Кошмар

Уиллу снова снятся реалистичные сны, но немного отличающиеся от обычных детализированных кошмаров по форме и...содержанию. Во всяком случае, паника после них одинаково дикая, так что это по сути тот же кошмар, просто куда более приятный, чем гигантский Истязатель или мерзкие демогоргоны, утопающие в собственных слюнях. Байерс в последнее время стал всё чаще видеть один из таких снов, самый смелый, на который только было способно воображение. События там порой настолько несовместимы с реальностью, что воспалённый мозг согласен показывать их Уиллу и при этом не заставлять отрицать происходящее. Глупо ведь отрицать то, чего и так никогда не было и не будет. Глупо просыпаться из раза в раз с колотящимся в ушах сердцем, ошалелыми глазами, бегающими по темной комнате, с влажной и сжатой в комок под горящими пальцами простынёй. Испытывать липкий стыд и ужас от собственных мыслей, невольно прокручивать в памяти обрывки сна, приторность которого фантомно ощущается на языке: как если хотеть пить, но вместо жидкости заставить себя проглотить столовую ложку сахара. Отвратительно, неестественно и абсолютно точно глупо. И Уилл всё понимает, понимает лучше всех, но каждый раз не может заставить себя думать ни о чем другом, стоит только увидеть эту бездонную пропасть в паре родных карих глаз. То самое щенячье выражение лица Майка, черт его, Уилера, то ли самое умное и преданное, то ли самое глупое. Кажется, будто ещё немного, и Уилл в эту бездну добровольно упадет и уж точно в ней добровольно останется, а то и утопится в темном омуте. Глаза во сне занимают половину сюжета и мыслей, этот невыносимый взгляд дополняет лишь теплое, а по ощущениям горяченное дыхание губ в десяти сантиметрах напротив. Иногда они настойчиво шепчут: — Прикоснись ко мне. Ну же, Уилл. Хочу только твои руки чувствовать... И Уилл, конечно, всегда прикасается. Каждый раз как в первый, несмело, почти ритуально. Обводит линию челюсти, почему-то зная, какой именно формы эти крышесносные скулы, и когда именно под пальцами начнется и закончится их изгиб. Проводит большим пальцем по губам, которые замерли, приоткрытые в ожидании. Щекочет пальцами щеку, медленно поднимаясь ко лбу, гладит кожу и поправляет небрежные завитки, которые живут, как обычно, своей жизнью. Завораживает. А глаза Майка всё так же пристально смотрят на Уилла, и этот взгляд он ощущает на всём теле разом. — Поцелуй меня. Как ты хочешь? Как тебе нравится? Уилла трясет. Сейчас дыхание Майка не просто горяченное, оно готово расплавить самый тугоплавкий металл и сжечь его к чертям. Он нервно сглатывает ком в горле и позволяет себе сократить расстояние между телами до минимального. В этом расстоянии статического электричества больше, чем Байерс порой замечает на своем лёгком синтетическом пледе. Теперь глаз не видно, но Уилл знает: он всё ещё смотрит. Губы будто покалывает током, когда они встречаются с губами напротив. Уилл не знает, как ему хочется целовать Майка, но это не имеет никакого значения, когда доступна сама функция. Он, кажется, на мгновение выпадает из реальности сна, потому что ощущение слишком реально и нереально даже для этого эфемерного пространства. Майк наконец-то отвечает на поцелуй, касаясь ладонями щёк, гладя почти лихорадочно пылающие скулы и притягиваясь ближе, давя на губы сильнее. Хотя, казалось бы, куда ещё. Невозможно сдержать свой тихий стон, невозможно не услышать скулёж Уилера, когда рука тянется оттянуть черные кудри на затылке. Он осторожно перемещается с губ на висок, щекотя носом и дыханием щеку, останавливается около уха и начинает легонько целовать мочку. Уилла натурально прошибает током. — Коснись меня ниже. Я тебя так сильно хочу. — Боже, Майк.., — только и всего, что удаётся выдавить из себя задушенным шепотом. — Научи меня, как это делать. Покажи, как правильно. Расскажи, как ты хочешь. В горле пересыхает, колени крупно дрожат, а кровь более приливает не только к щекам. Уиллу кажется, что он умрет прямо здесь и сейчас, в объятиях самого горячего парня в мире, который спрашивает у него на ухо, как именно Байерс хочет заняться с ним сексом. Однако что-то толкает его медленно провести дрожащей рукой от шеи по груди и до ремня, а потом и чуть ниже. Сжать несильно. Снова услышать тихий-тихий скулёж брюнета и самому продолжить плавиться. Почувствовать, как развязываются под чужими пальцами верёвки собственных пижамных штанов, как эти пальцы ловко и ощутимо сжимают в ответ, пока вторая рука забирается под кофту и гладит живот. Совершенно точно напрочь забыть обо всём и уткнуться носом в напряжённое плечо, ловить каждую секунду. — Как ещё ты хочешь? Пожалуйста, скажи мне... Кислорода становится всё меньше в том пространстве, где Уиллу посчастливилось оказаться. Он начинает понимать, что сейчас можно всё, поэтому всё же тихо просит: — Встань на колени. У Майка расширяются зрачки, теперь его глаза действительно напоминают две большие бездны. Утопиться, забыться в них ещё никогда не казалось такой привлекательной идеей. Он медленно и послушно опускается ниже, пока не доходит до центра живота. Смотрит своими невозможными щенячьими глазами, покорный, готовый, кажется, на что угодно. У Уилла в очередной раз перехватывает дыхание, и он тянется провести ладонью по копне волос, погладить затылок, остановиться на щеках и вновь почувствовать пальцами острющие скулы Уилера. Заглянуть в омуты, укравшие сердце Байерса досрочно ещё много лет назад. Кажется, они не собираются возвращать его никогда. Майк аккуратно стаскивает тонкие домашние штаны и... — Уилл, просыпайся! Глаза резко открываются, не успевая сконцентрироваться ни на одном объекте в комнате. Слишком светло и слишком шумно, а сердце предательски стучит настолько громко, что голос расплывчатой фигуры вообще едва слышен. Чья-то рука легонько трясет его за плечо. Уилл приподнимается на локтях, напуганно уставившись на старшего брата. — Что с тобой? Ты в порядке? Смотреть в глаза Джонатану почему-то очень стыдно, как будто Уилл уверен, что тот может прочитать его мысли или, по крайней мере, догадаться по лицу. — Я...конечно. Просто резко проснулся, — в горле адски пересохло. Старший Байерс расслабился, отойдя от кровати и уходя из комнаты, негромко говоря: — Ты спал дольше, чем обычно. Я уезжаю с Нэнс загород, мама на работе. Так что сегодня тусуешься один. Уилл облегчённо выдохнул и снова рухнул на подушку, закрывая ей уши с обоих сторон. Воспоминания о событиях во сне жужжали в голове хуже самого бешеного осиного роя, а жаркие прикосновения оставались ещё какое-то время на пальцах, губах и щеках. Ему нужно было всё это переварить, простоять в холодном душе как минимум полчаса и выпить как минимум литр ледяной воды. Байерс благодарил всех богов, что сегодня выходной, и что сегодня не придется видеть его.