Между штилем и штормом

В салоне было мрачнее обычного. Может причиной этому была глубина, на которой мы находились. За иллюминатором спокойно проплывали редко встречающиеся здесь рыбы. Я стоял близко к стеклу и наблюдал за спокойной водой. В моих руках по привычке были бумага и карандаш; ибо они всегда должны быть рядом, чтобы в подходящий момент у меня была возможность зарисовать представителей фауны. Сейчас же я не хотел науки, ибо внутри меня грызла странная печаль. Я уже продолжительное время нахожусь на «Наутилусе», наверно, полгода точно минуло. Я привык к кораблю, путешествиям и к эксцентричному командиру тоже. Он-то и занимал мои мысли. Что было между нами? Взгляды, быстрые прикосновения, прогулки, беседы. Мы давно ушли от отношений «командир-пассажир». Теперь мы были скорее друзьями. Но что дальше? Могут ли наши отношения развиться дальше? И я осознавал — да, могут. Я не помню, когда именно эта мысль появилась у меня в голове: в момент нашей беседы или во время намеренно задержанного мною взгляда, или ещё когда-то… Эта мысль не давала мне покоя. Я не хотел признавать, что влюбился в этого человека. Я не мог! Я влюбился в образ, который сам себе придумал, образ умного уверенного в себе исследователя, опередившего время. Но я знал, что это не так. Я видел его печальные глаза, его израненную страданиями душу, его боль, которую он пытался сублимировать в музыку, его желание вырваться из собственного тела, его желание стать единым с бурей, чтобы наконец избавиться от мучивших его эмоций. Я знал его, поэтому образа не было. Я просто хотел быть с ним. Звук захлопнувшейся двери салона заставил меня вздрогнуть. Я повернул голову и увидел капитана. Его состояние сразу поселило во мне чувство опасности: Немо практически всегда был сдержан, но бывали редкие моменты, когда он мог увлечься идеей и тогда он бывал страшен. Его гнев был в основном направлен на кого-то стороннего, на людей из его прошлого; я понимал, что он злится не на меня. Сейчас капитан был взволнованней обычного, причём состояние это было отнюдь не удручающим его, наоборот, в нём появились новые силы. Он быстрым шагом подошёл ко мне и не говоря ни слова сжал мои плечи. Он прижал меня спиной к смотровому стеклу. Я был ошарашен. Первые секунды я не мог понять, что происходит и как мне стоит реагировать. Сегодня я почувствовал, насколько Немо может быть силён. Его глаза блестели от сдерживаемого гнева, радужка мелко подрагивала. Он крепко сжимал мои плечи и прижимал к смотровому стеклу. Я невольно разжал пальцы и из моих рук выпали листы и карандаш. Они с глухим стуком упали на пол, и этот звук был оглушающим для меня. — Вы должны были умереть, — прохрипел Немо гневно глядя на меня. Я не мог подобрать слов, мне оставалось лишь в непонимании и раздражении на него смотреть. Он же продолжал, — вы — европеец. Зачем я позволил вам жить? Почему не избавился от вас ещё тогда? Он сжал мои плечи ещё сильнее, из-за этого из моего рта вырвался невольный выдох. Мне не нравилась ситуация, в которую я попал. Его слова были противны мне и я не мог поверить, что их мог произносить человек, с которым, как я думал, мы стали близки. Немо усмехнулся, видимо его позабавила моя реакция. Циник. Я резко поднял руки и упрёлся ими в его грудь. В следующее мгновение, я оттолкнул его от себя. Воспользовавшись его секундным замешательством я быстрым шагом, чуть ли не бегом направился в свою каюту, надеясь скрыться там от него и попытаться разобраться, что на него нашло. Было глупо думать, что я мог бы спрятаться от него на его же построенном корабле. Он владел им, для него не было закрытых комнат. Моя каюта закрывалась дверью без замка. Для него это не преграда. Для него это не препятствие. Для него это — новый виток злости за неподчинение. В этом весь Немо. Негодование, громкие шаги, командный голос — его верное оружие, когда кто-то не хочет подчиняться его воле. Конечно, для него не существовало того, что он не смог бы покорить и присвоить себе. А я не хотел просто отдаваться ему, словно я был очередной вершиной, целью, что