Мой первый друг

      Дурин украдкой смотрит на свои руки: лёгкая, неясная ему дрожь, проходит по всему телу, заставляет хвост под ним дёрнуться, а сложенные крылья встрепенуться. Затем — взгляд его скользит в сторону, на единственный источник света в помещении, горящую свечу, ведь посмотреть на своего друга он пока не готов. Румянец покрывает лицо и шею, в груди пылает вовсе не из-за драконьего сердца, а по одной очень необычной и весомой причине.       Дурин непроизвольно сглатывает, когда под пальцами ощущается ни что иное, как чужое и полностью обнажённое тело. Невероятно гладкая кожа, слабый намёк на мышцы, упругость. И ни единого изъяна. Не то чтобы Дурин рассматривал кого-то другого, но ему показалось, что тело Странника особенное.       — Эй, — сверху доносится голос с язвительной ноткой, но в нём скрывается редкая для него забота. — Если захочешь остановиться — скажи.       Дурин отрицательно качает головой, почти сразу же, как слышит вкрадчивый шёпот, ощущает прохладное дуновение ветра с окна, и видит его... на себе. Не в силах сдержать собственное волнение, он быстро вскидывает взгляд на его лицо — в глазах Странника что-то, что смутно напоминает Дурину самый настоящий стыд. Такой Странник завораживает, даже если тот отмахивается, делает вид, что происходящее его не волнует, что это просто способ, чтобы "укрепить связь, раз уж маленький дракончик беспокоится о том, что я про него забуду".       — Я не маленький, — насупившись, бурчит Дурин.       Странник вскидывает бровь, по его лицу расплывается привычная ухмылка.       — К чему ты это вспомнил? Я бы не стал предлагать тебе "этот способ", если бы считал маленьким.       — В другие моменты ты говоришь это и пытаешься поддеть меня, намекая, что я всё ещё маленький, — настаивает Дурин.       Странник с преувеличенным раздражением закатывает глаза, приподнимается и ёрзает так, что между ягодицами проезжает чужой стояк, вызывающий у Дурина мгновенную ответную реакцию. Пальцы дракончика на его бёдрах сжимаются, зрачки расширяются, а тело инстинктивно подаётся ему навстречу.       — Хочешь, чтобы я продолжил?.. — шепчет Странник.       Дурин медленно кивает.       — Только если ты сам действительно этого хочешь. Ты будто не уверен в том, что делаешь, — подмечает он.       — Тц. Я "не уверен", — с преувеличенным скепсисом парирует Странник. — Не уверен, пока сижу на тебе вот с этим? — он быстро указывает взглядом на собственный стояк, на несколько вязких капель, что, выделившись из уретры, скатываются вниз и огибают уздечку.       Дурин не нашёл, что ответить. Пальцы прошли по внутренней стороне бедра и подушечкой указательного он провёл по влажной дорожке.       — С-слишком сухо, Дурин, — ругает он его и жмурится на один глаз. — Не трогай... Так.       Возмущение Странника повисло в воздухе, стоило ему увидеть, как Дурин облизывает свои пальцы с его привкусом. От осознания одного лишь этого у Странника вспыхивают кончики ушей.       — Интересно... — прислушавшись к словам Странника, Дурин обильно смачивает пальцы слюной и вновь ведёт подушечками по твёрдому стволу, коготками задевая вздувшуюся венку. — А так?       Странник выгибается ему навстречу, прикрывает дрожащие веки, медленно сглатывает. Он прикусывает губу и заводит руку за спину: обхватив член Дурина, он направляет его в себя, позволяет головке вжаться в пульсирующее колечко мышц.       — Хорошо что я... П-подготовился, — на выдохе произносит он, пока Дурин, растерянный, вскидывает бровь, но продолжает ласкать его крепкий стояк. Он изучает, подмечает реакции, завороженно следит за другом.       Странник опускается, не без усилий насаживается на член Дурина, на того, кто бессовестно пожирает его глазами. Даже прикрыв собственные веки, он знает, что дракончик не сводит с него оценивающего взгляда. Беспокоится, конечно же.       — В-вот так, — вновь шепчет он, когда член, пульсируя, раздвигает эластичные мышцы.       — Шляпка?.. — дурацкое прозвище Странник пропускает мимо ушей, но сохраняет в памяти интонацию — настороженный, и вместе с тем возбуждённый Дурин. Ему нравится. Страннику это до безумия нравится. Этот наивный, но всё-таки рационально мыслящий дракончик, его "друг".       Насадившись полностью, он протяжно выдохнул, откинул голову и обнажил горло. Капля пота, выступившая на коже, скользнула вниз, по кадыку, и была тут же слизана горячим языком.       — Эй, с-стой! — запротестовал Странник. Его пальцы впились в плечи приподнявшегося Дурина.       — Тебе не больно? — прошептал он. Крылья раскрылись, поскольку Дурин хотел уберечь его от проблем, но хвост, извиваясь по кровати, выдавал его внутреннее возбуждение.       — Всё в порядке, — проронил Странник, а в следующий миг, стоило Дурину испытать на себе, как вокруг члена смыкаются и пульсируют гладкие мышцы — резко уронил Странника на лопатки.       — Дурин!.. — страх за потерю контроля быстро сменился чувством чего-то нового, импульсивного, дикого.       Дурин, от которого Странник не ожидал подобного поведения, прижался губами к шее, уложил локти по обеим сторонам от чужой головы, и вдруг сам задвигал бёдрами. Член туго выходил и снова входил в него, а стоило Дурину найти свой ритм — как Странник обвил его руками и ногами и наконец отпустил себя.       Он уже здесь, уже пошёл на всё это, и всё ради него, того, в чьих глазах горит огонёк привязанности. Это краткий, волшебный миг, ведь стоило Дурину привыкнуть, как он, издав звук, похожий на низкий рёв, вдруг ускорился и с силой сомкнул зубы на шее Странника.       — Стой, ты слишком быстро!.. — проигнорировав боль, Странник, вместо того, чтобы отодрать Дурина от себя, запустил пальцы в его волосы, обхватил за выступающий рог и прижал к себе.       — Мой... Первый друг, — слова, сорвавшиеся с губ Дурина, заставили зрачки Странника расшириться от столь банального осознания, что он действительно стал ему самым близким существом. Назвать себя человеком у Странника язык не поворачивался.       Зажатый меж их телами член Странника пульсировал, а мышцы живота напрягались от каждого мощного толчка. Дурин совершил ещё несколько движений, вжался до упора, и задрожал.       Прикусив губу, Странник промолчал, принимая в себя горячее драконье семя. Голову мутило от присутствия Дурина, его рваного, томного дыхания на ухо, его языка, зализывающего оставленную им же рану. Не сдержавшись, Странник, выгнувшись навстречу, обнял его и кончил следом.       — Дурин... — он попытался придать голосу хоть сколько-то укорительный тон, но получилось только неразборчивое бормотание. Во рту, после столь короткой, но бурной деятельности, пересохло.       — Мой милый друг, — Дурин ластится к нему, проводит носом по шее и прикусывает мочку уха.       — Постой, теперь ты слишком нежный! — хрипит он. — Ты... Ты уже растекаешься по мне! И я... Да дай ты мне вылезти из-под тебя!       Дурин моргает и, отклонив голову назад, встречается с ним взглядом.       — Зачем? Разве драконы не охраняют свои сокровища?       — Это всего лишь детские сказки, а ты... Ладно, убедил, — не выдержав столь любопытного взгляда, он первым отвернулся и тихо фыркнул. Но вскоре с удивлением, от которого сердце в груди заколотилось, покосился на Дурина. — Стой, я сокровище?..       Кажется, Дурин научился флиртовать и без его помощи, хотя, быть может, он услышал столь глупые речи от Варки?.. Пожалуй, подумал Странник, у которого лишь спустя время получилось вылезти из-под урчащего и едва ли не дышащего пламенем "друга", что иногда всё-таки стоит проводить время с Дурином. Желательно, забирать его в те моменты, когда рядом крутятся сомнительные личности. О том, что это первые нотки ревности, Странник решил не задумываться. Это же глупо, верно?..