Не запрещено

Поверхность уже и не так уж и важна, Киллиан всю смену ждал этой возможности и до дома терпеть совершенно не собирался. Смена закрыта, никто сегодня больше не придет, у них с Мартином есть все время в мире, и Килл совершенно не собирается терять его. Он тянет друга ближе к себе, цепляясь за его крепкое плечо, вжимаясь в стену между стеллажей. Мартину не нужно и говорить лишний раз, он прекрасно понимает, что Киллиану сейчас нужно, и он блаженно стонет ему в губы, когда он его целует, напряжение внизу живота копится мгновенно, стоит только теплым рукам лечь на талию, пальцам на ней сжаться так бережно и надежно. Собственной свободной рукой Стюарт касается затылка Мартина, ведет по нему аккуратно длинными ногтями, а потом зарывается пальцами в его отросшие волосы, тянет ближе к себе и сам гнется, почувствовать побольше его, его надежного тепла. Сначала Киллиан только на секунду приоткрывает глаза — ненадолго, когда решает, что звук снаружи ему показался. Не может там ничего быть. И за секунду промедления, чтобы не дать Мартину и повода обеспокоиться, он целует его с еще большим жаром, полностью сосредотачиваясь на нем, на его нежности, на том, как он его держит, как его ладонь гладит по спине. Всего этого достаточно, чтобы перестать думать о чем-либо еще. Важен только Мартин, звук его дыхания, его запах, вкус его губ, то, как он отзывчиво вжимает бедро между ног Киллиана, стоит ему только раз потереться. И все же, когда Килл слышит звуки уже совсем рядом, он снова раскрывает глаза. И замирает, прекращая поцелуй. Его пальцы напряженно сжимаются на плече Мартине, когда он сталкивается взглядом со знакомыми каре-золотистыми глазами. Кажется, оба участника гляделок удивлены тому, что видят друг друга в первые пару секунд. А потом в Киллиане закипает раздражение, стоит ему заметить ухмылку на губах оппонента. Он напрягается всем телом. — Я всегда прав, — сначала читает на этих губах Стюарт. — Килл, чт— Мартин звучит растерянно у него над ухом, в прикосновениях беспокойство. Он не успевает договорить, прерванный злобным шипением самого Киллиана. — С-с-с-с-сука Аар-р-р-рон… — Аарон? — непонимающе переспрашивает Мартин, оборачивается, а Киллиан цепляется за его плечо крепче, напрягается еще более, словно бы готовый дернуться в сторону объекта своего раздражения в любую секунду. И оба они ненадолго лицезреют, как обоим им знакомый рыжий мужчина хитро ухмыляется, до омерзения выразительно, что в Киллиане растет и растет желание повторить ту пощечину, только бы прогнать эту наглую подлую ухмылку с его лица. А потом слышится весьма выразительное… — Ше-е-еф? У тебя что же, разрешены романы на рабочем месте? — заискивающее, словно бы невинное, словно это не намеренный укол. Киллиан обеспокоенно переводит взгляд на лицо Мартина, чувствуя, как он оборонительно сжимает его талию рукой. И сталкивается с хмуро сдвинутыми бровями, настороженностью, как у пса, готового защищать, но еще не получившего к тому команды. И снова смотрит в дверной проем на входе в подсобку, наблюдая рыжие лохмы, покуда Аарон обращен к, очевидно, их начальнику, находящемуся вне поля их видимости. — А ты что думаешь, я б тебя позвал сюда работать, если бы нельзя было? — голос Кориолана слышен достаточно четко, различимо, нет смысла хоть сколько-то сомневаться, точно ли Килл и Март, замершие у стены, все услышали, — ты и так всё никак не признаешь, еще б я себе палки в колеса пихал сам лишними запретами и потакал тебе в этом. Достаточно безапелляционно. У Аарона нет и шанса отбрехаться — определенно, если он устраивается тут работать, не ему тыкать Килла носом в его сексуальные подвиги, пока он сам хвостом крутит аж перед самим владельцем! — Как же так, — наигранно удивленно говорит Киллиан Мартину, и с еще большим удовольствием отмечает кривую улыбку на его губах. Явно такой разворот событий по душе им обоим, — как же так! — более язвительно, чуть громче, чтобы слышал и Аарон, повторяет Стюарт. Даже если обошлось, все еще остается одна проблема. Небольшая такая.