело вырваться наружу. Полсекунды, когда всё висело на волоске. Ландо увидел его в зеркале слишком поздно. Он сместился, но было уже поздно. Оскар рванул вперёд, как будто всю жизнь ждал этого момента, чистого и ясного, когда всё решается одним мгновением. Когда шум трассы вырвался наружу, он уже знал–он лидирует. –Оскар, позиция подтверждена. Ты P1. Продолжай в том же темпе,– прозвучало в наушниках. Он не ответил сразу. Только глубоко вдохнул, впервые за день ощущая нечто похожее на облегчение. Под слоями усталости и раздражения что-то тихо щёлкнуло внутри него. Не победа, нет. Не радость. Просто ощущение, что впервые за долгое время он сделал что-то не по ситуации, а по себе.

***

Машина остановилась. Шум двигателя постепенно стихал, уступая место ровной суете команды. Но радости здесь не было. Только сдержанные взгляды, вежливые кивки и ощущение, что он сделал что-то… неправильное. –Отличная работа, Оскар, –сказал один из инженеров. Слова были ровные, но глаза...глаза быстрые, напряжённые, словно он боялся не того, что скажет, а того, как это будет воспринято сверху. Оскар кивнул, слегка улыбнувшись, но улыбка не достигала глаз. Воздух вокруг казался плотным, сдавливающим грудь, и с каждым шагом к подиуму это чувство усиливалось. Ландо прошёл мимо, привычно спокойный, с ровной улыбкой. Взгляд мелькнул на Оскара всего на секунду, и тот понял: здесь нет злости или радости. Только тихое, непонятное напряжение.

***

Подиум встретил его холодной формальностью. Трофей был в руках, и его руки слегка дрожали, когда он поднимал его перед камерами и фанатами. Люди кричали, аплодировали, камеры щёлкали, но внутри была пустота. Никто не разделял его победу. Ландо стоял рядом, естественно улыбающийся и обнимающий коллег, а Оскар чувствовал себя чужим в этом мире. Он держал трофей и понимал: это личная победа, добытая собственным выбором, но её никто не празднует вместе с ним. Пока камеры и аплодисменты медленно затихали, Оскар стоял на подиуме, сжимая трофей, и наблюдал за Ландо. Тот опустил взгляд на свои руки, а потом чуть наклонился и тихо сказал: –Круто отработал. Честно. Оскар едва заметно кивнул, не поднимая глаз: –Спасибо. Ты тоже хорошо ехал. Между ними повисла пауза, густая и тяжёлая, как воздух после дождя. Ни один из них не хотел делать следующий шаг, но оба чувствовали эту невидимую нить: напряжение, которое соединяло их, даже когда слова были почти лишними. Ландо, наконец, сделал шаг ближе, слегка наклонил голову, улыбка была привычно лёгкой, но взгляд выдал его: –Я удивлён, честно. Ты реально прошёл. Это было… неожиданно. Оскар почувствовал, как внутри что-то дернулось–смесь раздражения и странного любопытства. Того любопытства, о котором он не хотел задумываться или признавать. Он хотел сказать что-то резкое, но вместо этого просто ответил: –Иногда приходится действовать не по плану. Ландо хмыкнул, кивнул и на секунду замолчал. Потом снова улыбнулся, уже мягче: –Да, вижу. Но ты сделал это хорошо. Я имею в виду… впечатляет. Оскар коротко вздохнул, почувствовав странное облегчение и одновременно напряжение. Их взгляды встретились на мгновение дольше, чем нужно, и внутри возникла тихая дрожь–не от страха, а от того, что эта победа была не только его, но и каким-то образом связана с Ландо, даже если никто в команде этого не заметил. Они спустились с подиума, и шум трибун остался позади. Ландо держался рядом, почти случайно касаясь плеча Оскара при проходе мимо камеры. Это было не слишком заметно, но Оскар уловил каждый миллиметр контакта. –Ты готов к следующей неделе?– спросил Ландо, глядя прямо в глаза, и в его голосе прозвучало тихое ожидание, как будто он хотел увидеть реакцию Пиастри. –Буду, –ответил Оскар, не улыбаясь, но с чувством, что их динамика только начинается.

