Дневник «Белорусского Когтевранца»

Прибытие. Вечер. Уже перед самым прибытием в Хогвартс пришлось пройтись по вагонам, проверить, чтобы все переоделись в школьные мантии. Расскажи мне об этом кто-то на первом курсе — рассмеялся бы в лицо. Жуть как не люблю эти балахоны. Джинсы, кроссовки, майка — вот это я понимаю. А так приходится надевать школьную форму. Да еще и сам лично заставляю всех это делать. Сердце разрывается на части. С Гермионой больше не пересекся. Может, она одолжила у своего друга мантию-невидимку, кто знает. Сырой вечерний воздух Хогсмида пах мокрой землей, сосновой хвоей и угольным дымом. Платформа тонула в густом, ползучем тумане, тянувшемся со стороны Черного озера. Тусклые желтые фонари раскачивались на ветру, отбрасывая длинные рваные тени, а пронзительный свисток паровоза смешивался с уханьем сов и нервным гомоном толпы. Холод пробирался под мантию, заставляя ежиться. На перроне, как всегда, возвышалась огромная фигура Хагрида, сзывающего перепуганных первокурсников. Мы с Гермионой работали слаженно, как два механизма. Ни одного личного слова, только короткие, четкие команды. Даже удивительно, какая у нас с ней боевая синхронность. — Ты берешь левый фланг, я — правый. В кареты по четверо. Не толпиться! В процессе распределения снова наткнулся взглядом на восьмикурсников. Двое вернувшихся слизеринцев, Паркинсон и Нотт, стояли у фонарного столба в эдакой зоне абсолютного отчуждения. Даже их собственные, слизеринские младшекурсники старались обходить их по широкой дуге. Изгои среди изгоев. А вот на другой стороне платформы назревал цирк. Эрни Макмиллан, решивший, что участие в Битве за Хогвартс делает его кем-то вроде генерала на пенсии, вел себя как типичный дембель. Он громко распекал каких-то третьекурсников, размахиваясь руками и требуя уступить ему «ветеранскую» карету. Меня это взбесило. Уже шагнул в его сторону, прикидывая, как бы пожестче поставить этого павлина на место, но меня опередила Гермиона. Она подошла к нему вплотную. Я не слышал, что именно она сказала — её голос был тихим, ледяным и абсолютно не терпящим возражений. Но эффект был мгновенным. С Макмиллана мигом слетела вся его дембельская спесь. Он густо покраснел, опустил голову и, пробормотав что-то невнятное, понуро поплелся к самой дальней свободной карете. Я лишь хмыкнул. Учитесь, как работают настоящие авторитеты. В итоге вся эта толпа школьников разделилась на две части: одна — к каретам, другая — к Хагриду, им предстояло путешествие на лодках. Помахал Хагриду рукой, а тот махнул в ответ здоровенной лапищей, в которой параллельно держал за шкирку какого-то мелкого первокурсника. Огляделся и с грустью подумал, что это мой последний год, когда приезжаю сюда первого сентября. За эти годы я сильно изменился. Тот одиннадцатилетний наивный парень из Минска растворился во мне. Потерял семью, друзей. Свою страну. Кто я теперь — не знаю. В этот раз заняли свою, когтевранскую карету: со мной были Осси, Финн и Ричи. По пути пришлось подобрать Луну и Элис: первая сосредоточенно изучала какие-то цветочки на обочине, а вторая просто сидела на влажной траве и читала книгу, подсвечивая себе палочкой. Если бы не забрал, они бы там так и остались. Скрип старых колес, влажное фырканье фестралов и неловкое молчание. Старательно смотрел на проплывающие мимо черные деревья Запретного леса, избегая смотреть на Элис, но иногда всё же косился на неё. Всё-таки очень странная девочка. Красотка в Косом переулке (да и сейчас не страшная, конечно, просто я уже немного научился смотреть на неё по-другому), но всё же: где-то уже успела вымазать лицо сажей, волосы теперь в стиле «я у мамы дурочка», мантия — словно мешок из-под картошки, и эти очки с линзами на пол-лица. Другое дело Луна — она зимой и летом одним цветом. Сидит в очках-сердечках и что-то чертит пальцем в прохладном воздухе. Парни тоже были в своем