он себе поставил, а не человеком. Я видел его взгляд, он не видел во мне личность, он видел во мне лишь удовлетворение своих потребностей. Я уверен, он знал о моих чувствах к нему. Может я сам ещё не позволял им расцвести, поскольку понимал их абсурдность и несостоятельность, однако росток был и его можно было заметить. Немо подумал, что раз росток существует, то им можно воспользоваться без вреда для себя и меня. Почему бы не взять то, что само идёт в руки? Дверь открылась с лёгким щелчком. Я знал, что для него это не преграда. — Нет! — я развернулся к нему лицом. Я пытался сохранять лицо, хмуря брови и пристально смотря на него, однако мои внутренние переживания были слишком сильны, их отражение наверняка было заметно на лице, особенно для такого наблюдательного человека, как Немо. В моих жилах стало растекаться леденящее чувство страха. Ноги ослабели, по ним пробежалась дрожь. Я опёрся рукой о стол, чтобы сохранить устойчивость позы. Я не хотел просто сдаваться ему. Он сделал шаг ко мне. — Я закричу, — предупредил я, выставив руку вперёд, как защиту. Он лишь усмехнулся на моё заявление. — Сколько угодно, — проговорил он, его поза была устойчивой, сильной. Немо был полностью в себе уверен, — вам никто не поможет на моём корабле. Он был прав. Я пленник здесь. Моё слово против слова капитана не имеет никакого веса. Немо схватил меня за предплечье и с силой потащил за собой. Я упёрся ногами в пол и пытался остановить его движение, убрать его руку от себя. Он, казалось, не замечал моего сопротивления, лишь сильнее сжимал пальцы и тащил меня в свою каюту. Он был жесток и резок. Я никогда прежде не видел его в таком гневе, который был направлен целиком на меня. Немо не церемонился, он грубо схватил мои руки, навалился телом, не давая и шанса пошевелиться. Моя спина коснулась твёрдой поверхности стола. Я смял своим телом несколько бумаг, однако Немо это не волновало. Он не давал мне времени одуматься, целовал меня глубоко и страстно, если это слово можно применить в ситуации, когда я был против его прикосновений. Я не сопротивлялся, но и не участвовал. Я не хотел давать ему и шанса подумать, что я подчинился его грубости. Он не возьмёт меня просто потому, что хочет. Как я мог думать, что в этом человеке осталось хоть что-то нежное? Мерзавец. Я хотел вырвать себе хотя бы секунду свободного времени от его настойчивого внимания, чтобы крикнуть ему в лицо: «Какого чёрта?!», но он будто знал, что я хочу сделать, и не давал мне и шанса. Мне надоело. Выдалась возможность и я укусил его. Он поднялся, но всё также крепко держал мои руки. В его взгляде горел огонь, и я увидел в нём, что Немо может и хочет мне навредить. — В вашей ситуации сопротивляться последнее дело, господин Аронакс. — Да что вы говорите! — с негодованием крикнул я, на что получил прищур его тёмных глаз, — я не собираюсь подчиняться вам, лишь потому, что вам так хочется. Немо резко наклонился ближе ко мне, отчего я невольно дёрнулся. Моё действие вызвало у него только усмешку. — Вы верно забыли, что находитесь на моём корабле? Ваши жизнь и тело сейчас полностью принадлежат мне. Вы никуда отсюда не денетесь. — Нарушениями памяти я не страдаю, — сколько раз он мне уже напомнил о моём безвыходном положении? Он вгонял меня в состояние близкое к гневу от моей же собственной беспомощности. Его похоже только забавляло это. Он завёл мои руки мне за голову и перехватил одной своей ладонью. Я был раскрыт перед ним. Смущение залило меня. В другой ситуации это был бы распаляющий стыд, что будоражил бы кровь и заставлял бы тело вздрагивать от малейшего прикосновения, однако сейчас это был жгучий стыд от невозможности остановить процесс. Я отвернул от него лицо. — Прекратите! — выкрикнул я и попытался вырвать руки из его одной, когда он расстегнул мой пиджак и начал расстёгивать мою рубашку. Я не мог этого выносить: его рук, его слов. Я не хотел думать, что он воспользуется мной, не испытывая при этом ко мне ни капли сочувствия. Мерзко. Я зажмурил глаза, не желая видеть его. Внезапно давление на мои руки ослабло, а сам