***

Оскар остановился на краю танцпола, держа в руках бокал, и пытался понять, куда вписаться в этот шумный поток людей. Музыка и свет обволакивали всё пространство, заставляя тело двигаться почти автоматически, но сознание оставалось настороженным. Ландо заметил его сразу, как только он вошёл, и, не теряя лёгкости, сделал шаг к нему. –Долго рассматривал зал или просто привык задерживаться? –спросил Ландо с лёгкой улыбкой, касаясь плеча Оскара. –Скорее наблюдал, –ответил Оскар, стараясь не выдать, насколько он напряжён. –Всё слишком ярко и шумно. Ландо хмыкнул, оглядываясь на людей вокруг. –Да, но это часть шоу. Мне нравится эта суматоха, шум, музыка. Даже если кажется, что всё слишком… хаотично. Оскар кивнул, позволяя себе слегка расслабиться. Он не знал, почему так легко втянулся в разговор. Обычно ему было трудно находить общие точки с людьми вне трассы, но Ландо каким-то образом умел делать это естественно. Ландо наклонился чуть ближе, и музыка на мгновение казалась тише, оставляя лишь их голоса. –Знаешь, иногда я думаю… что мы слишком много думаем о команде, о планах, о том, что “правильно”, и забываем просто ехать. А ты сегодня ехал. Своим ритмом. –Может быть, –ответил Оскар, опуская взгляд. –Только это всегда кажется таким рискованным. И всегда есть ощущение, что ты должен что-то доказать. –А кто сказал, что риск–это плохо?–Ландо улыбнулся и слегка ударил его по плечу, почти игриво.–Иногда это единственный способ понять, на что ты способен. Оскар едва улыбнулся в ответ. Он чувствовал, как напряжение дня постепенно растворяется, но внутри всё ещё оставалась смесь усталости и возбуждения. Они стояли рядом, слушая музыку, смеялись вместе над лёгкими шутками Ландо и тихо обменивались наблюдениями о людях вокруг. –Смотри на Макса, –сказал Ландо, кивнув в сторону Ферстаппена, который всё ещё стоял у бара, крутя бокал.– Кажется, что ему эта вечеринка в тягость. –Он всегда такой, –сухо ответил Оскар, наблюдая за реакцией Макса.– Немного раздражён, немного завистлив… и всё это прячется за равнодушием. –Наверное, –согласился Ландо. –Но знаешь что? Я думаю, такие моменты важны. Даже если кажется, что всё вокруг хаотично, ты видишь, кто есть кто. И кто чего стоит. Оскар кивнул, позволяя этим словам проникнуть внутрь. Музыка продолжала качать зал, свет переливался на стеклянных поверхностях и металле, а Ландо говорил о случайных вещах: о трассе, о людях, о музыке, и в какой-то момент Оскар понял, что может слушать его часами, почти забыв о времени. Они медленно продвигались к бару, заказывая напитки, и Оскар впервые за весь день позволил себе немного расслабиться. Ландо выбирал коктейли легко, будто это была ещё одна игра, но не гонка, а игра, где можно просто смеяться и шутить. Оскар же осторожно делал маленькие глотки, ощущая, как алкоголь постепенно смягчает напряжение, позволяя телу расслабиться и дыханию стать ровнее. –Ты обычно так вечером… расслабляешься? –спросил Оскар, слегка улыбаясь, хотя голос ещё оставался сдержанным. –Не всегда, –Ландо усмехнулся, глядя на него с лёгким любопытством. –Но сегодня… да, хочется просто быть здесь, без давления трассы и команды. Оскар кивнул, потягивая коктейль, чувствуя, как тепло распространяется по груди и расслабляет плечи. Музыка, свет, смех людей вокруг–всё это начинало растворяться в мягком фоне, а разговор с Ландо казался почти личным островком среди хаоса. Но через несколько минут Ландо заметил знакомую девушку у края танцпола. Он улыбнулся и кивнул ей, а потом, почти сразу, ушёл в разговор, смех его перекрылся голосом другого человека, и Оскар остался стоять у бара. Он наблюдал, как Ландо уходит, и странное