Бесконечно. Чеджу - остров любви.

      

Остров любви

Чеджу, Чеджу, Чеджу, Чуджу…

Остров, полный очарования и ожиданий,

место встреч и надежды. Белый песок,

черные скалы и изумрудный океан.

      «Когда эти два идиота встретились, только они не понимали, что происходит между ними. Они были так трогательны в своём непонимании, что смотреть на это было невозможно. Казалось, задень их в момент зависания друг на друге и всё взорвется к черту — так искрило между ними. Поэтому никто их и не трогал.»

Юнги, друг Тэхёна.

       Письмо Джина

      Чонгук, привет! Пишу тебе от имени всех парней, но мы так давно не виделись, что ты, наверное, и не вспомнишь своих друзей по Университету. Но меня-то ты не мог забыть, такого красавчика, давнего соседа и друга… Ну?.. Ты перевёлся в другой университет и сменил всё: круг общения, номер телефона и закрыл соц.сети. Наверное, было что-то слишком болезненное, раз ты так резко оборвал общение с нами. Только от твоего дедушки Минхо, приезжая к родителям в Пусан, я узнавал, как у тебя дела. Каждый раз хотел с тобой встретиться, но ты не желал общаться и со мной.       Чонгук, мы с Юнги виноваты перед тобой и Тэхёном в своём эгоистичном желании решать всё за вас, оберегая от переживаний. Но нас можно понять, мы не догадывались о том, что на самом деле происходит между вами. Нам же было чуть больше двадцати, совсем зелёные студенты, занятые своими проблемами и без опыта отношений. Я знал чуть больше, но только то, что ты увлечён Тэхёном, и даже представить не мог, что это то самое большое и светлое…кхе…кхе. Прости, пытаюсь шутить от неловкости.       Когда ты уехал, я подумал, что так будет лучше для тебя, ты перерастёшь это чувство, встретишь девушку, влюбишься, женишься и всё у тебя будет хорошо. Ты, наверное, смеёшься сейчас, но я никогда не интересовался, как и почему это бывает у парней, так что, да, я среднестатистический идиот.       Ты же знаешь Тэхёна, он такой… из него слова не вытянешь, это он на сцене выворачивается наизнанку, а вне её он тих и практически не заметен. Он был бы вполне счастлив с музыкой в своём одиночестве, если бы его красота и эта солнечная улыбка не привлекали прилипал.       Сейчас Тэхён закрылся так крепко в своей раковине, что даже нам бывает сложно вытянуть его из этого состояния. Он здоровый, красивый, притягательный, на него летят и девушки, и парни, но он не реагирует на них от слова СОВСЕМ. Все наши попытки раскачать его ни к чему не приводят, мы его и с девушками знакомили, в гей- бар и на стриптиз водили, но ему везде неуютно. А недавно Юнги сказал, что видел в его картхолдере твою фотографию.       Прости, Чонгук, что лезу не в своё дело, но разве ты счастлив в своих разовых встречах? Думаю, твой дедушка извинит, что я раскрыл наш с ним секрет, мы не сплетничаем о тебе, просто он переживает о твоём счастье.       Вдруг ты решишься встретиться с Тэхёном, хотя думаю наладить контакт с ним будет очень трудно, он-то считает, что у него всё хорошо, и тебе, как психологу, будет гораздо легче, чем нам, вытащить его из раковины. Может быть, это ваш шанс на счастье, и только вам решать, быть вместе или окончательно вычеркнуть друг друга из своей жизни.       У Тэхёна есть дочь, Эми, ей четыре, и он сходит по ней с ума. Иногда мне кажется, что его гложет вина, уж слишком он шифруется, не желая рассказывать о её появлении на свет. Даже Чимин не смог его разговорить. Видели мы, как он общался с бывшей, там даже дружеских чувств не было. Нет, ты не подумай ничего плохого, всё вежливо и… равнодушно. Но вся жизнь Тэхёна в Эми, только с ней он улыбается, с ней он живой, даже музыка отошла на второй план. Знаешь, я его понимаю, мы все любим эту девочку, она наше обожаемое чудо. Знаю твою чувствительность и спорю, что ты влюбишься в неё.       Может это и банально, но я вам желаю счастья от всего сердца.

Джин, всё ещё твой друг.

      Кстати, Тэхён и Эми завтра вылетают на Чеджу.

Надежда

Чонгук

      Чертов Джин прислал заказное письмо и, зная моё любопытство, наверняка был уверен, что обязательно его прочту. Если и существует машина времени или телепорт в прошлое, то это чертово письмо — кнопка, открывающая двери в воспоминания. Душа моя снова корчится в агонии, слёзы неудержимо бегут из глаз, но это только злит до такой степени, что стаканчик с кофе в моих руках превращается в мятый кусок пластика. Горячий напиток жжёт руку, ударяет в нос ярким ароматом, растерянный взгляд перебегает с дрожащих пальцев на коричневую неаппетитную лужу на полу кабинета, а похороненное где-то внутри чувство болезненно остро ворочается в душе. Джин видимо надеялся, что чувства, от которых мне пришлось бежать, прошли со временем и если вспоминаются, то лишь как полустёртый эпизод из прошлой жизни. Не нужно было доверять бывшему другу и брать в руки это письмо…       Ни прошедшие пять лет насыщенной событиями жизни, ни пара отношений, довольно приятные, пусть без особой страсти, начавшиеся со спокойной симпатии и также спокойно закончившиеся без драм, не смогли затмить по яркости и накалу прежние чувства. Хотел бы я повторения той боли, неуверенности в себе и сумасшедшей влюблённости в Тэхёна? Нет! Однозначно — нет! У меня спокойная жизнь, законченное высшее, новая работа и уже есть клиенты, которые ждут помощи.       После нервного срыва возвращение в Пусан было единственно правильным решением. Было невозможно оставаться в том месте, где всё напоминало о Тэхёне. Бесконечные мысли о нём и Элен выворачивали наизнанку, доводя до бешеных слёз. Несчастливая любовь разрушила мой мир, всё представление о себе оказалось фальшивым. Не достоин, не интересен, не привлекателен, не…не…не… Гораздо позже пришло осознание, что это Я сам себя не…не…не…       Разговоры с дедом, неспешные, наполненные участием, возвращали меня к себе. Он не говорил о моих чувствах к Тэхёну, о которых знал, он говорил о своих ко мне. О том, что он восхищён моей искренностью и умением чувствовать, моей красотой и умением ухаживать за своим телом, поддерживая здоровый образ жизни. Ему нравится мой вкус в одежде и то, как быстро мне дались навыки вождения байка, моя смелость в освоении экстремальных видов спорта. Хотя мне казалось, что прыжки с парашютом и погружение с аквалангом — способ забыться. Даже моё упрямое желание поступать по-своему он назвал внутренним стержнем, а мягкое обращение с близкими и готовность прислушиваться к советам — привлекательной чертой характера. Для меня было открытием, что такие обыденные качества могут привлекать. Мне хотелось верить ему, хотелось знать, что я не так уж и плох, как человек.       На восстановление моего внутреннего покоя повлияла и поддержка дедом моего решения сменить вуз и профессиональную сферу деятельности. Было ощущение, что расправились крылья, позволяющие взлететь и более осознанно строить свою жизнь. Учиться было тяжело, если вокал и сопутствующие ему предметы давались мне легко в силу моих способностей и приносили удовольствие от эмоций, то на психологии надо было много читать сухой теории, копаться в медицинских справочниках и другой литературе, вести научную деятельность по экспериментальной психологии и постоянно анализировать процесс.       С третьего курса предоставилась возможность помогать дедушке. Его секретарь, проработавшая более сорока лет вместе с дедушкой, госпожа Ноа вышла на пенсию и уехала к внукам в Гонконг. Попрактиковаться в профессии, начиная с бумажной работы, оказалось хорошим опытом для меня. Контролировать время сессий, выстраивать расписание по степени сложности клиентов, чтобы и самому не выгореть, были мной постигнуты в качестве секретаря. Если попадался простой случай, когда надо было дать человеку выговориться, дедушка рекомендовал клиенту меня. И у меня неплохо получалось наладить контакт.       Мне интересно было работать с детьми. Посредством рисунка, лепки, диалога выявить их тревоги и страхи, и попытаться сгладить реакцию на них или совсем убрать негатив. Оказалось, что ниша работы с детьми очень востребована. К окончанию универа у меня уже была группа детей, которые на постоянной основе занимались творчеством, преодолевая психологические проблемы.       Сейчас в моём кабинете идёт косметический ремонт и весь интерьер оформляет дизайнерское бюро, основной офис которого находится на Чеджу. Так что на моё решение отправиться на остров повлияли ещё и рабочие моменты. Мне это придавало уверенности в том, что это отчасти деловая поездка и я контролирую себя, а не с хожу с ума от желания встретиться с Тэхёном. Во время моего отсутствия ремонт и доставку мебели контролировал Мингю, мой друг и по совместительству востребованный тренер по йоге, в соседнем со мной кабинете обучающий родителей тех детей, что занимались со мной.