Немо с непродолжительным криком был отброшен на противоположную сторону комнаты. Я быстро поднялся со стола, на который меня стремительно бросили в самом начале, и принялся застёгивать пуговицы. — Господин Аронакс, с вами всё в порядке? Что он успел сделать? Этот голос. Я поднял взгляд и увидел Немо. Ещё один, как это возможно? Я решительно не понимал, что происходит. Другой Немо осторожно протягивал ко мне руку, но я отшатнулся от него, хоть и не чувствовал от него опасности. Верно я это сделал скорее рефлекторно, памятуя только что произошедшие события. Я мог достоверно сказать одно: почему-то этот Немо был мне больше знаком, особенно печальный взгляд его глаз. Немо понял меня. Он опустил руку и прошёл вперёд, загораживая меня от того человека. А тот уже успел подняться и с жестокостью смотрел на моего спасителя. — Ты не смеешь меня останавливать! Я знаю, чего ты хочешь. Я в недоумении переводил взгляд с одного человека на другого. Внешне они были неразличимы. Единственное отличие, что я смог скорее почувствовать, чем увидеть, было ощущение безопасности. От Другого Немо веяло уверенностью и стойкостью, однако не такой жестокой и беспощадной. — Ошибаешься. Я бы никогда не позволил себе подобного насилия по отношению к человеку, особенно к господину Аронаксу. Я посмотрел на говорившего. Мне был виден его профиль, и в нём я узнал ту самую глубинную печаль, что была так характерна для Немо. Воспоминания о разговорах и времяпрепровождении с ним всплыли у меня в голове. В груди расплылось тепло, стало спокойнее, будто море улеглось после сильной бури. Я понял, почему этот человек дал почву и воду для моего ростка чувств. Главное, что согревало меня: он не хотел мне навредить, он желал моего согласия. По моему благоговейному состоянию пробежала рябь, когда я снова услышал грубый, командный голос. — У меня от тебя немногое, ибо я вся та месть и агрессия, что ты держишь внутри, — он шагнул ближе, отчего Другой Немо напрягся, — но ты видно позабыл: я часть тебя. Моё поведение — это проявление твоих желаний. Это ты хотел прижать месье Аронакса к столу, это ты хотел подчинить себе его сердце. Я лишь воплотил это в реальности, потому что тебе бы не хватило на это сил. Трус. Немо подошёл на расстояние вытянутой руки и с самодовольством смотрел на своего собеседника. Тот ничего ему не отвечал. Согласен ли он был с самим собой или же нет? Я не мог понять по его взгляду, однако, что я мог понять, так это, что его чувства ко мне сильны, его желание совпадает с моим, однако он боялся невзаимности, боялся навредить своими пылкостью и жестокостью. Отсюда он и подавлял её. Подавлял настолько, что страх обрел свою форму. Он встретился напрямую с тем, чего боялся. Он боялся навредить мне. Мысль появилась и осветила мою внутреннюю водную гладь. Стало спокойно и тепло в душе. Я осторожно соскользнул со стола и мягкой поступью направился к Немо. Моя рука мягко коснулась его плеча. Я чувствовал подушечками пальцев лишь ткань пиджака. Я боялся надавить сильнее и почувствовать твёрдость его мышц, словно это бы разрушило нежный кокон, в который я сам себя погрузил. Немо обернулся на меня, почувствовал моё присутствие. Я выдохнул и встретился взглядом с Немо, спасшим меня от самого же себя. Он опустил взгляд и прошептал: — Даккар. Пару секунд мне потребовалось, чтобы понять. Имя. Он сказал мне его. — Вы… — Я не хочу, чтобы вы называли меня именем этого жестокого человека, — Даккар повернулся, и мне пришлось убрать ладонь. Однако он осторожно потянулся к ней. В последнее мгновение он одёрнул руку, видимо, подумав, что мне будут противны его прикосновения. Я не мог позволить ему закрыться от меня в такой момент! Я схватил его ладонь. Его взгляд метнулся от наших рук до моего лица. Я смотрел на него и чувствовал разрастающиеся тепло и желание. — Я не хочу быть для вас «nemo», я хочу быть для вас человеком. Я не мог отвести взгляд, Даккар переплёл наши пальцы, и от моей руки, чувствовавшей его, по всему моему телу растёкся сладкий нектар, дарящий тепло. Он медленно перетекал по кровеносным