пластинка

      Сквозь заледеневшее стекло окна пробивался тусклый свет фонарей, отражаясь от кружащихся за ним снежинок. Зимний вечер густым полотном окутал Подмосковье, превращая его в сказочную страну, ожидающую праздника. В доме тепло, потрескивал камин, наполняя ароматом сандаловых свечей и хвои от украшенной елки. В предвкушении скорого приезда детей, здесь царила атмосфера уюта и любви. Да, они уже выросли, но это не мешает им приезжать к вам всей своей гурьбой и проситься под теплый плед.       Уставшая, но с едва заметной улыбкой, Валя припарковала машину, рядом с соседней и вошла в дом. Рабочий день в морге, несмотря на привычность, всегда оставлял тяжелый осадок. Но уже в прихожей её окутало предвкушение встречи с самым любимым человеком, способным рассеять любую тьму.       Её встретила Галя, в своём парадном кителе, но с таким теплым и домашним взглядом, который был предназначен только для её супруги. Она сама только недавно вернулась домой с очередного тяжелого совещания.       — Родная, ну наконец-то ты дома! — выдохнула Рогозина, заключая блондинку в крепкие объятия. Её прикосновение было похоже на теплое одеяло, защищающее от всех невзгод.       — Соскучилась, — прошептала Валентина, прижимаясь к ней, — Еще один суматошный, предновогодний день.       — Я знаю, как тебе тяжело, особенно перед праздниками. Ты сильная, Валюш, — всё ещё крепко прижимая её к себе, брюнетка невесомо оставляет поцелуй за ушком, отчего Антонова чуть отстраняется с улыбкой на губах, — Давай, переодевайся. Я приготовила чай с лимоном и имбирем, и… у меня для тебя сюрприз.       — Сюрприз? Галчонок, ты меня не пугай...— всё ещё тихо похихикивая, Валя снимает туфли с полушубкой и проходит в зал, садясь в большое кресло перед камином.       Слева от себя она замечает проигрыватель, который они купили лет так пять назад. И папку с виниловыми пластинками, которую Юра привёз на прошлый новый год со словами “Хватит слушать классику, переходите на рок!”. Антонова тогда посмеялась, поблагодарив сына, а Галя тем не менее подарок изучала. Были исполнители как и зарубежные, так и наши. Приметила тогда Рогозина группу “Сплин”, и, если блондинке память не изменяет — “Гражданскую оборону”. Необычный выбор никак не смутил супругу, ведь та знала, что эти пластинки Гале на день милиции подарил Майский. Тут она замечает что-то новенькое — группа “Сурганова и оркестр”, альбом “#Мирумир”. Внимательно читает содержание, заглядывает внутрь, но там пластинки не оказывается.       Рогозина возвращается с кухни, держа в руках небольшой поднос с чайничком, печеньем и салфетками. Ставит на стол, переводя изучающий, но всё такой же влюбленный взгляд на Антонову, чуть обходит её и включает ту пластинку, которой не оказалось в чехле.       В комнате зазвучали гитарные аккорды, барабаны и голос исполнительницы, брюнетка протягивает ладонь в эдаком приглашении.

Солнце выключают облака.

Ветер дунул — нет препятствий.

И текут издалека

вены по запястью?

      — Потанцуем?       Валя, явно удивленная этим действием, и тронута одновременно, начинает мельтишить.       — Ты уверена? Боюсь, буду наступать тебе на ноги.       — Ничего, я буду вести. Помнишь, как раньше? Позволь мне просто обнять тебя, — ответила Рогозина с мягкой улыбкой, — Кстати, удалось ли нашим доблестным ребятам с лаборатории выяснить, что за вещество подсыпали жертве?       — Да, но что конкретно, я не запомнила, — ответила Валя, позволяя брюнетке увлечь себя в медленный танец,— Есть новые улики, которые указывают на одного очень влиятельного человека. Но, ты не понаслышке знаешь, что, не пойман – не вор. Николай Петрович рвёт и мечет, поди из-за этого дела и сорвалась у них рыбалка с Серёжей.       Галя на это лишь посмеивается, лишь сильнее привлекая к себе, потихоньку закруживаясь в танце.

Я люблю тебя всей душой.

Я хочу любить тебя руками…

Я люблю тебя всей душой.

Я хочу любить тебя руками…

      Их тела плавно двигались в такт музыке, сердца бились в унисон. Проблемы на работе, уголовные дела, суета предновогодних дней – все это отошло на второй план, уступив место нежности, любви и предвкушению семейного счастья. В этот миг они были просто двумя женщинами, любящими друг друга, счастливыми в своей маленькой вселенной.

Улетаешь? Улетаешь?

Над каштановым побегом, в переплетах Мураками?

Я люблю тебя огромным небом!

Я хочу любить тебя руками…

      — Я люблю тебя, Галчонок, — прошептала Антонова, прижимаясь к ней.       — И я тебя, моя дорогая, — ответила Галя, целуя женщину в висок. — Ты мой свет, моя опора, моя самая большая любовь.       Они продолжали танцевать, пока снег за окном тихо шептал свои зимние сказки, а в гостиной, наполненной теплом и любовью, пахло елкой, мандаринами и надеждой на счастливый Новый год, в кругу самых близких и любимых людей. И даже работа в морге и дела, связанные с преступностью, казались далекими и неважными, по сравнению с тем счастьем, которое они нашли друг в друге.

Над каштановым побегом,

В переплетах Мураками?

Я люблю тебя огромным небом!

Я хочу любить тебя руками…