Последний экстрасенс

В свой лагерь Свечи шли в самом что ни на есть цветущем расположении духа. Особенно сиял Олег: он крепко прижимал обеими руками к груди тотем, который племени вручил Марат, и злобно зыркал на каждого, кто приближался к тотему больше, чем на два метра. В этот раз Олег не собирался никому уступать свою награду, пусть выкусят. — Олег, а вы вообще помните, что тотем не ваш лично? — издевательски протянул шедший позади Артём Краснов. — Победа-то всё-таки общая. На гордо выпрямленной спине Олега Шепса не дрогнул ни один мускул. — Ну и %§#&@ нам эта победа, если за неё не дали еду? — поинтересовалась недовольная Лина. — У Порч хотя бы на один лишний рот станет меньше! Зато у нас — деревяшка, просто блеск! — Никто тебя не обидит, — прошептал Олег Шепс тотему, поглаживая его, — моя прелесть! Свечи, за исключением по-прежнему странно благодушного и вальяжного Левина, которому, казалось, на всё было №*∆$%, повертели пальцем у виска. По прибытии тотем был гордо установлен в хижине, где в числе других ночевал Олег, а он сам устроился рядом — охранять. Поэтому младший Шепс и не дёрнулся, когда Лиза смачным матом вызвала всех на общий сбор к лагерной кухне. И правильно сделал, на его месте автор фанфика тоже бы не пошла, потому что Лиза умудрилась сделать нецензурными даже предлоги. — Где %§~\*№ наша еда? — вопросила ясновидящая уже понятнее. — Пока мы там @$#») &, нас обокрали! В самом деле исчезли все любовно заготовленные с помощью её мачете и ножа Краснова связки бананов. И недоеденный Линой утром кокос исчез! — Нифига не обокрали, — возмутился оказавшийся за спинами экстрасенсов Илья Ларионов. Мгновенно обернувшиеся к нему Свечи так же мгновенно опознали в руках своего куратора те самые бананы и кокос в большом чёрном мусорном мешке. — Вы еду проспорили, я её забираю, всё честно. — Это как это п'оспо'или? — не поняла Керро. — Обыкновенно. Тимофей поставил на то, что Мэрилин Керро поймает Сашу, и вы проиграете конкурс. А всё наоборот произошло. Переварив услышанное, Свечи злобно уставились на Руденко. Тот попятился. — Ну, мы же проиграли! — попытался оправдаться он. — Я видел! Мэрилин поймала Сашу, и он от её хука в челюсть за финишную черту и отлетел! Я ж видел, я говорю! — Ага, в загробной жизни ты это видел, — процедила Петрова. Остальные Свечи зловеще закивали, от чего попятился не только Руденко, но и Илья на всякий случай. — Кто проиграл?! — рявкнул слегка безумно появившийся на пороге хижины Олег. Этого уже Руденко не выдержал, задав стрекача. — Ну $@*»%&, а делать-то что будем? — вопросила Лина. — Ой, такой кипеш, как будто первый раз без закуси! — махнул рукой Левин. Чертыхавшаяся Лиза Петрова наконец взяла в руки свой мачете (она уже не один раз успела пожалеть, что не взяла меч с собой на конкурс) и запечатлела на лезвии любящий поцелуй. Когда она вернулась к племени, Левин уже предусмотрительно смылся. А вот остальным повезло меньше. — Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, — недобро сощурилась Петрова, поигрывая мачете, — кто хочет сегодня поработать? Свечи горестно застонали. *** Племя же Порч вернулось в свой лагерь в подпорченном настроении и двумя кучками. Первая кучка состояла из одного понурого Александра Шепса, вторая — из всех остальных и осуждающе смотрела на первую. Виктория Райдос, привычно высокомерно вскинув подбородок, поджимала губы и качала головой. Череватый тихо и беспрестанно матерился. Гецати изображал из себя скульптуру «Праведное