сосудам, расслабляя моё тело, и я был в силах лишь смотреть на прекрасное лицо Даккара. А его глаза хитро сощурились. Он чуть отстранил свою руку и взял мою за четыре пальца. Затем он наклонился и оставил на поверхности моей ладони скромный поцелуй. От столько невинного действия моё сердце на секунду сжалось, болезненно меня кольнув, и затем забилось сильнее. — Как сентиментально! Я и забыл, что он тоже здесь. В мою мирную водную гладь будто бросили камень. Я недовольно устремил взгляд на Немо. Тот стоял скрестив руки на груди и в раздражении глядел на нас с Даккаром. — Вашего мнения не спрашивали. — Да мне всё равно. Как вы могли заметить, меня мало интересует чужое мнение, — он усмехнулся в конце. А я не мог поверить, что это часть Даккара столь жестокая и озлобленная на прекрасное. Даккару, видимо, тоже было невыносимо слышать эти ужасные слова от своей же личности. Он обернулся к ней. — Пожалуйста, молчи. Ты делаешь только хуже. — Прям уж. Я не понимаю тебя. Почему ты не можешь просто взять того, кто тебе понравился? Разве не боишься, что потом он может исчезнуть, как другие? Даккар на мгновение поджал губы и вскоре печально произнёс: — Я не хочу делать больно… Немо задумался над его словами. — Пожалуй в этом есть смысл. Вряд-ли господин Аронакс захотел бы после всего произошедшего меня видеть. — Вы удивительно проницательны, — я не мог удержаться от издёвки. Затем продолжил более спокойно, — вы могли бы, для начала, поговорить со мной, а не нападать. Немо нахмурился. — Не мог. Я был слишком зол на вас и на свои чувства. Не буду вам мешать. Это действительно всё, что он хотел сказать? — Вы можете остаться, — мне хотелось проучить его. Две пары глаз в недоумении уставились на меня. Я спокойно сделал шаг к Даккару, сокращая между нами расстояние до минимального. Мои руки потянулись к его плечам, я не мог устоять перед удовольствием почувствовать его, я хотел прочувствовать его целиком, каждую его часть. Ткань его пиджака была мягкой и гладкой, сердце билось чаще и сильнее, лишь от одной мысли, что я могу касаться его. Пальцами я осторожно коснулся щёк человека напротив меня. Мне нужно было его согласие на продолжение, мне нужно было понять, что он тоже жаждет этого. И Даккар понял меня. Он сократил между нами расстояние и осторожно коснулся моих губ. Лишь одно движение, лёгкое ощущение, а я уже был готов рассыпаться. Тело реагировало, оно желало бо́льшего, и я мог прекрасно это чувствовать. Даккар медленно отстранился от меня. Мне потребовалось пара секунд, чтобы начать приходить в себя. Я не хотел, чтобы он останавливался. Я повернул голову к Немо и блаженно улыбнулся. Наверно, в моих глазах можно было разглядеть коварный блеск. — Вы останетесь и будете смотреть, как не сможете взять того, кого хотите. — Я и не знал, что вы так коварны, господин Аронакс. Прямо дьявол-искуситель, — Немо говорил об этом без агрессии, скорее в лёгком раздражении. По его лицу и позе, я не мог сказать, что ситуация ему не нравится. Я спокойно воспринял его слова, как комплимент, и вернул свой взор Даккару. — Надеюсь, вы не против компании? — проговорил я слегка смущенно. — Разумеется нет. Он снова накрыл мои губы. Его настойчивые действия распаляли меня. С каждым движением мысли в голове растворялись, уходили на другой план, остались только ощущения, что приходили от рецепторов. Я чувствовал его руки на своей талии, он прижимал меня к себе, заявлял на меня свои права. Мне было возбуждающе приятно осознавать, что он обозначает меня своим даже перед своей же личностью. Это был новый уровень собственничества. Даккар направлял меня. Я не уследил момента и споткнулся ногами о кровать. Я упал на мягкую перину, увлекая Даккара за собой. Видеть его лицо над моим было одним из самых приятных воспоминаний за этот вечер. Я потянул руку, чтобы коснуться его щёк. Под моими пальцами проходила его щетина. В его взгляде был голод. Он приблизился ко мне и снова увлёк в страстный поцелуй. Даккар проникал внутрь языком, я изгибался, пытаясь приблизится к нему, а он избавлял тем временем меня от