чувство пустоты тут же возвращается, хотя в груди ещё оставалась слабая дрожь от недавнего смеха и их беседы. Оскар отпил ещё немного, позволив себе минуту спокойствия, глядя на мерцающий свет, отражающийся в бокале. Толпа вокруг продолжала веселиться, музыка качала зал, люди танцевали, кричали друг другу и смеялись. Оскар медленно опирался на стойку, чувствуя лёгкое опьянение, которое почти сразу смешивалось с усталостью и напряжением дня. Он пытался сосредоточиться на мелочах: на музыке, на световых бликах, на движении людей вокруг, чтобы не думать о том, что Ландо уже вовлечён в разговор и, по сути, снова недоступен. Оскар держал бокал в руках, но вкус алкоголя почти не ощущал. Его внимание полностью поглотил зал: движение людей, смех, мерцающий свет, отражающийся от стекла и металла. Он наблюдал за каждым жестом, за каждой улыбкой, за тем, как Ландо смеялся, наклонялся к девушке, слушал её слова, слегка кивая и отвечая с привычной лёгкостью и игривостью. Сначала это был только интерес, почти аналитический: кто с кем общается, кто кажется искренним, а кто– притворяется. Но постепенно внимание стало личным. Каждое движение Ландо, каждая небольшая улыбка, каждая его лёгкая шутка словно приковывали взгляд Оскара, делая его сосредоточенным, почти забывшим о себе. Он заметил, как Ландо опирается локтем о стойку, как играет с бокалом, как привычно наклоняет голову в сторону собеседницы, будто вся энергия сцены концентрировалась вокруг него. В груди у Оскара поднималось странное сочетание раздражения и любопытства, желание быть рядом и одновременно чувство, что этот мир Ландо не предназначен для него. Он делал маленькие глотки, но постепенно ощущения расплывались: тепло алкоголя медленно растекалось по телу, расслабляя мышцы, ослабляя привычный контроль. Но Оскар почти не замечал этого, потому что взгляд, мысли и внимание были полностью прикованы к Ландо. Он следил за ним, за каждым движением, за каждой мимикой, словно пытался расшифровать что-то невидимое для остальных. Толпа вокруг смеялась, танцевала, громко говорила, но для Оскара весь шум сливался в фоновое сопровождение. В центре этого всего оставался Ландо: живой, уверенный, свободный. И чем дольше Оскар наблюдал, тем яснее понимал, что постепенно сам теряет контроль–не над эмоциями, а над собственной концентрацией. Бокал в руках становился всё легче, движения рук чуть медленнее, речь, если бы он заговорил, могла бы дрогнуть. Он делал ещё один глоток, и впервые за вечер осознал, что слегка напился, но внутренне это почти не имело значения. Важнее было наблюдать: как Ландо смеётся, как общается, как живёт в этом мире, где Оскар всё ещё остаётся чужим, но при этом каким-то странным образом связанным. Они что, флиртуют? Едва уловимая мысль раздражением засела где-то под кожей. Казалось, что вечер для Оскара превратился не в реальную вечеринку, а в хобби наблюдения за Ландо. Оскар наконец отпил последний глоток, уже сбившись со счета выпитого, и тепло алкоголя полностью растеклось по телу, расслабляя мышцы и рассыпая остатки контроля. Голова слегка кружилась, мысли путались, но внутреннее напряжение, которое он испытывал весь день, всё ещё сидело глубоко, смешиваясь с этим непонятно откуда взявшимся раздражением. Он сжал бокал чуть крепче, осознав, что никакой логики здесь нет: это всего лишь вечеринка, обычный разговор, простое знакомство. Но тело и разум наотрез отказывались принимать это как “неважное”. Сердце бьётся быстрее, кровь разгорается, и одновременно хочется уйти, спрятаться, раствориться в толпе, чтобы никто не видел, насколько это задело. Оскар сделал шаг к выходу, намереваясь уйти на свежий