негодование». Ангелина вела под руку прихрамывающую Шевченко. — Легендарный медиум, &<№@*, тоже мне! — бурчала Марьяна с каждым словом всё громче и громче, потому что её никто не останавливал. — Проиграл уже всё и всем! Даже какой-то #$%&§@ умудрился проиграть! Такое же разделение на две кучки сохранялось весь вечер. Краткий список предъявленных Александру обвинений звучал так: проиграл Керро, обставил Керро, вызвался заменить Шевченко, не промолчал по поводу замены Шевченко, слишком медленно прошёл свою эстафету, слишком быстро бегал в конце, проиграл конкурс, заработал чёртовы бананы вместо тотема (к этому моменту Андрей уже доставил проигрыш из племени Свеч, переданный ему Ларионовым)... Полный список доходил до ста тридцати пяти пунктов, и экстрасенсы не уставали придумывать новые. После ужина, который Шепс в этот раз готовил в одиночестве, без обиженного и расстроенного поражением Влада, список пополнился ещё пунктами: «рыба пережарена», «рыба сырая», «рис недосоленный», «рис пересолен» и так далее. Градус осуждения достиг такой степени, что не только Александр поник, но и его чёлка, и все окружавшие лагерь пальмы. Блистала в этот вечер наконец-то Николь Кузнецова, будто и не было недели мучений и забвения. — Слушайте меня, я знаю, что надо делать, — вещала она с горящими глазами. — Я уже играла в «Последнего героя»! Вот слушались бы раньше, мы бы точно выиграли. А вы не слушались, и вот теперь мы в @&<%+&! Выкидывать надо Шепса, понятно? Он же нам всю малину испортил! — О, Николь, и ты тут? — встрепенулась Шевченко. — А давно? Кузнецова в сердцах сплюнула. — Шепса выкидывать надо! — Лепса выслушивать рады? — переспросила Изосимова. — Не, я не спорю, хороший исполнитель, но музыка вообще сейчас не в тему. По делу есть что? Несмотря на проблему с дикцией, успокаиваться Николь Кузнецова не собиралась. Шутка ли — реальный шанс захватить власть в племени! Так что Гецати, член её коалиции, согласился стать её голосом, и после ужина эти двое изображали Олега Шепса местного разлива — ходили от экстрасенса к экстрасенсу и убеждали верить Николь, уже игравшей в «Последнего героя», и выкинуть Александра Шепса. — Так мы точно придём к победе, — повторял за Кузнецовой Константин. — А он только тянет нас на дно... Что? — вопрос этот адресовался от Гецати самой Николь, потому что он ни черта не понимал её жестикуляцию. — Дурак, посмотри, кому ты это говоришь, — прочитал аланский провидец по губам Николь и, развернувшись к своему собеседнику, в упор уставился на Александра Шепса. — Ой. Шепс ему ничего не сказал, только мило улыбнулся и направился к устроившемуся на песке Котову. За всеми событиями этого дня давно уже наступил вечер, а это означало... — Берегись, у него укулеле! — крикнула Марьяна, увидев, как Шепс после коротких переговоров забрал у Юлия музыкальный инструмент. — Ну, теперь нам всем хана, — пробормотала Изосимова. — Господи, прости! Порчи, кто как сумел, разбежались по пляжу, заткнув уши. В том, что Александр Шепс способен извлечь из укулеле что-то гораздо более опасное, чем ТРУНЬ, они ни капли не сомневались. Но странно, что навевающие жуть звуки не торопились проникать в их мозг. Череватый первым рискнул убрать пальцы из ушей и прислушаться, но песню не узнал. — Спокойно, жить можно, — скомандовал он остальным. А вот Виктория, тоже прислушавшаяся, узнала. — На жалость решил давить, да, Саш? Тот ничего не ответил, продолжая перебирать струны. Немного поиграв в «Угадай мелодию», но так ничего и не