Смятение

      Внутренняя буря началась ещё на пароме из Пусана на Чеджу. Коктейль чувств буквально разрывал меня: надежда и нетерпеливое ожидание встречи сменялись отчаянием и желанием вернуться в Пусан. День был пасмурный и на море ходили небольшие волны. Высокие борта защищали меня от брызг воды, но даже те, что попадали мне в лицо, не могли отвлечь от навязчивых мыслей. Под конец плавания меня так трясло, что пришлось просидеть какое-то время в машине, прежде чем возможно было ехать дальше.       Кроссовер плавно двигался по гладкому асфальту вдоль берега океана, а в голове продолжался водоворот мыслей, и чем ближе был отель, тем сильнее было волнение. Меня мучили вопросы, на которые давно должны были быть ответы. Почему я, вопреки здравому смыслу, поддался словам Джина? Почему еду на Чеджу, как будто ждал встречи все эти годы? Почему снял бунгало в том же отеле, желая понаблюдать за Тэхёном? Гадкое трусливое чувство овладевало мной каждый раз, когда возникала мысль, что всё выстроенное в моей душе чувство уверенности в себе, спокойное течение жизни могло рухнуть от одного только взгляда на него.       Я увидел его с дочкой в тот же вечер… Черный ему идёт. Простая майка и широкие шорты не скрывали спортивную фигуру, разлёт широких плеч и королевскую осанку. Мягкость черт сменилась скульптурностью скул и четким контуром губ, теплый взгляд медовых глаз заледенел равнодушным спокойствием. Неожиданно взрослый, строгий, красивый, холодный, чужой…незнакомец.       И девочка, его Эми… Даже в столь раннем возрасте, забавная, с коротенькими упругими косичками, пухленькими щёчками, бровками дугой и огромными глазами, удивительно похожими на его медовые, была такая очаровательная, что все оглядывались на неё.       Было сразу понятно, что это отец и дочь, любящие друг друга. Лицо Тэхёна при взгляде на дочь становилось мягче и живее, а малышка светилась маленьким солнышком. Я был покорён. Стоял, застыв у окна своего бунгало, и смотрел, как они поднимаются по ступеням соседнего домика, тихо воркуя о чем-то. Это было так нежно и ласково, что у меня мурашки побежали по загривку. Вся моя трусливая стратегия незаметно понаблюдать за ними из соседнего бунгало и остаться сторонним наблюдателем, рухнула в тот же миг, и меня неудержимо потянуло к ним.       На следующий день, незаконченные дела в дизайнерском бюро задержали меня до самого вечера. Возвращаясь в отель по дороге рядом с океаном, неожиданно заметил Тэхёна и Эми в кафе-мороженое.       Заходящее солнце мягко освещало лица, превращая их в персонажи манхвы. Белые пластиковые стулья и столик под навесом от солнца в красно-белую клетку в своей обыденности казались неуместными рядом с их красотой. Девочка запачкалась подтаявшим мороженым и Тэхён, смеясь и что-то выговаривая, вытирал ей влажной салфеткой щеки. Невозможно было отвести зачарованный взгляд от мягких движений рук и изящных длинных пальцев. Пронзительные гудки машин, которым моя машина перекрывала проезд, заставили меня очнуться.

Ожидания

Тэхён

      Последние полгода Эми болела… Бронхиты с астматическим компонентом возвращались снова и снова, выматывая и её и меня. Я не мог сосредоточится ни на работе, ни на повседневной жизни, даже сон стал воспоминанием. Постоянно прислушивался к дыханию, боясь уловить хриплые звуки, паника стала моим перманентным состоянием. Я освоил массаж, облегчающий дыхание во время болезни, и научился не показывать своего страха. Семейный доктор посоветовал увезти дочку к морю, и в августе мы полетели на Чеджу.       Полет был короткий, даже моя клаустрофобия не успела захватить меня. Эми со своего места перебралась ко мне на колени, крепко держась за руку, щебетала о впечатлениях первого полёта и чувствовала себя хорошо.       — Добрый день, как у вас дела, ничего не нужно? — Стюардесса, мило улыбаясь, интересуется нашим самочувствием. Всё вполне профессионально, но я знаю, что последует за этим, потому что ситуация повторяется из раза в раз, когда мы с Эми появляемся общественных местах.       — Какая у вас красивая девочка, — я согласно киваю головой, — Где же её мама? Наверное, осталась дома? Или вы летите к ней? — стюардесса заинтересовано ждёт ответа, наклоняясь к нам.       — Благодарю вас, у нас всё хорошо и ничего не нужно, вы можете заняться другими пассажирами. — Я стараюсь вежливо отвечать, а самому хочется ударить эту очередную «доброжелательницу», которая бесцеремонно лезет в чужую жизнь. Её совсем не интересует моя дочь, эти вопросы для меня — свободен ли я для отношений и сигнал о том, что она согласна на одноразовую связь.       Становится противно и от её поведения, и от того, что выгляжу в её глазах сексуально доступным, а ещё я опасаюсь, что вопросы про маму могут нарушить душевный покой Эми. Дочери четыре, она спрашивает меня о Элен и знает, что она живет в Париже, но это очень далеко и мама не может приехать. Сейчас дочке этого достаточно, она окружена любовью и заботой близких людей и, надеюсь, не испытывает недостатка внимания. Новые вопросы про маму обязательно возникнут, разговор неизбежен, но сейчас я этого страшусь и надеюсь протянуть с ответами до того времени, когда она подрастёт.       Пока мы ждём багаж, раздражение сходит на нет и мне уже нравится вкусный мандариновый воздух Чеджу. Эми радостно оглядывает яркий интерьер аэропорта, подбегает к «хорошеньким» черным дедушкам «тольхарубанам», требуя сфотографировать её для дядюшек. Я закатываю глаза, проклиная Чимина, взявшего с меня клятву отправлять ежедневные фотоотчёты нашего путешествия, и делаю селфи со счастливой физиономией.       Когда он собирается смотреть наши фото? У него контракт на год с Венской Оперой и уже полгода он работает до изнеможения. Надеюсь, что кадры нашего отдыха будут подпитывать его хорошей энергией.       Получаем наши вещи, поспешно выловив чемодан с ленты, пристёгиваем купленный в сувенирной лавке брелок с мандариновым медведем на детский рюкзачок Эми и отправляемся в отель. Предчувствие чего-то счастливого, безмятежного и лёгкого, как летний ветерок, поселяется в моей душе.