воздух, сделать несколько глубоких вдохов и привести мысли в порядок. Он уже почти пересёк зал, когда почувствовал лёгкий толчок в плечо. –Эй, –сказал знакомый, слегка хрипловатый голос. Оскар повернул голову и замер: Ландо вернулся. Он был сам собой. Улыбка, лёгкость, чуть хитрый блеск в глазах, который обычно не замечают посторонние. И теперь, когда Ландо снова оказался рядом, чувство раздражения перемешалось с неожиданным облегчением и странным волнением. –Решил уйти? –Ландо слегка наклонился, смотря прямо в глаза Оскару. В его голосе не было упрёка или насмешки, только тихое любопытство. –Я… просто… воздух, –пробормотал Оскар, слегка запинаясь, чувствуя, как язык вдруг стал непослушным, а мысли–спутанными. –Понимаю, –Ландо улыбнулся мягко, словно разрешая всё без слов. –Но не уходи ещё. Здесь… весело, –добавил он, делая небольшой жест рукой, приглашая Оскара остаться. Оскар чувствовал, как всё внутри бурлит –алкоголь, усталость, раздражение, которое ещё недавно заставляло хотеть уйти, и этот тихий внутренний голос, который сказал: “может, стоит остаться?” Он замер, глядя на Ландо, на лёгкий блеск в его глазах, на уверенность, которую невозможно было игнорировать. И вдруг оказалось, что покинуть вечеринку сейчас стало куда сложнее, чем он ожидал. Оскар вернулся к бару. Бокал уже пустой, но руки всё ещё дрожали от смеси алкоголя и внутреннего напряжения. Ландо шагнул ближе, его запах, голос, лёгкая энергия рядом будто заполняли пространство вокруг Оскара. –Всё в порядке? –спросил Ландо тихо, но с заметным беспокойством, наклоняясь чуть ближе, чтобы перекричать музыку. –Да…–Оскар выдохнул, пытаясь выстроить ровный голос, но слова звучали слабо.–Просто… много всего. День. Гонка. Вечеринка. Ландо кивнул, понимая без лишних объяснений. –Понимаю. Иногда кажется, что всё сразу, правда? Оскар кивнул снова, и на мгновение они просто стояли рядом, слушая музыку, чувствуя вибрацию басов в груди. Ему хотелось уйти, но что-то удерживало: взгляд Ландо, лёгкая улыбка, чувство, что этот момент важнее всего остального. –Хочешь… присесть?–Ландо слегка улыбнулся и кивнул в сторону удобного дивана в углу. –Там тише, можно перевести дыхание. Оскар согласился, и они медленно прошли через толпу, где люди смеялись, танцевали, пили. Каждый шаг давался тяжело–алкоголь разгонял кровь, но голова оставалась напряжённой. Сев на диван, Оскар чувствовал, как напряжение дня постепенно стекает вниз. Ландо сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы присутствие было ощутимым, почти ощутимым теплом рядом. –Всё ещё волнуешься после гонки?– Ландо спросил тихо, наклонившись, чтобы увидеть лицо Оскара. –Немного…–признался Оскар, опуская взгляд. –И немного раздражён. –Раздражён?–Ландо приподнял бровь, и в его улыбке слышался тихий интерес, почти вызов. –Да… тем, что… –Оскар замялся, алкоголь мешал формулировать мысли. —М-м...неважно. Ландо замер на мгновение, и в глазах промелькнул лёгкий блеск, а затем разачарованно вздохнул, когда Оскар решил не продолжать. Ландо тихо рассмеялся, скорее чтобы снять напряжение, чем от настоящей шутки. –Ладно, –сказал он спокойно, –не хочу давить. Ты сам знаешь, когда говорить. Оскар опустил взгляд на пустой бокал, чувствуя, как дрожь постепенно проходит, оставляя странную смесь усталости и внутреннего напряжения. Он сделал маленький вдох и чуть расслабил плечи. –Просто… –начал он тихо, но снова замялся, не находя слов. Алкоголь смягчал острые грани раздражения, но внутреннее чувство досады не уходило. –Не знаю, почему это так задело. Ландо кивнул, сидя рядом, не торопясь. Его взгляд был мягким, наблюдающим, без упрёка, без насмешки. –Понимаю, –сказал он наконец.