Высота, сахар и немного магии

Парки аттракционов были не совсем в стиле Геральта. Тренеру по единоборствам казалось, что здесь слишком много шума, слишком много людей и катастрофически мало пространства, где можно спокойно стоять и никого не задеть локтем. Но когда Лютик, его — ну, почти парень — глянул на него снизу вверх и предложил «провести вечер, как нормальные возлюбленные», Геральт, на удивление самому себе, согласился. Хотя нормальность у Лютика всегда была… своеобразная. У киоска со сладкой ватой Юлиан стоял, словно воплощение хаоса, музыки и липкой катастрофы. Он попытался съесть воздушное облако так, как едят мороженое, — и в результате его щёки, нос и даже пряди каштановых волос были размазаны розовым сахаром. Геральт смотрел на него, скрестив руки на груди, и пытался сохранить суровое выражение лица. Пытался. Не вышло. Краешек губ дрогнул. Затем поднялся чуть выше. И вот — улыбка. Настоящая, тёплая, редкая. — Даже не смей, — возмутился Лютик, указывая на него липким пальцем. — Это не смешно! — Очень смешно, — ровно ответил Геральт и протянул салфетку. — Ты похож на ребёнка, которого оставили на минуту без присмотра. — Я взрослый мужчина, между прочим! — заявил Лютик, размазывая сахар ещё сильнее. — И съесть сладкую вату без происшествий — в целом нормальная задача! Просто… не для всех. Геральт тихо фыркнул. Боги, какой же он… невозможный. *** Тир. Лютик шёл туда с гордой осанкой, как на сцену. О, он был уверен: сейчас, в присутствии обожаемого Геральта, он наверняка покажет себя с лучшей стороны. Но мир жесток. Пластиковая винтовка дрожала в его руках. Выстрел — мимо. Ещё — мимо. Третий — лучше бы он вообще промолчал. Мишени стояли нетронутыми. А Лютик стоял с выражением трагического героя пьесы. — Этот тир проклят. Или ружьё кривое, — мрачно сказал он. — И вообще… я хотел выиграть это чёртово чудовище. Смотри на него! — Он указал на огромного плюшевого медведя, свисающего лапами почти до пола. — Он… он такой милый. И большой. Я хотел подарить его тебе. Геральт моргнул. — Мне? — Ну… да. Ты же всегда выглядишь так, будто медведь — единственное существо, которое ты бы по-настоящему оценил. Что ж. Возможно, Лютик был не так уж неправ. Геральт только вздохнул, шагнул к стойке и взял ружьё. Действие резко, уверенно — совсем как когда он показывал ученикам, как правильно ставить удар или держать баланс. Три выстрела. Три идеальных попадания. Медведя ему протянули почти с уважением. Лютик смотрел, словно Геральт только что совершил подвиг вселенского масштаба. — Вот, — сказал Геральт, вручая ему плюшевую тушу. — Ты хотел. — Я… — Лютик глотнул воздух. — Мне нужен момент, чтобы обработать любовь и нежность, которые я сейчас испытал. Геральт снова улыбнулся. *** Когда они сели в кабинку колеса обозрения, Лютик всё ещё прижимал медведя, как трофей. Кабинка слегка качнулась, и он нервно дёрнулся. — Я вовсе не боюсь высоты, — сообщил он, делано небрежно. — Просто… анализирую ситуацию. — Конечно, — нейтрально ответил Геральт. — Анализируй. Кабинка поднялась выше, свет парка остался внизу, а ветер стал холоднее. Лютик выдохнул, глядя на раскинувшийся под ними город. Медведь занял полкабинки. — Здесь красиво, — тихо сказал он. — Ммм. — А ещё… спасибо. За медведя. И за то, что пришёл. И за то, что улыбаешься на меня, даже когда я липкий и неуклюжий. Геральт перевёл взгляд на него. — Я улыбаюсь не несмотря на это. А из-за. Лютик нахмурился, не сразу поняв. Потом — покраснел, как сахарная вата, смазанная по лицу. — Это… очень… — он зашёлся в поисках слов. — Невероятно романтично с твоей стороны. Совершенно нечестно. Предупреждать надо. Кабинка снова качнулась, и Лютик автоматически придвинулся ближе. Медведь застрял между ними, но Лютик его аккуратно подвинул, уступая место. Геральт положил руку ему на плечо. Просто. Спокойно. Но Лютик замер, затаив дыхание. — Знаешь, — сказал Геральт, глядя на огни внизу, — мне нравится с тобой здесь. Даже если это парк. Даже если сладкая вата. Даже если ты весь в липком сахаре. — Геральт… — М? — Ты… хочешь меня поцеловать? — тихо спросил Лютик, чуть наклоняясь. Геральт посмотрел на него — задержал взгляд — наклонился. И поцеловал. Кабинка медленно опускалась вниз, город возвращался под ноги, но в этот момент было ощущение, будто высота держит их обоих. И медведь в углу кабинки смиренно наблюдал за самым удачным выстрелом вечера.