Умиротворение

      Наш отель на первой береговой линии небольшой — несколько однотипных бунгало, с одной стороны защищенных от ветров черными вертикальными скалами, с другой стороны, окнами в пол, смотрящих на океан. От основного здания, одноэтажного, в национальном стиле, в котором расположены службы, ресепшен и небольшой ресторанчик с местной кухней, вниз к морю и домикам для гостей широкими ступенями спускается дорожка, выложенная каменной плиткой. Бунгало окружены высокими соснами и цветущими кустарниками.       Воздух насыщен запахами сосновой смолы, ароматом цветов и морской соли. Освежающий ветерок приносит прохладу с воды, поэтому палящей жары здесь не ощущается. Из панорамных окон открывается шикарный вид на бескрайний изумруд океана и белый песок пляжа. Застеклённая сторона опирается на крепкие сваи и выходит на террасу с зонтиками от солнца и шезлонгами. В бунгало две небольшие спальни в светлых тонах, с общей ванной комнатой, уютная гостиная с кухонным уголком, всё чисто, просто и так тихо и спокойно, что я наконец расслабляюсь. Мне нравится, надеюсь, что Эми здесь будет хорошо.       Мы третий день на острове, погода хорошая, океан тихий, я учу Эми плавать. Очередное фото счастливой дочки, в нарукавниках и надувном жилетике отправляю в чат парням, а заодно и своё, с обгоревшим носом и в оранжевой чеджуйской панамке. Память телефона пополняется новыми фото маленького прибрежного городка, в котором мы гуляем по рынку, пробуя свежую и вкусную еду, покупаем местные фрукты и отрываемся на аттракционах в соседнем парке. Опробовав все виды детских каруселей до головокружения и слабости в ногах, взмокшие от жары, мы заходим в кафе-мороженое.       Эми трёт усталые глазки и клюёт носом, но требует мороженого. Мы сидим в тени тента за уличным столиком, здесь прохладно. Я тянусь к Эми, вытирая салфеткой запачканные мороженным щёчки и слышу резкие гудки машин. Дорога отделяет кафе и магазинчики городка от океана и пляжа и не является основной, но иногда на ней бывают заторы. Оглядываюсь в поисках виновника пробки и встречаюсь с черным взглядом знакомых глаз. Машины сигналят, кроссовер трогается с места, а я оседаю на стул.       Возвращаемся мы уже в темноте, Эми уснула в такси, и я несу её на руках, стараясь не споткнуться о плитки дорожки. От фонарей и соседнего бунгало, которое пустовало все эти дни, а сейчас ярко освещено, достаточно света, и я хорошо вижу ступеньки и наш домик. Дочка так утомилась от сегодняшних впечатлений, что даже мои прикосновения не будят её. Я осторожно обтираю ей руки и лицо влажным полотенцем, переодеваю в пижаму и укладываю в постель. С опасением смотрю на соседнее бунгало; за соснами его почти не видно, только свет пробивается сквозь ветви, и мне остаётся надеяться, что новые соседи не будут сильно шуметь.       Терраса с шезлонгом стала моим ночным местом раздумий. Я пью мятный чай и смотрю на полную луну, близкую и отливающую красным, будто она может ответить на все вопросы. Взрыв эмоций от встречи с Чонгуком, которого я узнал сразу, был такой силы, что в голове всё ещё тоненько звенело. Как жаль, что силой воли нельзя заблокировать хаос чувств, а заодно заставить любить подходящего человека. Если бы это было возможно, я никогда бы не выбрал Чонгука, не уверен, что жить стало бы счастливее, но спокойнее — точно. Странное смирение охватывает меня, и впервые я думаю о том, что мои чувства как смертельный приговор — до конца жизни.

Мечты

      Ещё в Сеуле я привык бегать по утрам, размеренность движения вносила упорядоченность в мою жизнь, слишком тревожную в последнее время. Болезнь Эми, до этого совершенно здоровой девочки, выбили меня из привычной колеи, ведь обычные детские простуды проходили легко и без осложнений. На Чеджу я тоже встаю очень рано и выхожу в прохладу утра, солнце только всходит, стоит пронзительная тишина, даже птицы ещё не начали своё утреннее приветствие. Утро приносит сюрприз- маленький букетик фиолетовых анемонов, что лежит на мокрых от росы досках террасы.       Бегу по дорожке, утоптанной ногами таких же бегунов, как и я, вдыхаю солёный морской воздух и думаю об анемонах, цвет которых напоминает мне фиалки Пусана, а перед глазами — байк, Чонгук и парень рядом с ним. Надеюсь, он счастлив в этих отношениях, у них интересная жизнь, много друзей, они путешествуют по всему миру, а ночи их полны страсти.       Я бегу, равномерно дыша запахом смолы от нагретых солнцем и не остывших за ночь сосен, два шага вдох, два шага выдох, и ловлю себя на мысли, что хотел бы, чтобы именно так проходила моя жизнь с Чонгуком. Представляю, как один из нас вставал бы раньше и готовил завтрак, будил Эми и приносил кофе в постель тому, кто ещё дремлет. Представляю другое утро, когда мы толкались бы в ванной, мешая друг другу и ворча беззлобно; опаздывали на работу, но всё равно целовались бы, прощаясь до вечера. Мы по очереди бы провожали Эми в садик, давая возможность оставшемуся расслабиться и отдохнуть. И страстный утренний секс влетает в мои фантазии, сбивая с дыхания, так что мне приходится остановиться и продышаться. Иногда кажется, что моя настоящая жизнь там, в этих счастливых картинках в моей голове.       Смотрю на букетик анемонов, что стоит в маленькой вазочке на столе и мне эти нежные неприхотливые цветы нравятся. Стеснительность и скрытность поклонника мне почему-то приятна, хотя я не люблю внимание к себе в повседневной жизни. Люди, которые едут на отдых, часто ищут короткие связи, возможно для них это способ получить эмоции, на которые в суете больших городов, в бесконечной гонке за достижениями нет времени и возможностей. Поэтому здесь так быстры знакомства и остры впечатления, которые также быстро исчезнут, как и появились. И многие ли помнят летние увлечения?       Я не хочу быть мотыльком-однодневкой, сгоревшим в короткой страсти. Мне говорили и не раз, что я скучен, когда я отказывал таким искателям необременительных встреч, но мне этот суррогат не подходит.       Завтракаем мы у себя в домике. Эми ещё сонно дует губы, но хочется искупаться пораньше, пока солнце не такое агрессивное. Вижу в окно, как на пляже потихоньку собираются семьи с детьми, такие же ранние пташки, как и мы. Я пью кофе на террасе, Эми с проснувшимся аппетитом выбирает между йогуртом с фруктами и тостами.       В ресторанчике нашего отеля я беру специальные детские завтраки: рисовые шарики, каши, рис и курицу. На обед также можно взять блюда детского меню, так что проблем, чем накормить дочку, у меня нет.       Время мы проводим, как все семьи с маленькими детьми — плаваем на мелководье океана с широкой полосой белого песка, обедаем в нашем отеле или в кафешках, расположенных рядом с отелем. Эми по вечерам играет на детской площадке с детьми, которых развлекают аниматоры или плавает в детском бассейне с тренером. Я же в это время сижу в тенёчке и читаю.       Так лениво, практически по-стариковски, я никогда не проводил своё время. Мне это нравится, но хочется разнообразить свой отдых и отправиться в лавовые пещеры, про которые я много слышал. Беспокоясь, с кем оставить Эми и сомневаясь, стоит ли это вообще делать, я советуюсь с мамами на детской площадке.       Все мамочки уже сдружились между собой и помогают с большим удовольствием. Они советуют мне няню, которая остаётся с детьми, пока их родители осматривают достопримечательности. Оказывается, на территории отеля есть своеобразный детский садик, где можно оставить ребёнка на полдня, за ним и присмотрят и накормят. И я записываюсь на экскурсию в лавовые пещеры.