– Иногда всё внутри нас кажется слишком громким. Люди, шум, ожидания… и вдруг всё вокруг вдруг кажется чужим. Оскар чуть улыбнулся, хотя улыбка была слабой и робкой. –Да… что-то вроде этого. Ландо слегка наклонился, снова заговорив тихо, почти в полголоса: –Знаешь, даже если всё кажется чужим, иногда достаточно просто быть рядом. Просто… рядом. Оскар почувствовал, как эта фраза зацепила что-то глубоко внутри. Он медленно кивнул, позволяя себе просто сидеть. Вокруг музыка гремела, свет переливался на стенах и стекле, люди смеялись и танцевали, но для него мир сужался до этого уголка, до дивана, до Ландо рядом. Время медленно тянулось. Они сидели, обмениваясь лёгкими взглядами, иногда кивками или короткими репликами о музыке, о том, как прошёл день, о гонке, о мелочах, которые обычно остаются незамеченными. Каждый их обмен, даже тихий и незначительный, казался значимым, создавая тихую, но ощутимую связь. Оскар заметил, что раздражение постепенно растворяется, уступая место странной смеси покоя и лёгкой тревоги, которую он не мог полностью понять. Он немного разлёгся на диване, позволив алкоголю смягчить оставшуюся жесткость, и впервые за этот день ему показалось, что быть здесь, рядом с Ландо, может быть не только напряжённо, но и по-настоящему спокойно. Они вышли из зала, и ночной воздух сразу ударил в лицо прохладой. Музыка, смех и свет остались позади, растворяясь в темноте улиц. Дорога до отеля была недолгой, но Оскар почти не чувствовал ног под собой. Алкоголь медленно размазывал равновесие, оставляя тело тяжёлым и неповоротливым, а сознание– расфокусированным. Ландо шёл рядом, почти спокойно, слегка расслабившись после вечера, но всё ещё контролируя походку и ритм, как будто инстинктивно чувствовал, что кто-то рядом может быть менее устойчивым. –Ты совсем пьян, да?–сказал он с лёгкой улыбкой, украдкой взглянув на Оскара. –М-м… немного, –пробормотал Оскар, слова с трудом складывались, и в голосе слышался явный перебор. Он чуть пошатывался, останавливаясь, чтобы снова удержать равновесие. Ландо поймал его взгляд и мягко улыбнулся: –Держись за меня, если нужно. –Не… не надо, –бормотал Оскар, стараясь сохранить вид самостоятельности, хотя ладони чуть дрожали, и шаги всё равно сбивались. Он сделал глубокий вдох, пытаясь поймать контроль над телом, но лёгкость движения, которую обычно давала уверенность, была давно потеряна. Ландо шагнул ближе и слегка коснулся его плеча, чтобы помочь удержать баланс, когда Оскар чуть споткнулся на неровной плитке. –Ладно, признаю, держу тебя не только потому, что ты пьян,–тихо сказал Ландо, и в его голосе сквозила лёгкая насмешка, смешанная с заботой.– Честно, иногда это весело. Ну, знаешь, наблюдать, как ты теряешь контроль. Оскар фыркнул, но в ответ вместо злости вышел тихий смех. Его тело ещё сопротивлялось, но мозг уже почти не реагировал на раздражение. Он шёл, опираясь на Ландо чуть сильнее, чем хотел. –Почти дошли, –сказал Ландо, когда их силуэт уже вырисовывался на фоне мягкого света отеля.–Давай немного аккуратнее, приятель, чтобы не споткнуться на крыльце. –Угу… –ответил Оскар, немного неуверенно. Он чувствовал, что уже почти не контролирует походку, но внутри всё ещё жил этот странный, напряжённый интерес к Ландо, который делал каждый шаг вместе с ним… одновременно раздражающим и приятным. И когда они дошли до дверей отеля, Оскар едва удержался на ногах, опираясь на Ландо. Он знал, что сейчас всё, что осталось–это подняться в номер, снять обувь, и, может быть, наконец позволить себе просто падение в мягкую постель, но рядом с Ландо этот путь уже стал странным, почти интимным моментом, который Оскар не хотел заканчивать. Лобби встретило их мягким золотистым светом, и на мгновение всё вокруг будто затихло. После оглушающего клуба тишина отеля казалась почти нереальной. Двери закрылись за их спинами, и только их шаги эхом отдавались по мраморному полу. Оскар чуть сильнее опёрся на плечо Ландо, когда попытался снять с себя куртку на ходу и едва не потерял равновесие. –Осторожно, –тихо сказал Ландо, перехватывая его за локоть.