одежды. Сладко. Его губы опустились ниже. Язык прочертил дорожку от подбородка до изгиба шеи. Первый укус и мой первый несдержанный стон. Я млел под ним, плавился, как шоколад под жарким июльским Солнцем. Даккар управлял моим телом, поскольку я был слишком расслаблен, чтобы пошевелить хоть пальцем. Он избавил меня от пиджака, рубашки… Ах, его губы были слишком горячими для моей тёплой кожи! Ладони плавно массировали, то спускаясь, то поднимаясь. Снизу скапливалось нечто мне неведомое, однако очень приятное. Туда, словно в озеро, стекались по рекам удовольствие, страсть, желание. Они копились во мне, тянулись, расширялись. Я хотел контакта! Избегание моей самой чувствительной части становилось невыносимым. Я желал и одновременно боялся момента, когда его большая рука обхватит меня снизу. Я знал, что разломаюсь на части, рассыплюсь от одного прикосновения. Я был смущён своей реакцией. Единственное, что я смог сделать, это потянуть его за рукава, намекая этим снять с себя одежду. Он послушался меня. Медленно отстранился и абсолютно не медленно стянул с себя одежду. Секундная передышка для меня. Он набросился на меня с новой силой. Я вскрикнул от его ладони на своих бёдрах. Он приподнял меня и плавно развёл в стороны мои ноги. Он непрерывно смотрел на меня, словно я был его блюдом, которое он смаковал по кусочкам. Я был открыт перед ним. Уже ничего не могло скрыть моего возбуждения. — Быстрее…пожалуйста, — слова вылетали из рта с порциями дыхания, наполненного вожделением. Я слегка сжался, приподняв плечи, отворачивая лицо. Зачем я изображал невинность перед ним? Я знал чего хотел, и это было далеко от понятия чистоты. Я сжал простынь, когда почувствовал его пальцы под поясом брюк. Несчастная простынь скомкалась под моей ладонью. Наглый! Медленный! Даккар нарочито неспешно избавлял меня от последних элементов одежды. Я готов был лишиться рассудка, я слишком его хотел. Видимо, ему наконец-то надоело надо мной издеваться, или собственное возбуждение охватило его с головой, но как только меня избавили от одежды целиком, Даккар с силой сжал мои бёдра и прислонил к себе. Он слегка потёрся об меня. Желанная стимуция! Я откинул голову назад. Секундное облегчение. Слишком мало, чересчур мало! Я вздрогнул, когда почувствовал скользкие и холодные пальцы около своего нутра. Непривычный контраст. Его пальцы кружили вокруг меня, слегка надавливая, но не проникая. Я метался, мой голос совсем перестал меня слушаться, бёдра покачивались навстречу пальцам. Особенно целенаправленное давление и я почувствовал, как в меня проник один палец. С непривычки я сжался и слегка выгнулся дугой. Даккар успокаивающе гладил меня по бёдрам, его рука подобралась близко к моему члену. Он провёл по вставшей плоти, собирая выступающую влагу. Это отвлекло меня. Он стал двигаться, медленно меня растягивая. Я привыкал к новым ощущениям. Хоть в самом начале показалось, что один палец это очень много, однако сейчас я понимал насколько это мало. Практически не было стимуляции, лишь при сгибании я мог почувствовать что-то. Секундная передышка. Дакар ввёл в меня два пальца. Я сжал подушку, что была рядом со мной. Это…лучше… Дыхание сбивалось, бёдра подрагивали. Я чувствовал, как непослушные мышцы поддаются ласкам и расслабляются, позволяя проникать глубже. Я не мог дождаться, когда он войдёт в меня! Дакар был терпелив. Он бережно растягивал меня. Я мог лишь в дымке удовольствия брать его внимание. Представляю, как ему тяжело было сдерживать себя! Я был полностью в его власти, позволял сладко пытать себя; такого человека, как он, наверняка накрывало с головой подобное осознание. Наконец я почувствовал желаемое. Даккар навис надо мной, оперевшись руками по сторонам от моей головы. Я сразу увлёк его в поцелуй. Он надавил на растянутое, расслабленное, распалённое кольцо мышц, и забыл, как дышать. Он… Стон потонул в его горле. Он медленно заполнял меня. Я был един с ним, большего мне было не нужно. Привыкнув к нему, я кивнул, чтобы он мог начать двигаться. Это было невозможно. Его длина, ширина — он идеально