Неожиданная встреча

      Утро выдалось прохладное, моя красотка крутится у зеркала, примеряя красную кофточку потеплее и выглядит мило. Целую её в макушку и веду к няне Чен. Дочка видит знакомых детей и радостно бежит к ним, забыв помахать мне на прощание. Няня ласково разговаривает с детьми и командным голосом прогоняет родителей, взволнованных короткой разлукой и уже скучающих по своим детям. Меня эта суровость и уверенность няни немного успокаивает, и я отправляюсь на место сбора жаждущих приключений в пещерах.       Автобус частично заполнен туристами, я выискиваю себе место, чтобы не сесть рядом с говорливой аджумой. Спотыкаюсь и чуть не падаю от неожиданности, когда вижу Чонгука и понимаю, что мне не показалось и я действительно видел его в кроссовере, но даже не мог подумать, что он отдыхает в нашем отеле. Я растерянно киваю ему, а он машет, приглашая сесть рядом. Опускаюсь на соседнее сиденье и оттягиваю момент, когда мне придётся взглянуть ему в лицо. Долго пристраиваю непослушными руками рюкзак, то заталкивая под сиденье, то снова прижимая его к себе. Чонгук отбирает его у меня и предлагает поменяться местами, пропуская на сиденье у окна и забрасывая рюкзак на багажную полку над головой.       Наконец, рассевшись по местам в уже тронувшемся с места автобусе, и не обращая внимание на гида, который знакомится с группой, мы встречаемся глазами. Чонгук протягивает мне руку, а я заторможенно пожимаю её своей дрожащей рукой.       — Замёрз? Сейчас согреешься в автобусе. Один отдыхаешь? — Чонгук совершенно не смущается, и кажется, даже не задумываясь о теме разговора, продолжает выспрашивать обо всём, что придёт в голову. Он совсем не удивлён нашей встрече и общается так легко, будто мы виделись только вчера.       Я же, с трудом подбирая слова и заикаясь, отвечаю односложно на вопросы об отдыхе, о дочери, которой необходим морской воздух, о работе, и всё пытаюсь понять, что я чувствую и не могу оторвать глаз от его лица.       Жадно слежу, как двигаются его губы, как блестят его большие глаза в морщинках улыбки, как он моргает и щурится от неожиданно упавшего на лицо луча солнца и выпадаю из реальности. Сердце гулко стучит, губы пересохли и их приходится облизывать, а в голове такая пустота, что я не могу подобрать ни одной темы, на которую можно было бы поговорить.       Я одновременно растерян от неожиданности встречи и напуган силой своей реакцией на его присутствие рядом, на запах парфюма, такой вкусный и будоражащий, что меня тянет уткнуться носом в его шею, в то самое местечко за ухом, которое снилось во снах.       Странное, одержимое желание разглядеть его всего, с ног до головы: каждую деталь его брендового спортивного костюма, восхищаясь тому, как он ему идёт, яркие пижонские кроссовки на подошве странной формы, привлекающие взгляд, модную стрижку с выбритыми висками, которая делает его милое лицо более взрослым и очень идёт ему, всё в нём привлекает меня.       Заметив его понимающую усмешку и сгорая от стыда, что меня поймали за откровенным разглядыванием, я отворачиваюсь к окну, делая вид, что заинтересован открывающимся пейзажем.       Я наконец выдыхаю, добравшись до пещер, и надеюсь примкнуть к какой-нибудь группе, чтобы не находиться так близко от него. Перед пещерами нам выдают каски, Чонгук не отпускает меня, помогая застегнуть фиксирующий ремешок. Мне приходится запрокинуть голову, и я ощущаю себя открытым и уязвимым перед его взглядом, прикосновениями, ощущая теплое дыхание на своём лице. Близость его волнует, я практически не дышу, а Чонгук застегнув ремешок, невозмутимо берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими.       — Я уже был в пещерах, там скользко и темно, буду тебя держать.       Он уверен в своих действиях, а я, чёрт побери, не понимаю, что происходит. В пещерах сумрачно от редкого точечного освещения и прохладно, пол влажный и на самом деле скользко. Черные стены идут полосами, и гид рассказывает, что пещеры образованы ходом лавы при извержении вулкана.       Мы так и выходим к сталагмитам, держась за руки и охаем от масштаба и космического вида пещер. Что-то древнее и могучее ощущается здесь, и я уже не удивляюсь тому, что люди поклонялись этим местам.       Выходим из пещер молчаливые и щуримся от яркого света. Не хочется ничего суетного, просто смотреть на зелень леса, на солнце, которое начинает припекать и прогоняет зябкость из тела, глубоко дышать этим свежим воздухом открытого пространства, наслаждаясь летним днём и молчать.       Я ощущаю себя обновлённым и спокойным, появилась уверенность, что всё будет хорошо с Эми. Чонгук, глядя на меня, улыбается широко и открыто, а я не могу не ответить ему такой же улыбкой.       Обратно возвращаемся в автобусе, опять сидя рядом, на соседних сиденьях и тихо разговариваем, наклонившись друг к другу. Какие-то личные вопросы в автобусе неуместно спрашивать, мы делимся впечатлением от поездки, Чонгук рассказывает о дедушке, о своей учёбе и работе, и у меня появляется ощущение той близости, которая была когда-то между нами.       Я изумляюсь его стремлению узнать глубже психологию людей, горячее желание облегчить их душевные страдания. Его слова, его настрой открывают мне совсем другую, неожиданную сторону Чонгука, с которой я не знаком. Меня приводят в восхищение новые черты его характера, нравится его уверенность в своих взглядах на жизнь.       Удивительно, как он изменился за эти годы, став взрослым мужчиной, ответственным и внимательным к людям. Он напоминает мне своего дедушку Минхо такой же спокойной и теплой аурой, я опять очарован семейными чертами Чонов и сбит с толку привлекающим внимание, провоцирующим внешним видом Чонгука.