репертуаре. Ричи сидел напротив, уставившись расфокусированным взглядом куда-то сквозь деревянную стенку кареты. Казалось, его разум в очередной раз покинул бренное тело и витает где-то в астрале или другом измерении, считывая вероятности нашего будущего. Осси же, наоборот, находился максимально «здесь и сейчас». Он то и дело поправлял идеально выглаженный воротник мантии, брезгливо смахивал невидимые пылинки с колена и всем своим видом показывал, что едет не в школу, а как минимум на закрытый светский прием к Министру магии. Наш юный сноб-финансист. А я просто откинулся на спинку сиденья, засунул руку глубоко в карман куртки и методично, в такт перестуку копыт фестралов, открывал и закрывал крышку своей металлической зажигалки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Холодный металл и монотонный звук немного успокаивали расшатанные нервы. Да уж, мы, когтевранцы, один лучше другого. Факультет мечты. Большой Зал. Пир. Снова работаем с Гермионой в паре, управляем потоком, чтобы не толпились, а ровными рядами шли в замок и в Большой Зал. Точнее, больше управляли старостами, а те уже — своими факультетами. На какой-то миг мы остановились и посмотрели друг на друга. Мне показалось, что Гермиона смотрит на меня как раньше. Но, видимо, показалось: она несильно ткнула меня кулаком под ребра и молча пошла в замок. Женщины — величайшая загадка вселенной. Шёл самым последним. Поймал себя на мысли, что не был тут всего неделю, а уже умудрился соскучиться по этим мрачным каменным стенам. Подходя ближе к дверям Большого Зала, заметил, как над головами первокурсников уже начали кружить привидения. Для них это, видимо, главное развлечение года. Тяжёлые дубовые двери распахнулись, впуская нас. Запах горячего воска, старинного дерева и жареной тыквы ударил в нос, смешиваясь с десятками незнакомых парфюмов. Золотистый свет тысяч парящих свечей резанул по глазам после уличной темноты, играя на начищенных кубках и тарелках. Над длинными столами полупрозрачными жемчужными пятнами скользили призраки — Почти Безголовый Ник о чём-то оживлённо спорил с Толстым Монахом, а над ними, вместо каменного свода, раскинулось глубокое бархатно-синее осеннее небо, усыпанное холодными звёздами. Шум сотен голосов, отражаясь от заколдованного потолка, превращался в оглушительный, живой гул. Отдали с Гермионой последние распоряжения старостам, и я наконец смог перевести дух. И тут увидел её. Кассандра. Мотнул головой, крепко зажмурился. Не исчезла. Разве что за руку себя не ущипнул. Но это была она. Настоящая Кассандра Флинтли. Миниатюрная блондинка с зелёными глазами. Сидела за столом Когтеврана, между Элис и ещё какой-то девчонкой с нашего факультета, лица которой не было видно. Её светлые волосы сияли в свете тысяч свечей, а на губах играла совершенно безмятежная улыбка. Выглядела идеально. Безупречно. Как будто не было никакого побега из Азкабана, предательства, сговора с гоблинами. Словно просто вернулась с летних каникул. Мозг на секунду выдал критическую ошибку. Внутри всё покрылось льдом. Поймал взгляд Джинни за гриффиндорским столом. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался один немой вопрос: «Какого чёрта?!» Едва заметно пожал плечами. Сам бы хотел знать. Какого чёрта она тут делает? Ведь должна сейчас сидеть в подполье под контролем Гриндевальда и строить планы по захвату мира. Правая рука рефлекторно дёрнулась к рукаву, к фиксатору с палочкой. Но окинул взглядом полный зал и понял — устраивать здесь шоу с заклинаниями нельзя. Двинулся было к ней, пробиваясь через толпу первокурсников, но тут дорогу преградил пыхтящий Слизнорт. Он тащил табурет со старой Шляпой. Я на секунду завис, не понимая, почему этим занимается не Макгонагалл. А, ну да, дошло. Она же теперь полноправный директор. Значит, Гораций — её заместитель. Из-за этой заминки Кассандра оказалась отрезана от меня толпой