– Я же говорил, что ты никакой. –Я… нормально… –Оскар попытался выпрямиться, но в итоге просто стоял, медленно моргая, будто пытался сфокусироваться на одном Ландо, а не на трёх. Ландо усмехнулся, с внимательным прищуром глаз посмотрев на Оскара. Он повернул Оскара лицом к лифту и нажал кнопку. –Мне кажется, ты сейчас уснёшь стоя. –Я не…–Оскар открыл рот, но слова растаяли. Он просто выдохнул и тихо добавил: –Просто немного устал. Когда двери лифта открылись, он шагнул вперёд слишком резко и Ландо инстинктивно поймал его за талию. На секунду они оказались почти вплотную, и Оскар ощутил тепло рук Ландо через ткань рубашки. Этого тепла было слишком много для его затуманенного мозга. –Вот. Спокойно. Внутрь.–Ландо мягко подтолкнул его. Оскар вошёл, вцепившись пальцами в холодные перила, чтобы удержать равновесие. Ландо встал рядом. Двери закрылись. В лифте было тихо, и эта тишина внезапно сделала всё напряжённее. Оскар чувствовал, как сердце стучит не из-за алкоголя. –Ты сегодня был странный,–сказал Ландо негромко, не глядя на него напрямую. Оскар с трудом повернул голову, прищурился, будто пытаясь понять, о чём именно говорит Ландо. –Я… устал просто. –Нет.–Ландо чуть улыбнулся краем губ, но взгляд оставался внимательным.–Ты был раздражён. На меня? Или на мир в целом? Оскар сглотнул. Алкоголь делал мысли слишком честными и слишком нескладными. –Я… –он снова хотел уйти от ответа, но язык был распущен. –Мне не понравилось… когда ты ушёл с ней. Ландо удивлённо поднял брови. –С той девушкой?–уточнил он. Оскар только кивнул пряча взгляд. Его слегка кочнуло и он прислонился к стене лифта. Слишком резко, отчего закружилась голова. Речь и вопросы Ландо с каждым разом всё больше переставали доходить до последней соображающей клетки мозга Оскара. –Почему тебя это волнует? –Ландо чуть наклонил голову. Оскар отвернулся, уперевшись лбом в прохладное зеркало лифта. Он не хотел отвечать. Не сейчас. Не так. Но молчание казалось слишком громким. Лифт остановился, двери плавно раздвинулись. Ландо не вышел сразу. Он просто стоял рядом и смотрел на Оскара. –Пойдём, –сказал он мягко. –Я доведу тебя. Не хочу, чтобы ты упал где-нибудь в коридоре. Оскар сделал шаг, потом ещё один. И в какой-то момент почувствовал, как Ландо снова касается его спины лёгким, почти невесомым движением–направляя, поддерживая. В коридоре они шли медленно, и Оскар едва держался, чувствуя, что весь мир стал вязким, как густой туман. Но он отчётливо ощущал одно: Ландо рядом. И чем ближе они подходили к его двери, тем сильнее внутри поднималось что-то… слишком живое, слишком реальное для состояния, в котором он был. У двери Оскар остановился и опёрся ладонью о стену. Он чувствовал, как Ландо встал рядом, на полшага ближе, чем нужно. –Дашь карточку? –спросил Ландо тихо.