Чувства

      С этого дня я хожу как околдованный, согласный на всё, что предлагает Чонгук. Поехать на водопады? Да! Дочка сначала немного дичится, а он, спросив у неё разрешения поухаживать за ней, получает снисходительный кивок и милую улыбку.       И Эми, сидя на плечах Чонгука, уже смеётся, позируя на камеру и морщась от брызг водопада, водяная вуаль которого образует радугу за их спинами. У этих двоих совершенно одинаковое, шкодливое выражение лиц. При взгляде на них у меня голова идёт кругом от счастья, хотя и возникают опасения, что за ними надо приглядывать, пока они не влипли во что-нибудь запрещенное. Остается только надеяться на благоразумие Чонгука.       Вечером мы сидим на свежем воздухе за столиком небольшого ресторана отеля, едим вкуснейшую жареную рыбу. Мне кажется, что я даже урчу от вкуса кальчи, пытаясь держать себя в руках и не облизывать палочки.       Рядом с Чонгуком мне так спокойно, что я позволяю себе бокал пива, наслаждаясь горьковато-сладким, бархатистым вкусом напитка. Для меня это редкое удовольствие, ради дочери я всегда должен быть трезв, да и спиртное слишком сильно на меня действует.       Эми играет на детской площадке с другими детьми под присмотром аниматоров, я вижу её подпрыгивающие бантики на косичках и слышу звонкий смех.       С террасы ресторана мы расслабленно наблюдаем, как уставшее за день солнце падает за горизонт, окрашивая небо и море в фиолетово-розовые тона.       Тихая гармония окружающего пейзажа, улыбка Чонгука, блеск его глаз действуют так умиротворённо, что мне неожиданно хочется поговорить о прошлом.       — Когда я вернулся из Америки, я надеялся увидеть тебя и поговорить, — решившись на разговор, я даже не особенно волнуюсь, позволяя чувствам вылиться в слова.       — О чём? — Чонгук смотрит на меня так внимательно, что я теряюсь от его совершенно черного взгляда, но упрямо продолжаю говорить, понимая, что больше подходящего момента может не представиться.       — Я скучал по тебе, ты был для меня особенным. Мне хотелось рассказать о стажировке, о трудностях на конкурсе и хотел, чтобы ты мной гордился.       Я нервно тереблю скатерть и спотыкаюсь о слова.       — И что же тебе помешало, Тэхён, поговорить со мной по телефону? — Чонгук очень грустно смотрит на меня и качает головой. — Многое могло бы измениться в моей жизни.       — Я хотел говорить обо всём и видеть твою реакцию, чувствовать твои эмоции, — в какой-то момент мне показалось, что этот разговор не нужен Чонгуку, но что-то меня толкало высказаться до конца и я осторожно произнёс те слова, которые всё ещё меня пугали, — Ты мне нравился тогда Чонгук…сильно, — голос мой угас на последних словах, которые я проговорил почти не слышно.       Тишина, звенящая, неожиданно наступившая после моих слов, была мне ответом. Таким жалким и потерянным я никогда не чувствовал себя до этого.       — Нравился? — Голос Чонгука дрогнул, а глаза бегали по моему лицу, пытаясь разглядеть то, что я скрывал от него.       — Я был растерян и так боялся чувств, которых не должен был испытывать, нет, — я качаю головой, — не чувств боялся, но сначала мне казалось, что ты нравишься как хороший друг. А после тех фейерверков, ты помнишь? — я смотрю на него и замираю от какой-то трогательной улыбки. — Я испугался. Не эмоций, а того, что ты воспринимаешь их по-другому, как друг. Мне не хотелось терять не только тебя, но и вас всех, помнишь ты сказал тогда про парней, что они хорошие?       Он всё ещё смотрит с недоверием на меня, а мне вдруг становится так спокойно и…весело, что я говорю, улыбаясь: — Так вот, они не просто хорошие, они самые лучшие друзья! Ты знаешь, я много думал… только ты не смейся… Чонгук, почему ты плачешь?       Он качает головой, вытирая ладонями дорожки слёз и машет рукой, чтобы я не обращал внимания. Мне хочется обнять его, но пока смелость не покинула меня, я продолжаю, бросая на него осторожные взгляды.       — Я подумал, ну такая теория возникла… А вдруг каждому человеку отмерено определённое количество любви, дружбы, счастья, горя, предательства, ну всего, что должен испытать человек в жизни? Парни дали мне заботу и поддержку, заменяя родительскую любовь. Мои родители не приняли внучку от европейки и один, без поддержки друзей, я бы не справился.       Эми, румяная и оживлённая после смеха и игр, подбежала к нам, попросив воды. Время на откровения закончилось, и мы засобирались домой. Дочка взяла нас за руки, мы так и шли, погрузившись в свои мысли и почти не слушая щебетанье дочери.       Меня вырубило сразу после того, как я уложил Эми, день был слишком насыщен впечатлениями. Но я рад, что смог откровенно поговорить с Чонгуком.       Проснулся я от пиликанья входящего смс.       Неизвестный номер       — Не спишь?       Вы       — Спал, но уже нет 😊       Неизвестный номер       — Выйдешь?       Вы       — Дай минут 10.       Я не был даже удивлён, что у Чонгука есть номер моего телефона. Было правильно продолжить наш разговор и всё прояснить до конца.        Душ меня взбодрил, я заглянул к Эми, дочка спала, обнимая любимую игрушку. На Чеджу она чувствовала себя хорошо и крепко спала до самого утра.       Со спокойной душой я пошел к бунгало Чонгука. Мягкий свет фонарей привлекал ночных мотыльков, с упорством бьющихся о плафоны в поисках солнечного тепла. В тишине ночи был слышен стрёкот сверчков, стук мяча со стороны спортивной площадки и смех любителей ночного волейбола.       Обрывок разговора, не предназначенный для моих ушей, донёсся с террасы бунгало Чонгука:       — Не беспокойся, Мингю, по делам всё прекрасно, настроение самое лучшее, отдыхаю, всё великолепно. Скоро буду, жди!       Он смеётся и говорит ещё что-то, а меня накрывает отчаяние, которое… отрезвляет? Всё моё желание быть открытым, довериться Чонгуку, кажется нелепым, чувства смешными и не нужными ему, а несколько дней сумасшедшего счастья — лишь иллюзией, созданной моим воображением. Я тихо отступаю в тень сосен.

Доверие

Я влюбился в тебя с первого взгляда.

Ты единственный, кого видят мои глаза.

Чонгук

      Поворачиваюсь на звук шагов и вижу, как Тэхён, идущий к моему бунгало, неожиданно разворачивается, нервно торопясь вернуться к себе. Спешу извиниться и резко обрываю звонок с другом, перепрыгиваю через ступеньки и догоняю своего гостя, пока он не закрылся у себя в доме. Хватаю его за плечи и разворачиваю лицом к себе. О, нет, нет только не это…снова холодный взгляд, сжатые губы и попытка вырваться из захвата.       Что произошло, не понимаю; он шёл ко мне, улыбался и вдруг захлопнулся, как улитка в раковину. Резко тяну его на себя за руки и обнимая, держу крепко и не давая вырваться, шепчу:       — Всё хорошо, всё хорошо, я здесь, я с тобой, — глажу его по дрожащей спине, соприкасаюсь щеками и легонько дую на шею, пока он не расслабляется и не обхватывает меня руками.       — Милый мой, хороший, ну что случилось, ты же шёл ко мне?       Тэхён мотает головой, отказываясь говорить, но сам ещё ближе прижимается ко мне, такой мягкий и податливый. Уверен, что он дует губы, как маленький мальчик, мой маленький мальчик.       — Давай просто постоим, — его голос хрипит, он прокашливается и долго выдыхает.       — Постоим, сколько хочешь постоим. А куда это ты направлялся, а? — тихо смеюсь, стараясь разрядить напряжение, всё ещё волнами исходящее от Тэхёна,       — Заинтриговал и в кусты? Нет уж, давай отвечай за свои слова.       Несу какую-то хрень, но теперь, зная его чувства, пусть и в прошедшем времени, ни за что не отпущу его.        Впервые думаю о том, что это может быть реальным — гулять вместе, смешить его, заботиться о нём, целовать и доводить его до экстаза, и обязательно, обязательно жить вместе.       Представляю, как удивится и обрадуется дед, когда привезу Тэхёна и Эми к нам. И зря думаю в этот момент про поцелуи и экстаз, потому что моя фантазия хорошо работает, меня бросает в жар и слабеют ноги. Беру притихшего Тэхёна за руку и веду на террасу.       Мы долго сидим в шезлонге, дыша морским воздухом. Поёрзав между моих ног и будоража чувствительность, Тэхён наконец откидывается на мою грудь и кладёт наши сцепленные руки себе на живот. Вдыхаю запах шампуня и еле слышный аромат его одеколона, тот же самый, что помню и от которого всегда теряю голову.       Тихонько касаюсь губами его волос, надеясь, что он не заметит этого и не получав отказа, зарываюсь носом в волосы на его макушке. Мы смотрим на звёздное небо и лунную дорожку, слушаем, как дышит океан, и так нам уютно и тепло рядом друг с другом, что мы незаметно засыпаем.