и табуретом. Грамотная позиция. Она всё просчитала. Издевается. За преподавательским столом тоже были новые лица. Преподавателем по магловедению оказался какой-то молодой парень, которого смутно помнил по Пуффендую. ЗоТИ будет вести бывший мракоборец с дёргающимся глазом и шрамом на пол-лица, а на трансфигурацию взяли древнего, как сам Хогвартс, старика. Макгонагалл начала представлять новичков. Стариком оказался профессор Сильванус Тримбл — он сидел, мелко подрагивая сухими руками. Директор упомянула, что он был дружен с профессором Дамблдором. Молодой преподаватель магловедения — Кристофер Уайлд. Радостно улыбался и махал залу рукой. Нового профессора Защиты звали Маркус Стоун. Осси, который, как оказалось, стоял прямо за моей спиной, шепнул, что знает его — тот как-то заходил к ним домой. Бывшие коллеги прозвали его «Бастионом». За упёртый характер и каламбур с фамилией. Каменный Бастион. Выглядел он соответствующе — сидел с прямой спиной, словно вытесанная из гранита статуя. Само распределение прошло для меня как в тумане. Краем глаза, на чистом рефлексе старосты, отметил, что к нашему когтевранскому столу присоединилось восемь испуганных малышей-первокурсников, но я даже не пытался запомнить их лица. Макгонагалл толкала какую-то речь, но я не слышал ни слова. Весь мир сузился до одной точки — белокурой макушки за столом Когтеврана. Это не была моя тихая и скромная Касс. Эта девушка была центром внимания: смеялась, что-то оживлённо рассказывала, очаровывая соседей. Не жертва. Королева. Полная противоположность той робкой девчонке, которую я знал. Неужели это сам Гриндевальд? Не может быть, чтобы он настолько гениально отыгрывал роль. Наконец наши взгляды встретились. Она не отвела глаз. Улыбнулась — широко, открыто, ослепительно. И в этой улыбке было столько холодного, изощрённого издевательства, что на языке мгновенно появился кислый привкус адреналина и меди. Что же делать? Ночной допрос. Коридор. Едва дождался, пока официальная часть и пир закончатся. На автомате разводил потоки учеников, а сам выслеживал её взглядом, как цель. Увидел, как она, помахав ручкой новым подружкам с других факультетов, свернула в боковой коридор. Рывок. Схватил её за локоть и затащил в темную нишу за гобеленом, где густо пахло сырой пылью и мышами. Жестко прижал к холодной каменной стене. Навис сверху: я выше неё минимум сантиметров на двадцать, а то и двадцать пять, да и она всегда была хрупкой. — Что происходит, Касс? Почему ты здесь и где Бэт? — прошипел, напряженно вглядываясь в её лицо. Искал хоть что-то чужое: холодный, расчетливый взгляд Гриндевальда, иную манеру речи, жесткость. Но она лишь рассмеялась — тихо, мелодично, словно серебряный колокольчик. Её рука мягко коснулась моей щеки. — Алекс, какой же ты забавный. Испугал меня. Давай, прижми меня покрепче к этой стене и к себе. Ты же хочешь этого. Я знаю. Кассандра прижалась ко мне, по-кошачьи обвивая руками шею. Её тело было горячим и податливым. Потянулась к моим губам. Отпрянул, как от огня. Еще не хватало мне целоваться с Гриндевальдом, пусть и в теле моей Касс. Тьфу, мерзость. — Не смей! Где амулет? Рука сама метнулась к её шее, нащупывая цепочку. Но под пальцами оказалась только гладкая, теплая кожа. Никакого металла. — Ой, шалун, решил поиграть. Амулет? Какой амулет? Ты о чем, милый? — она захлопала огромными зелеными глазами, и в них плескалась такая искренняя невинность, что я на долю секунды усомнился в собственном рассудке. Но тут же в памяти всплыли слова призрака Дамблдора: «Эхо теперь использует её тело как сосуд». — Ты сняла его, — начал лихорадочно, но аккуратно ощупывать её мантию. — Где он? Отдай! — О да, милый, ты всё делаешь как нужно… Она снова звонко рассмеялась, даже не стараясь увернуться от моих рук. Сама распахнула мантию, словно приглашая. А потом, играючи, легонько коснулась моей груди кончиками пальцев. Просто