придумав, экстрасенсы наконец решили отправиться спать: укулеле в руках Шепса оказалось довольно неплохой колыбельной. Весь следующий день Николь Кузнецова продолжала свою агитационно-подрывную деятельность вместе с Гецати. Поскольку она и не думала скрываться, то об этом наконец узнала Виктория Райдос, которая прочитала Порчам обширную семидесятиминутную лекцию, почему Николь ей завидует, сколько процентов одобрения в глазах соплеменников Николь у неё отняла и вообще что Николь ни разу не была близка к лидерству в племени. Бедным Порчам очень хотелось как-то ускорить речь Райдос, но у живого эфира не было такой кнопки. Повезло только Владу: он сбежал на середине лекции, отмазавшись тем, что еду пора готовить. Когда же на остров начали опускаться первые сумерки, экстрасенсы подхватили заранее доставленные в лагерь зажжённые факелы (навершие подозрительно напоминало статуэтку «синей руки») и отправились на специально заготовленную поляну для голосования. В этот раз редакция учла прошлые ошибки, чётко обозначив на карте дорогу и предупредив письмом, что съёмка проходки планируется только у самой поляны. К великой радости Марата ожидание составило всего час, и это с проходкой! Был шанс, что они управятся до вечера... завтрашнего дня. — Здравствуйте, господа экстрасенсы! — начал было Марат, но быстро погасил улыбку, почувствовав на себе недобрые взгляды. Обереги, в этот раз предусмотрительно надетые под футболку, предупреждающе нагрелись. — Гляди-ка на него, мытый, чистенький, &$%, тьфу, — процедила Шевченко. — Укладку ему сделали, — ядовито продолжила Марьяна и внезапно хлюпнула носом. — А мы тут одни... — Марат, когда нас уже в отель заберут? — занервничала Якубович. Ольге было от чего нервничать: многие из тех платьев, что она взяла с собой, уже пришли в негодность и нуждались как минимум в стирке. — Скоро, Ольга, скоро. Мы собрались сегодня... — Чтобы огласить пренеприятнейшее известие, — блеснул знанием Гоголя Череватый и захихикал. — Ваше племя проиграло испытание за тотем, — Марат старался придерживаться выданного ему текста, хотя нытики, то есть, экстрасенсы здорово сбивали. — А это означает, что кто-то из вас сегодня покинет остров и отправится домой. — Я, я, можно я?! — подскочила со своего места Якубович. — Александр, — обратился к тому Башаров, старательно игнорируя любовную ведьму, — как вы себя сегодня ощущаете на первом совете племени? Из-за вас же Порчи проиграли. — &@*%$ из-за него? — возмутился Котов. — Это же Шевченко ногу подвернула. Гецати, до сих пор отмалчивавшийся, неожиданно раздулся в размерах. — Ты что-то имеешь против пожилой женщины? Пойдём-ка поговорим. — Ой-ой-ой, какой у нас Константин смелый в бою против детсадовца! Марьяна, сама того не желая, спасла Котова (или Константина, тут как посмотреть, ведь в настоящем бою Котова ещё никто не видел) от незавидной участи быть размазанным по песку, потому что Константин опять съёжился, промямлил «А я что, я ничего» и исчез за спинами коллег-соплеменников. — Саша? — рискнул напомнить о себе Марат. — Если они хотят меня утопить, пусть топят, — неохотно отозвался старший Шепс. — Знаете, а ведь похоже, что не только ваши соплеменники готовы вас утопить, — подпустив в свой голос интриги, продолжил Марат. — Как вы знаете, в соседнем племени оказался Никита Турчин... — И слава Богу! — хором произнесла вся десятка. — И он организовал для своего племени регулярную новостную газету. Ваш брат, Олег Шепс, дал ему обширное интервью, и он тоже