доставал до моих чувствительных точек. Я изнывал. Движения были плавными, нежными. От его ласки щемило в груди. Я полностью чувствовал его внутри себя — каждое его проникновение. Я впился пальцами в его спину, когда он задел чувствительную железу. Мне было невыносимо приятно, тело сжалось от удовольствия, руки блуждали по его спине, оставляя полосы. Даккар ловил мои стоны, пока я поддавался ему навстречу. Его рука двигалась по моей плоти в такт движениям. Я был готов умереть от удовольствия. Меня накрыло волной в момент, как я почувствовал заполненность внутри себя. Пока Дакар медленно выжимал остатки удовольствия, я осознал, что всё ещё не удовлетворён. Я хотел бы попробовать их обоих. Как эта мысль появилась у меня в голове, как жгучее возбуждение окатило меня. Жар разнёсся по всему телу. Я выгнулся, сжимая в кулаке простынь. Из груди вырвался сладкий сдержанный стон. Я не чувствовал себя сытым. Так вот что называется перевозбуждением. Сквозь прикрытые веки я посмотрел на Даккара. Мои руки потянулись к его щекам. Я обхватил их и притянул его ближе к себе. — Я хочу вас обоих, — прошептал я скороговоркой. На большее мне бы не хватило дыхания. Я прижался к его губам. Даккар мягко отстранил меня. — Вы уверены в этом? — Да, — протянул я. Возбуждение охватило меня целиком, я не мог связно мыслить. Я заметил над собой ухмыляющееся лицо Немо. — Не хватило? Я закатил глаза. — Вы неисправимы. Вы могли поговорить со мной. Я может и не был бы против вашей грубости, — я невольно сложил руки на груди, — после того, что вы сделали, не рассчитывайте на мою полную благосклонность. Немо усмехнулся. — И не собирался, — он наклонился ближе, останавливаясь на моей шее, — на самом деле, очень приятно смотреть, как вы злитесь, господин Аронакс, — в подтверждение своих слов он провёл ладонями по моей груди, — но признаюсь, гораздо приятнее видеть в вас язвительность, чем злость и нежелание. Хотя бы так он признал, что был не прав. — Рад, что вы это осознали. Внезапно он схватил меня за плечи и перевернул на живот. Внутри меня что-то перевернулось вместе с моим телом. Зуд стал нестерпим в нижней части. Хотелось, чтобы он разрешил моё возбуждение. Его грубость только распаляла сейчас. Я был согласен на неё, она была под контролем. Чужие скользкие пальцы заставили меня вздрогнуть и прогнуться сильнее. Из рта вылетел несдержанный стон. Я был достаточно растянут, но видимо Немо хотел довести меня до безумия. Он медленно обводил пальцами моё нутро, я чувствовал каждой частичкой своё желание и зуд. Бёдра неосознанно стали двигаться навстречу, чтобы поскорее уменьшить расстояние и получить то желаемое давление. Однако Немо разгадал мой план. Его широкая ладонь схватила моё бедро удерживая меня на месте. Я мог лишь беспомощно стонать в подушки и сжимать в руках простынь. Мои попытки вырваться из ловушки не увенчались успехом. Немо был сильнее меня, и в этой силе таилась невыносимая для меня сейчас неудовлетворённость. — Немо… Ах, — голос сорвался, когда он надавил пальцами на сжатое кольцо, — х-хватит… прошу! Ах! Я был на грани. Раздражение окутывало меня, ещё немного и я сошёл бы с ума от невозможности получить желаемую разрядку. Я был готов начать ругаться крепкими словами, как пальцы отстранившись от меня. Не успел я возмутиться, как в меня проникли одним резким движением. Стон отскочил от стен, пальцы до побеления сжали простынь, глаза закатились. Я не мог вымолвить ни слова, лишь привыкал к заполняющей меня плоти. Они были одинаковы: Даккар и Немо, — но их техники совершенно разнились. Даккар стремился быть нежным и плавным. Я млел под его размеренные толчки. Немо был резким, его движения были быстрыми, точными. Он полностью покорял меня, подчинял себе. Едва я успел привыкнуть к нему внутри, как его сильные толчки заставляли моё тело проезжаться по кровати. Он был жаден до секса, словно голодающее животное, которому кинули кусок мяса. В пылу страсти я возжелал и Даккара. Я не мог обделить его вниманием, ведь он показал мне тайны глубин человеческого удовольствия. Вне себя от возбуждения, я