–Или ты собрался ночевать в коридоре? Оскар медленно сунул руку в карман, нащупывая карточку, и всё это время чувствовал взгляд Ландо на себе. И когда он наконец достал её и протянул Ландо–их пальцы случайно коснулись друг друга. От этого прикосновения у Оскара будто что-то сорвалось внутри. Ландо на секунду задержал пальцы на его руке, будто случайно, будто потому что ему нужно было перехватить карточку надёжнее. Но это касание длилось чуть дольше, чем требовала ситуация. Мягкое, осторожное, тёплое–и от этого у Оскара внутри будто что-то дрогнуло. Ландо вставил карточку в замок, дверь щёлкнула. Ландо приоткрыл её и повернулся к Оскару. –Давай. –Это было мягко, без тени приказа, но достаточно уверенно, чтобы Оскар подчинился. Он шагнул внутрь. Комната встретила полумраком и мягкой тишиной. Полная противоположностью клуба и шумных улиц. Оскар остановился в двух шагах от двери, пытаясь понять, куда идти дальше, хотя комната была самой простой и знакомой. Ландо вошёл следом и аккуратно закрыл дверь. Он не отходил далеко–стоял почти рядом, но держал дистанцию. Взгляд у него был внимательный, серьёзнее, чем за всю ночь. –Оскар…–начал он, но замолк, будто подбирая слова. Оскар не повернулся. Он стоял и дышал тяжело, ощущая в комнате привычный запах отеля и Ландо. Особенно Ландо. Замечая это напряжение, Ландо осторожно тронул его за плечо. Легко, чтобы не напугать, но достаточно, чтобы Оскар его почувствовал. –Сядь, –сказал он, мягко, почти с долей беспокойства. Оскар послушно прошёл к краю кровати и сел. Наклонился вперёд, уткнув локти в колени. Голова гудела. Виски пульсировали. Всё плыло, но в этом тумане он отчётливо ощущал присутствие Ландо. Ландо встал перед ним, немного ниже наклонившись, чтобы увидеть его глаза. –Тебе плохо?–спросил он. Оскар поднял взгляд. Зрачки расширены, дыхание сбивчивое. И в его лице была не столько усталость, сколько борьба с собой, с чувствами, с тем, что распустил алкоголь и что Оскар всегда игнорировал. И ему это удавалось на протяжении нескольких лет. –Я… –он выдохнул, сглатывая. –Я устал, да. Но… это не только усталость. Ландо медленно присел на корточки напротив, почти на уровне его глаз, и это было слишком близко. Слишком честно. Он смотрел прямо, не отводя взгляда. Это сводило с ума. –Тогда ты можешь поделиться, что не так.–Голос тихий, спокойный, будто он действительно хотел понять, а не получить ответ для галочки. Оскар снова отвёл взгляд, сжал руки. Слова будто застревали. –Я… –он попытался вдохнуть глубже.–Мне не понравилось… видеть тебя с ней. Это глупо, я знаю… Ландо слегка наклонил голову. Ни насмешки, ни раздражения. Только тихое внимание. –Почему глупо?–спросил он спокойно. Оскар закрыл глаза. Алкоголь тянул правду наружу, но страх держал её внутри. –Потому что… это не должно…–он сглотнул.–Это не должно меня волновать. Но почему-то волнует. Несколько секунд Ландо молчал. Оскар боялся поднять глаза, боялся увидеть в них что угодно–от жалости до отторжения. Но когда Ландо наконец заговорил, голос у него был низкий, мягкий и неожиданно усталый: –Оскар… Оскар медленно поднял голову. И тут же почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Ландо смотрел на него так… спокойно. И так близко. И так внимательно, будто пытался разобрать каждое чувство, которое отражалось в его лице. — Это из-за меня? Голос почти шёпотом, но от прямоты вопроса у Оскара перехватило дыхание. Он не смог ответить сразу. Тишина растянулась, и Ландо ждал. И через секунду Оскар выдохнул: –Да. Он сказал это почти неслышно. Но Ландо услышал. Ландо не шелохнулся. Только выдохнул чуть глубже, будто это признание ударило по нему каким-то внутренним током, но он постарался спрятать реакцию. Лицо оставалось спокойным, но взгляд стал… осторожнее. Он медленно поднялся с корточек, опёрся рукой о край кровати рядом с Оскаром и сел. Пространство между ними будто стало плотнее, будто воздух натянулся струной. –Я… –Ландо провёл рукой по волосам, стараясь подобрать слова,–не думаю, что это… касается меня. Оскар сглотнул. Голова кружилась, мысли путались, но он продолжал смотреть на Ландо, потому что отвести взгляд было тяжелее, чем удержать. –Мне тоже это сложно понять,–хрипло сказал он.