Влюблённость

      А утром Тэхён пытается вернуть прежние приятельские отношения — доброжелательно отстраненные. Не могу допустить отката на прежние позиции, потому что видел, чувствовал, дышал другим Тэхёном, моим, доверчивым, трогательным и готов сделать всё, чтобы он остался в моей жизни.       Не планировал, что разработаю ещё одну стратегию, на этот раз стратегию по завоеванию Ким Тэхёна. Это не просто ухаживания за понравившимся человеком, уж себе-то зачем мне врать, это стройная система завоевывания сердца, души и тела по всем фронтам.       С другими мне это было не нужно — здороваться, задерживая его руку в своей чуть дольше, чем это необходимо, касаться плеча или запястья, обращая внимание на что-то интересное. Говорить комплименты, находя такие слова, которых не было в моём лексиконе. Оказывается, это приятно — хвалить его за всё: за идущую ему футболку, за красивый загар, за приятный аромат одеколона.       Его реакция мне очень нравится, до трепета в сердце, до сентиментальных слёз, возвращая меня во времена нашей первой встречи, но похоже, он не знает, как на мои слова реагировать, опускает голову и краснеет!       С каким-то особенным, жадным нетерпением жду милую улыбку моего солнечного мальчика, полюбившуюся когда-то, но никак не могу понять его стеснение, ведь даже простые слова — «Ты прекрасно выглядишь» — вызывают у Тэхёна неловкость. У него должны были быть интимные отношения, ведь доказательство прямо перед глазами — его дочь, как две капли воды похожая на него, такая милая и улыбчивая малышка.       Не сразу до меня доходит, что Тэхён в глубине души всё ещё маленький мальчик, который не получил любви от своих родителей и просто не знает, как реагировать на прикосновения, на комплименты.       А дарил ли ему кто-нибудь подарки? Не стандартные, ко дню рождения или на праздники, а маленькие знаки внимания, чтобы сделать приятное? Мне хочется приносить их ему — особое миндальное печенье, которое он выбирал за завтраком, фрукты и маленькие букетики фиолетовых анемонов.       Почему именно они? Не знаю. Выбирая букет, неожиданно вспомнил трогательный букетик фиалок в милой корзинке, давным-давно оставленный кем-то на моём байке вместе с серебряным браслетом.       Помню, что долго ждал хозяина, но так никто и не объявился, а мне почему-то было приятно. Ласточка на браслете послужила образцом татуировки, которую мне пришлось набить поверх шрама. Шрам этот был перед глазами каждый день, напоминая мою первую любовь и глупость, которая чуть не завершилась трагедией. Ласточка, для кого-то бывшая тёплым воспоминанием, залечила мои раны.

Вместе ли?