приподнялся на руках. Немо, похоже, разгадал мой план, его толчки стали менее резкими. Он позволил мне удержать позу, которую я выбрал. Даккар был рядом. Не помня себя, я обхватил губами его член, слегка проведя по нему на пробу. Немо особенно сильно толкнулся в меня, отчего из горла вылетел сильный стон. Лицо Даккара исказилось в блаженной истоме. Вибрации от моего голоса прошлись по нему, принося удовольствие. Я продолжил его изучение своим ртом. Тяжело было подстроиться под рваный темп Немо, но Даккар, милый Даккар, помогал мне. Он поддерживал меня, придавал устойчивости. Я мог спокойно облизывать его, брать, глотать — у меня была здесь полная свобода. Я чувствовал нетерпение Даккара. Мои неумелые ласки распалили его. Он сжал рукой мои волосы и требовательнее направил. Я принял его. Он заполнил мой рот целиком. Мой язык проходился по его твёрдой плоти, запоминая каждый изгиб, ублажая чувствительную поверхность. Он был близок к разрядке. Даккар сильнее сжал мои волосы. Я мог только подчиняться ему и пытаться удержаться в позе, пока меня сильными толчками растягивал Немо. Вскоре я почувствовал внутри своего горла горячую жидкость. Даккара вышел из моего пышущего жаром рта. Я мог лишь дышать с широко раскрытым ртом. По моему подбородку текла слюна, смешанная с его семенем. Я без сил упёрся лицом в простыни, чувствуя, как сам близок к скорейшей разрядке. Неожиданно одна из рук Немо обхватила меня за грудь и в следующую секунду, я был переведён в вертикальное положение. Он держал меня за внутреннюю часть бёдер, чтобы ему было удобнее двигаться. Теперь мы были под другим углом, и он входил ещё глубже, доставал до тех точек, до которых ранее дотянуться не мог. Я прекрасно это чувствовал, поэтому потерял полную ориентацию в пространстве, моё тело и мозг были сосредоточены только на движениях Немо и на удовольствии, которое они приносили. — Вы искуситель, Пьер, — донеслось до моего уха, сквозь ширму кипящей во мне крови, — я вижу по глазам Даккара насколько прекрасно вы сейчас выглядите. Пара глубоких толчков внутри меня, и я смог едва расслышать следующие слова: — Сожмите меня сильнее, Пьер. Я уже на… пределе… — его запыхавшийся голос заставил меня вздрогнуть. Я поспешно выполнил просьбу. У меня не было сил думать, представлять свой образ сейчас. Я мог лишь допустить мысль, что наша поза сейчас очень развратна, и как только я это осознал, как новая волна удовлетворения побежала по моим сосудам. Новые эмоции: азарт, экстаз, какие я доселе не испытывал от своих экспериментов. Этот явно самый лучший из всех. Я не сдерживал себя. Слишком сильное удовольствие, слишком сильное, чтобы о чём-то мыслить. Я чувствовал внизу живота, как затягивался узел, как он сжимал мои внутренности, как заставлял дыхание сбиваться. От этого всё моё тело стало ещё чувствительнее, чем до этого. Поцелуи и прикусы Немо в области моей шеи пускали импульсы, волны, которые заставляли неметь конечности, сжиматься сердце, а главное доносить удовольствие вниз, где оно становилось тягуче-сладкой болью. Эти ощущения наслаивались друг на друга, усиливали. Я терялся в этом сладостном тумане и даже не заметил, как передо мной появился Даккар. Он осторожно касался губами моей груди и… Он коснулся моей плоти и в такт движениям Немо водил по ней. Я думал, что сойду с ума от удовольствия, от столь сильного перекреста ощущений. И я почувствовал, что финал близок. Столь сильного удовольствия я не испытывал никогда в жизни, столь яркий финал. Без сил я коснулся лбом плеча Даккара и мы упали на кровать, Немо упал рядом с нами. У нас не было сил, чтобы сказать друг другу хоть слово, и я считал, что это не нужно сейчас. Я чувствовал себя сытым. В сладком послевкусии меня сморил сон.

***

На утро были только мы двое: я и Даккар. — Что это было? — спросил я не в силах подняться с кровати. — Я не знаю, — честно ответил Даккар, принимая сидячее положение. Он избегал моего взгляда. Я усмехнулся, рассматривая оставленные мною узоры, и затем коснулся кончиками пальцев его спины: — В любом случае, это было незабываемо.