–И сейчас я… чертовски пьян. –Да, заметно,–Ландо усмехнулся и снова поднялся на ноги.–Ладно, приятель, тебе нужно лечь спать. Он помог снять кроссовки с ног Пиастри, укладывая того на кровать. После, казалось бы, несвязной речи Оскара, у Ландо внутри всё кипело напряжением. Пиастри на секунду зажмурился, пытаясь сфокусироваться на реальности, которая плавала перед глазами. Алкоголь размазывал пространство, но Ландо...Ландо оставался чётким. Слишком чётким. –Ты сердишься,–выдохнул Оскар, не открывая глаз. –Я?–голос Ландо прозвучал чуть выше обычного, будто он не ожидал услышать это именно сейчас. –Нет. Не сердит. Просто… –он провёл рукой по лицу, отступая на шаг,–просто устал. Оскар медленно повернул голову к нему. Глаза блестели от алкоголя, но в этом блеске было что-то ещё: честность, на которую он не решился бы трезвым. –Ты ушёл… с той девушкой,–произнёс он глухо. –А я…–Он замолчал, слова запутались, но смысла было достаточно. Ландо застыл. Плечи напряглись. Пальцы слегка дрогнули, будто он о чём-то вспомнил. Или что-то понял. Он сделал шаг назад к кровати, медленный, почти осторожный. –Оскар…–сказал он уже тише.–Мы просто болтали. –Мм…–Пиастри усмехнулся, но ухмылка не достигла глаз, уткнувшись затылком в подушку.–А меня это почему-то… бесило. Ландо сглотнул. В висках у него что-то глухо стукнуло–то ли злость, то ли что-то более хрупкое. –Ты был пьян,–сказал он.–Это нормально. –Нет, –Оскар покачал головой.– Нормально–это когда ты не замечаешь. А когда замечаешь… значит что-то не так. Тишина повисла между ними, густая, болезненно честная. Ландо присел снова. Ближе, чем раньше. Смотрел прямо на него, будто прицениваясь насколько правдивы слова Оскара. –Оскар,–настороженно произнёс Ландо, чуть охрипшим голосом.–Ты сейчас говоришь так, как будто завтра будешь ненавидеть себя за каждое слово. –Может, и буду, –выдохнул Оскар, глаза едва открыты.–Завтра, наверное, пожалею о всём. Но… сейчас… не могу держать это в себе. Ландо будто стекленеет. Резкое осознание того, о чем говорил Оскар навалилась на него, словно его облили ледяной водой. Он не моргает несколько секунд. Потом чуть отстраняется. Почти незаметно, но достаточно, чтобы стало понятно: эти слова его не просто смутили. Они поставили его в положение, в котором он быть не хотел. –Оскар, — сказал он тихо, но голос стал холоднее, чем раньше.–Ты… не понимаешь, что сейчас говоришь. Оскар попытался поднять голову, чтобы увидеть выражение его лица, но голова тут же закружилась. –Понимаю,–упрямо прошептал он.–И… это пугает. Ландо будто стал ещё жёстче. Он резко выдохнул, отвёл взгляд, рука сжалась в кулак на несколько секунд. –Нет, –сказал он резко, как будто ставил точку. –Ты не понимаешь. Ты напился так, что завтра половины не вспомнишь. И…–он замолчал, не договорив, но в его паузе было слишком много смысла,–я не хочу слушать то, о чём ты потом будешь молчать месяцами. Он поднялся. Быстро, уверенно, словно принял решение. Привычным движением разгладил ткань футболки, будто возвращал контроль над собой. –Ложись, Оскар,–голос стал ровным, почти отстранённым. –Спи. Это единственное, что тебе сейчас нужно. –Ландо…–позвал Оскар, но в голосе было слишком много беспомощности, слишком много настоящего. Ландо остановился у двери. Секунда. Вторая. Он даже не повернул головы. –Завтра об этом не говори,–сказал он тихо, с резкой осторожностью.–Пожалуйста. Щелчок замка прозвучал оглушительно. И когда дверь закрылась, воздух будто стал тяжелее: пустой, прохладный, как будто Ландо вынес с собой всё тепло, что было в комнате.