      Теперь целыми днями мы вместе. Утро начинается на берегу океана, Эми хвастается новыми навыками плавания и нетерпеливо тянет меня в воду. Мне она кажется очень умной для четырёхлетнего ребёнка, когда задает массу вопросов, мило картавя. Со знанием дела учит меня жизни и огорчается, что поздно мне искать невесту, ведь всех хороших разобрали ещё в детском саду. Тэхён разводит руками и хохочет над моим слегка обалдевшим видом:       — Придётся тебе жениться на мне, раз всех хороших невест разобрали, — он играет бровью и смеётся, морща нос.       — А что, я готов, если Эми разрешит, — я тоже флиртую, подмигивая и получая от этого массу удовольствия.       Мы смотрим в глаза друг другу, закатываемся от смеха и не можем остановиться.       Эми переводит непонимающий взгляд с одного смеющегося взрослого на другого, дергая нас за края шорт и требует перестать уже смеяться и покатать её на надувном круге, совершенно позабыв о моей жалкой участи одинокого мужчины.       На берегу мы арендуем лежак с тентом и вполне уютно устраиваемся на белом песке, расстилая плед, и действуем как дружная семья. Стаскиваю с себя лонгслив и замечаю смятенный взгляд Тэхёна, разглядывающего татуировку на руке и осторожно косящегося на мой торс. Бросаю вещи, разбегаюсь и ныряю в океан, размашисто рассекая волны.       Плавание как и бег, очищает голову от ненужных мыслей, но взгляд Тэхёна возбуждает и приходится долго плавать, остужаясь в океане. Отдыхаю лёжа на спине и возвращаюсь слегка утомлённый, но с полным штилем в душе и теле.       Эми встречает меня новым рассказом о строительстве песочного домика, который ей построил папа и о цветочках, растущих вокруг. Перекошенный и полуразвалившийся песочный домик с воткнутыми вокруг него травинками занимает всё внимание Эми. Она копается в песке, одетая в смешной розовый купальник с оборками и оранжевую панамку, явно купленную на Чеджу, их продают во всех магазинчиках курортного городка.       Гордый строитель корявого жилища лежит под тентом в аналогичной оранжевой панамке и внимательно наблюдает за моим возвращением.       — А для меня что, нет чеджуйской панамки? — делаю вид, что сержусь, а сам умиляюсь семейством Ким. — Раз уж мы решили, что кроме тебя мне не на ком жениться, то мне необходима такая же панамка.       Мой «жених» бросает мне в лицо панамку со своей головы, резво вскакивает на ноги и бросив: — Пригляди за хозяйством! — с разбега ныряет в океан. Ну хоть в стиле плавания мы с ним похожи.       Натягиваю на Эми свою пляжную рубашку, чтобы малышка не обгорела, и мы на пару ковыряемся на берегу, напоив всех желающих чаем с песком, бродим в небольших волнах, выискивая красивые ракушки, следим за шустрыми малышами-крабами, возвращаемся к лежаку и тормошим давно вернувшегося пловца, который задремал на лежаке.       — Тэхён, не спи, ты обгоришь, давай, намажу тебя от солнца.       Тэхён протягивает детское молочко от загара. В первую очередь жирно обмазываю им Эми, ворча на нерадивого отца, бросившего дочь на произвол судьбы. Нерадивый отец лениво парирует, что только мне он может доверить самое дорогое и с удовольствием подставляет свою спину и бока мне под руки. Я готов лично поставить памятник тому человеку, который придумал средство от загара. Под видом спасения от ожогов, на глазах у всех нежно ласкаю уже слегка обгоревшую кожу, стараясь не причинить боль и собираю мурашки.       Наплевав на всех, кто загорает и купается рядом, целую в сгиб плеча, от чего Тэхёна выгибает. Не ожидая такой реакции, сам схожу с ума. Тэхён, блестя глазами, вскакивает на ноги.       — Так, давайте все домой, солнце слишком сильное, — голос его подрагивает.       Виновато смотрю на него снизу вверх. Он осторожно оглядывается, но, видя, что все заняты собой и никто не обращает на нас внимания, успокаивается и смущенно поглядывая на меня, собирает вещи в большой пакет. Мы договариваемся пойти пообедать, сначала освежившись и переодевшись в своих бунгало.       После обеда, с засыпающей дочкой на руках, Тэхён направляется к себе, задумчиво глядя перед собой и не разговаривая со мной. Дотрагиваюсь до его плеча и виновато прошу прощения за свою шутку. Он смотрит на меня долго и перехватывая уснувшую Эми, молча кивает на своё бунгало.       Взволнованно меряю шагами гостиную, пока Тэхён укладывает Эми на дневной сон. Вид появившегося Тэхёна не сулит мне ничего хорошего. Решительно приближаюсь к нему, но он останавливает меня, не подпуская ближе и насупив брови.       — Это что сейчас было на пляже? Ты совсем обнаглел, что за показательные выступления? — боясь разбудить дочку, он шепчет, буравя меня недовольным взглядом.       Черт, мне так хорошо от его бурной реакции на мой поцелуй, что не могу сдержать довольной улыбки.       — Ты такой красивый, когда сердишься, я с ума схожу, — восторженно наблюдаю, как его глаза расширяются и ещё больше темнеют. От вида такого горячего Тэхёна меня самого охватывает возбуждение.       Он хватает меня за руку и тянет в свою спальню, осторожно закрывая за собой дверь.       — Ты думаешь, приехал такой весь из себя охуенный, соблазняешь каждый день, каждый грёбанный день не даешь мне даже отдышаться.       Он наскакивает на меня, толкая меня в грудь и продолжая всё также шептать сердито:       — Я что? не живой по-твоему, не реагирую на все эти твои сладкие речи и …       О боже! На этих словах он начинает заикаться, и по его расширившимся зрачкам и смятению в глазах понимаю, что про своё возбуждение Тэхён не может мне сказать.       Медленно приближаюсь к нему, стараясь не спугнуть, но желая зацеловать его красные от смущения щёки. Он отскакивает от меня в угол, не сообразив, что бежать уже некуда.       — Ну что, что такое, договаривай, — упираюсь ладонями в стену по обе стороны от его головы, и не даю ему двинуться. Совсем близко вижу его испуганные глаза, слышу взволнованное дыхание, и уже не сомневаясь, шепчу: — Хочу тебя поцеловать, можно?       Тэхён обессиленно закрывает глаза, сдаваясь, я осторожно касаюсь его губ. Нежно, как же нежно… Мягкие, податливые… Сладкая судорога простреливает низ живота, кружится голова, по рукам бегут мурашки. Хочется ещё ближе, ещё глубже. Сдерживаю себя, боясь напугать напором и только шепчу ему куда-то в шею, задыхаясь и шумно дыша: — Я с ума схожу по тебе, ты такой сладкий.       Нахожусь почти на грани, когда слышу всхлип Тэхёна. Он дышит рвано и вытягивается, подставляя шею. Прижимаю его ещё ближе, ещё крепче, чувствуя всего его, так же жадно обхватившего меня, целую глаза, щёки, шею, не веря, что мне можно.       Громкий стон, который он тут же глушит, приводит к разрядке.       Упираюсь лбом в его лоб и, умирая от нежности, смотрю на его трепещущие ресницы, заломленные, как в мольбе, брови… Тихо прошу: — Посмотри на меня.       Он открывает пьяные, совсем черные от возбуждения глаза.       — Ты же чувствуешь, как я хочу тебя? — Он неуверенно кивает. — Я люблю тебя, очень давно люблю, понимаешь? Я не мог жить без тебя, я как умер тогда, когда Юнги сказал, что ты с Элен, поэтому всё бросил и уехал в Пусан, чтобы начать другую жизнь.       Тэхён недоверчиво смотрит мне в глаза, губами трогаю его милую родинку на кончике носа, которую всегда жаждал попробовать на вкус.       — Ты думаешь, что я, что? Решил соблазнить тебя, потом бросить, чтобы отыграться за свои прошлые страдания? Я кто, по-твоему?       Тэхён пытается выбраться из моей хватки. Держу его крепко, не позволяя отодвинуться.       — Я приехал специально к тебе, мне Джин написал, где вы с Эми отдыхаете, и я снял соседний домик.       — Приехал? Ты специально приехал на Чеджу, чтобы встретиться со мной? — он упирается ладонями мне в грудь, недоверчиво глядя в глаза.       — Как мне доказать тебе, что приехал специально? Да, сначала хотел посмотреть на тебя, но не смог остаться просто наблюдателем. А когда увидел Эми… она такая милая, — я улыбаюсь с нежностью. — Разреши мне быть с вами. Я вас так обожаю, семейка Ким!       Тянусь снова за поцелуем, но он прикладывает ладонь к моим губам, которую я тут же целую.       — Ты мне сначала всё расскажешь о себе, я не могу вот так сразу довериться, у меня дочь и её интересы всегда будут на первом месте. Ты понимаешь, Чонгук…. Да, щибаль! Перестань целовать мои пальцы и отпусти уже меня, я не могу думать, когда ты так близко, — он хмурит брови и сердито пыхтит, выворачиваясь из моих рук.       Отпускаю его и смеюсь, любуясь его недовольным лицом и чмокая в надутые губы. Да почему милый-то такой, аж сердце заходится…       — Мы поговорим, ты меня не трогаешь, не прикасаешься, — он тычет в меня пальцем и заметив моё недовольное лицо, повышает голос, но тут же снова говорит очень тихо, помня про спящую Эми. — Не целуешь и даёшь мне время подумать, у меня голова кругом от тебя.       — Тэхён, не решай сейчас ничего. Пока ты будешь думать, хочу предложить тебе с Эми поехать к нам в Пусан. У вас ведь заканчивается время пребывания, а у нас вы ещё побудете у моря, тебе же не надо на работу? Отдохнёте, попробуете все дедушкины блюда. Ты познакомишь деда с Эми, он сейчас консультирует только старых клиентов и составит вам компанию, что-то решать будем потом. Да и мне необходимо уже быть в Пусане по делам.

Ожидание

      Целые сутки мучаюсь неизвестностью. Сегодня с утра Эми пребывает в полном восторге от своих друзей и няни Чен, радостно бросив тихого и задумчивого отца, согласившегося понырять на мелководье.       Смотрю на Тэхёна и гадаю: он волнуется из-за погружения в океан, или находится в своих мыслях по поводу поездки в Пусан? И понимаю, что с ним просто не будет, из-за его молчания и из-за моего непроходящего возбуждения. Поражаюсь сам себе, такого не было с прошлыми партнёрами, стоит только взглянуть на Тэхёна и у меня возникают проблемы определённого толка. Чёрт, как подросток в период пубертата…       Молча ныряем, держась рядом друг с другом и делясь особенно интересными моментами. Вода кристально чистая, красивого изумрудного оттенка, шустрые стайки полосатых желто-черных рыбок, прячущиеся между плавно колышущимися малиново-розовыми и ультра-зелёными водорослями, восхищают нас. Эта яркая радостная пестрота в контрасте с абсолютной тишиной океана, производит неизгладимое и несколько пугающее впечатление.       Не знаю, что надумал Тэхён, но возвращается он на берег умиротворённый и расслабленный. Отдавая амуницию, он даже шутит с организаторами и заразительно смеётся.       Для меня становится полной неожиданностью, когда он, хоть и с долей смущения, но довольно уверенно берёт меня за руку и ведёт к детской площадке забирать Эми.       Мы обедаем, в ресторане отеля очень вкусно готовят, но я не ощущаю вкуса блюд, моя голова в каком-то тумане, внутри всё трясётся, надежда появляется и вновь исчезает. Что значит поведение Тэхёна?       Не выдержав его молчания, ухожу к себе в бунгало и долго стою под душем, смывая морскую соль и тягучие мысли. Живу один, поэтому выхожу из ванной комнаты в одном полотенце и чуть не роняю его на пол от неожиданности.       На кровати, раскинувшись звёздочкой, спит Тэхён. Видимо он уложил Эми и пришел сообщить о своём решении, но заплыв в океан вымотал его и он задремал, не дождавшись меня из душа. Осторожно пододвигаю его, чтобы лечь рядом, обнимаю и утыкаюсь ему в макушку. Он тоже успел сходить в душ и теперь пахнет чистотой и своим парфюмом.       Прикрыв глаза, слушаю как равномерно дышит Тэхён, мне спокойно и уютно, но через какое-то время начинаю переживать, что Эми спит одна и проснувшись, может потерять Тэхёна и напугаться.       Начинаю будить его, целуя в плечо и кружа пальцами по животу. Он мычит просыпаясь, и распахивает глаза, в недоумении глядя на меня и не понимая, где находится, а потом смущенно трёт лицо руками.       Напоминание об Эми заставляет его вскочить, но прежде, чем он уходит к дочери, целую его припухшие ото сна глаза и губы, которые он раскрывает в ответ. Поцелуй получается глубоким, наши языки гладят друг друга так сладко, что голова кружится. Отрываемся с сожалением, дыша заполошно и продолжаем крепко прижиматься к друг другу.       Успеваю перехватить его руку, когда Тэхён отстраняется, и глядя на него снизу вверх, спрашиваю:       — Это — да?       Он смотрит в глаза, будто пытается в них увидеть мою душу. Молюсь про себя так отчаянно, что начинает пульсировать в голове.       — Это — да. — Он уверенно кивает и улыбается своей солнечной, фирменной.       Целую его ладонь, пальцы и плачу от облегчения. Тэхён гладит меня по голове как маленького, вытирает слёзы, которые не могут никак остановится, потом обхватывает щёки ладонями, отчего мои губы выпячиваются уточкой, смеётся и целует меня в нос.       — Дурачок ты мой, Ласточка моя…       Тэхён торопится к Эми, а я падаю спиной на постель и зажимаю двумя руками рот, чтобы не заорать от счастья и реву, как дурак. А это его ласковое — Ласточка, сбивает с ног, и я вообще уже не знаю, что думать…       Ночным рейсом мы уплываем на пароме в Пусан.

