Addicted to your light/Зависимый от твоего света

Хуа Чэн наклоняется вперёд, врезаясь лицом в плечо Се Ляня. — «Гэгэ, — приглушённо говорит он, — «ты уделяешь мне мало внимания. Я чахну». «О нет, мой бедный Сань Лан», — смеётся Се Лянь, откладывая свиток и усаживая возлюбленного к себе на колени. —«Иди сюда, баобэй. Ты сказал "чахну"?» «Чахну», — драматично говорит Хуа Чэн, прижимаясь к груди мужа и при этом тыкаясь носом в его челюсть, словно большой кот. — «У меня развилась редкая болезнь. Называется "недостаток гэгэ". Единственное лекарство — поцелуи». «Ну, это легко исправить», — говорит Се Лянь, улыбаясь, и поднимает голову. Он проводит большим пальцем по щеке Хуа Чэна, его взгляд мягкий и полный любви. — «Я не могу позволить, чтобы мой Сань Лан страдал, когда я могу ему помочь». Хуа Чэн смотрит на него, заворожённый своим возлюбленным. Се Лянь прекрасен: его мягкие волосы обрамляют лицо, слегка взъерошены, как пушистое облачко, сквозь которое из открытого окна льётся послеполуденный свет. Его глаза – расплавленное золото в угасающем свете. «Сань Лан?» — спрашивает Се Лянь, и в его голосе слышны нотки смеха. Хуа Чэн наклоняет голову, наклоняясь вперёд для нежного поцелуя. И затем ещё один, и ещё один, пока они с Се Лянем не начинают тяжело дышать, запутавшись пальцами в волосах и прижавшись лбами друг к другу. «Гэгэ», — шепчет Хуа Чэн, пристально глядя мужу в глаза. Его левая рука перемещается, чтобы крепче обхватить затылок Се Ляня; правая скользит вниз, переплетаясь с пальцами принца. «Что случилось, Сань Лан?» — шепчет в ответ Се Лянь. Его зрачки расширены, потемнели от желания. Волосы ещё больше растрепаны — распущены, ниспадают на спину, но пальцы Хуа Чэна скользят между отдельными прядями. Пульс под запястьем призрака учащённо бьётся, громко слышимый немертвым ушам Хуа Чэна. Он живой, неземной, он больше похож на самого себя, чем Хуа Чэн мог бы когда-либо запечатлеть в камне или на холсте. ‹‹Кажется, я ещё не выздоровел››, — бормочет Хуа Чэн, не отрывая взгляда от губ Се Ляня. Губы его мужа приоткрыты, пылая от внимания, которое Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем их осыпал. — «Мне, возможно, нужно больше, чем поцелуи». Се Лянь на секунду замер в растерянности, а затем тихонько рассмеялся. — «Хорошо, Сань Лан», — поддразнил он, в его голосе звучало веселье. — «Давай тебя вылечим. Как думаешь, твоему организму нужна внутреннее введение или выведение токсинов? Или нам придётся попробовать и то, и другое?» «Возможно, лучше попробовать оба варианта», — говорит Хуа Чэн, едва понимая, что говорит. — «На всякий случай». Се Лянь ухмыляется. — «Что угодно, лишь бы спасти моего бедного Сань Лана», — говорит он и переворачивает их. В конце концов, Хуа Чэн очень, очень хорошо вылечился.