без палочки. Я кожей ощутил плотный, ледяной толчок чистой, сырой магии — прямо как та, что учился чувствовать в августе, только в разы мощнее. От этого легкого касания меня отбросило назад с такой силой, что я вылетел из-за гобелена и едва не снес рыцарские доспехи в конце коридора. Удар спиной о камень был несильным, но неожиданным и унизительным. От резкого толчка прикусил губу, во рту мгновенно расплылся солоноватый вкус крови. Пока пытался подняться на ноги, она неслышно подошла, наклонилась и поцеловала меня. Её язык по-хозяйски прошелся по моей разбитой губе, слизывая остатки крови. Затем быстро отстранилась. — Я больше не та маленькая девочка, которую нужно защищать, Алекс. — Она вышла из тени на свет коридора, поправляя идеально лежащие волосы и посылая мне воздушный поцелуй. — Привыкай. Кассандра ушла, стук её каблуков растворился в гулком, холодном коридоре. Смотрел ей вслед, и внутри всё окончательно заледенело. Это была не моя Кассандра. И, кажется, в таком виде она была опаснее самого Гриндевальда. Машинально провел пальцами по губам — на них еще ощущалась фантомная мягкость её поцелуя и привкус моей собственной крови. Чёрт. Что же делать? Завтра утром мне кровь из носу нужно поговорить с Макгонагалл или Дамблдором. Башня Старост. Ночь. Кое-как добрел до башни, пароль от которой еще в письме сообщила Макгонагалл. В голове стоял туман. Мысли путались. Прокручивал сцену в коридоре снова и снова, пытаясь найти в ней хоть какую-то логику. Не похоже, что это был Гриндевальд — его манеру говорить я знаю отлично. Но и на Кассандру это было совершенно не похоже, скорее какая-то её извращенная, развратная версия. Как же быть? Бежать сейчас к Директору и кричать: «Нужно схватить Кассандру!» или «Сжечь ведьму!»? Но уже сам ни в чем не уверен. А ведь никто, кроме меня, не знает про Гриндевальда, амулеты и то, что Кассандра согласилась сама перейти на тёмную сторону. Да, есть призрачный Дамблдор. Но мне никто не позволит без доказательств её схватить и подвергнуть допросу. Сам выстроил эту стену из лжи, врал всем, чтобы защитить, а в итоге, кроме Джинни, никто ничего не знает. Даже Макгонагалл. Конечно, плевать на всех — можно подкараулить, вырубить и затащить в лабораторию. Выбить из неё всю правду. Но если она начнет сопротивляться, смогу ли я просто остановить её, не причинив вреда телу? Не уверен. Тот фокус, когда она откинула меня лишь легким движением руки, мне самому пока не даётся. Вошел в общую гостиную старост. Довольно уютно, но гулко и пусто. Только в камине одиноко тлели угли, отбрасывая на стены дрожащие, тревожные тени, да где-то тихо тикали часы. Вспомнил, что теперь живу не один. Дверь в спальню Гермионы была плотно закрыта. Из-под неё не пробивалось ни одной узкой полоски света. Да уж. Как Гермиона узнает про Кассандру — сразу скажет, что я всё выдумал. Конечно, может, и поверит. Раньше бы точно поверила, а сейчас — не знаю. Всё будет выглядеть так, словно я просто клевещу на девчонку из мести за то, что та наплела ей «правду» про мой якобы «гарем». Совсем не так я ожидал этой встречи с Касс. Думал, будет жесткая магическая дуэль, где Гриндевальд захочет меня убить, а мне придется сдерживаться, чтобы не пострадало тело и душа Кассандры. А получил воздушный поцелуй и унижение. Гермиона либо уже спала, либо искусно делала вид, что спит. Не стала дожидаться, чтобы высказать всё, что обо мне думает — решила, видно, дозированно разрушать мне мозг. И, наверное, это к лучшему. Сил на еще один бой сегодня просто не было. Да, всё же не зря думал, что девушки — моя ахиллесова пята. Контрзаклятия против них еще не придумали. Рухнул на диван, даже не раздеваясь, и уставился в темный потолок. Сегодня был чертовски длинный день. И это только начало. Как же не хотелось, чтобы наступало утро — все эти проблемы снова свалятся на плечи, как пудовые мешки с картошкой. Эх.