Через несколько месяцев.

Сеул.

      — Парни, а вы на чем приехали? — Намджун с интересом разглядывает Тэхёна, цокая языком и ухмыляясь.       — А ты по Тэхёну не видишь, что ли? На байке, конечно. Гуки, дорогой, а как ты его выпустил из дома в этих кожаных штанишках? — теперь уже Джин ехидно улыбается и пошло шевелит бровями.       — А он в этих штанишках только со мной, — смеюсь, искоса поглядывая на смущенно улыбающегося Тэ и притягиваю его к себе. Он крутит серебряный браслет на моём запястье, привычно поглаживая подвеску-ласточку, и по блеску в потемневших глазах понимаю, что он тоже вспомнил историю их покупки.       Загоревшись ещё в примерочной и чуть не осквернив её, мы так спешили домой, что наш кроссовер летел, как самолёт. Никогда не думал, что кожаные штаны приведут к самому крышесносному сексу в моей жизни.       В очередной раз звонят в дверь, и Джин впускает Чимина с небольшой ёлочкой в обнимку и Юнги с огромными пакетами, от которых идёт умопомрачительный запах. Парни одобрительно цокают, пожимают руки, хлопают по плечам, смеются, толкаясь в коридоре. Мне этого не хватало а Пусане.       Юнги оглядывает комнату и спрашивает с недоумением:       — А где Эми?       Тэхён, смахивая фальшивую слезу, жалуется на дочь:       — Эми сейчас с дедом в Пусане, они теперь не разлей вода, отца совсем забыла.       Не могу сдержать смешок и спорю с ним:       — С дедом ей лучше, он и накормит, и позанимается, и погуляет, да и ему повеселее, а то мы с тобой все на работе, да на работе.       Тэхён удручённо кивает:       — Ты прав, наш с Эми переезд в Пусан, моя новая должность в Университете искусств, твой кабинет и клиенты — для всего этого нужно время и нервы. Ещё и дочь заупрямилась и отказалась идти в детский сад, говорит, с дедушкой интереснее. Если бы не Минхо-ним, как бы мы со всем этим справились, не знаю.       — Кстати, Тэхён мы хотим организовать фестиваль классической музыки Моцарта. Ты как? Турецкий концерт возьмёшь на себя? — Намджун сверкает глазами, с энтузиазмом размахивая руками.       Тэхён задумчиво мнёт подбородок и предлагает свой вариант:       — В Университете остался мой ученик, Лин Кан, очень талантливый скрипач, вот он может прекрасно исполнить этот концерт, он ему и технически и эмоционально подходит. А вот я с удовольствием возьму на себя Третий, Страсбургский. Как тебе такой вариант? — О! Это вообще превосходно, за тобой кураторство. Сможешь его подхватить? Парни жмут друг другу руки, довольные решением.       Чимин обходит Тэхёна вокруг, сложив руки на груди и одобрительно кивая головой:       — А скажи мне, красавчик, чего ты красивый такой? Тэхён неловко смеётся и осторожно движется в мою сторону.       — Так, Чимин, не смущай моего мужчину, — притягиваю смущенного Тэхена к своему боку.       — Я еле заставил его надеть эти штаны. Мы ж с концерта Tyler the Creator к вам заехали. Вот переночуем и в путь, к себе в Пусан.        — Ого, Чонгук! Ничего вы крутые! — Юнги в удивлении поднимает брови, — Даже я не смог достать билеты.       — Места надо знать, — смеюсь, довольный реакцией Юнги. Пришлось поднять все связи деда, чтобы заполучить эти билеты.       Нас отвлекает звук входящего сообщения от деда. Открываю видео и смеюсь открывшейся картине. Поворачиваю экран на парней и сгрудившись, мы наблюдаем момент выпекания блинчиков. Эми сосредоточенно мешает мучную смесь в миске, выпачкав щёку в муке. Дедушка смеётся за кадром и передаёт привет.       — Э! — Юнги распахивает недовольно глаза. — Это вообще-то моя обязанность учить её этой премудрости.       — Приезжай к нам почаще и выполняй свои обязанности, а то ребёнок вырастет, а ты и не заметишь. — Тэхён хлопает Юнги плечу и смеётся. — Только не подеритесь из-за Эми. А лучше родите уже своих детей и учите их, как жить.       — Ты обнаглел, Тэхён. — Чимин оскорблённо цокает. — Сам и дочерью, и мужем обзавелся, а мы бедные, несчастные, — он чуть ли не пускает слезу, — Безмужние и бездетные одинокие артисты.       Юнги смотрит на него пристально, поднимая бровь, отчего Чимин смущается и начинает кашлять. Джин, проходя мимо него с тарелкой кимчи, хлопает его со всей дури по спине.       — Джин! — прилетает в два голоса: обиженно от Чимина и возмущённо от Юнги. Мы с Тэ переглядываемся, хмыкая и понимая, что парни выдают себя с головой.       — Что такое? Вы хотите нам что-то сообщить? — Джин ухмыляется, провоцируя и как всегда, зная чуть больше остальных.       Чимин смотрит на Юнги жалобно, тот встает, подходит к Чимину и, обняв его за талию, произносит:       — Ребята, мы с Чимином вместе.       В комнате повисает тишина, слишком неожиданно это прозвучало.       — Когда успели-то? — Намджун неловко улыбается. — Чимин же только что из Вены вернулся.       — Не удивительно, что ты, Намджун, ничего не заметил. Тебя только оркестр и волнует. Как тебя жена ещё не выгнала из дома? — Джин осуждающе качает головой.             Намджун виновато разводит руками, а Джин продолжает неудачно шутить:       — Чима, надеюсь ты не беременный? — за что получает прилетевшей подушкой в лицо от Юнги и обиженное от Чимина: — Почему сразу я-то?       Мы хохочем как ненормальные, до слёз. Наконец, в этом мире все как надо — друзья, смех и любовь.

Маленький бонус.

      Зимнее утреннее солнце щекочет ресницы, в доме пахнет фирменной дедушкиной выпечкой, чеджуйскими халабонами и ёлкой. Топот маленьких ножек приближается к спальне, дверь, которую мы забыли закрыть на замок, открывается и звонкий детский голосок раздаётся на весь дом:

Дедушка, а папы целуются!