считает, что в проигрыше вашей команды виноваты вы. — А я бы за такое по жопе дала, — задумчиво проговорила Ангелина. — Да там мало по жопе. И поздно, — буркнула Надежда Эдуардовна. — Сам выдвинул и сам теперь не знает, как задвинуть обратно. — На младших братьях гениев природа отдыхает, — вздохнул Котов — Вообще-то мы здесь по другому поводу! — возмутилась непорядком Райдос. — Марат, пора уже начинать, — быстро произнесла Николь, вспомнив, что она хотела на этом совете окончательно показать своё главенство в племени. Райдос уже открыла было рот, но сидевшие рядом Ангелина и Котов своими руками ей его закрыли, пресекая новую лекцию. Тогда Виктория возмущённо засопела. Александр Шепс вздохнул и потёр виски. — Бурак Озчивит, твою мать? — не понял Башаров. — Николь, это не то шоу. Ну, господа экстрасенсы, прошу проголосовать, кто, по вашему мнению, должен покинуть остров после этого дня. Голосование прошло бодро, но почему-то всё равно заняло больше времени, чем рассчитывала редакция. Окончательно стемнело, вышла полная луна, где-то далеко отчаянно и тоскливо завыли пустые желудки племени Свеч. Олег Шепс как всегда солировал. Обладавший каким-никаким слухом Юлий Котов то ржал, то сидел с таким лицом, будто Марьяна выбила ему половину зубов, а остальные все скопом заболели. Притащив с результатами голосования к месту ведущего и слегка надорвавшись, Марат (после того, как его откачали) вытащил аккуратно (но неидеально) сложенный вчетверо листок с первым именем. — Виктория Райдос. — Та скорчила пафосно-недоумённую гримасу. — Десять баллов. Влад Череватый — десять баллов. Ангелина Изосимова — восемь... Да вы охренели, что ли?! — от взмаха руки возмущённого Марата неподъёмный прежде ящик усвистал мимо голов экстрасенсов куда-то вверх. Райдос восхищённо-завистливо вздохнула: ей с кастрюлей до такой ловкости было пока далеко. — Вам надо было одно имя написать, идиоты, одно, а не каждому выставлять оценки. Вот это кто сделал? — Марат гневно потряс бумажкой. — Виктория, вы?! — А шо, она могла, — задумчиво протянул Влад. — Она весь прошлый сезон Геле оценки занижала. — А себе десятку, не меньше, — ехидно захихикал Котов. — Вы просто мне завидуете, вот и всё! — заявила раскрасневшаяся Райдос. — И это не я! Я бы так неаккуратно лист не согнула. Вон там, отсюда вижу, несимметрично. Явно рука Константина. — А что сразу я? — тоненьким голоском испуганно вопросил тот, и в этот момент на поляну, аккурат между Маратом и Порчами, шмякнулась небольшая, размером с индюшку, тушка птицы. Рядом хлопнулся пустой уже ящик для голосования. И тишина... и мёртвые с косами стоят. Марат не успел сделать и шага в сторону птицы, как со своего места сорвался Котов. Мощный прыжком он схватил труп несчастной твари и в красивом перекате метко — метко! — отдал пас Марьяне. То, что Романова при этом завалилась на спину, задрав вверх ноги аки биатлонная мишень, ну... она была не готова. — Юлий, это моя добыча вообще-то! — возмутился Марат. — Что упало, то пропало! — пропел мистик звука, возвращаясь на своё место. — Ля ты крыса... Юлий, ты ж вегетарианец! — Так я не для себя, я для семьи! — У тебя нет семьи! Котов, выпрямившись в полный рост возле сидевших полукругом Порч (и торчащих вверх ног Марьяны), трогательно прижал руку к сердцу. — Моё племя — моя семья! — произнёс он. Подавился смехом Череватый. Тогда Башаров, снова повернувшись к этим наглым, жадным ворюгам экстрасенсам, грозно расправил плечи. А вы что думали, съёмочную бригаду тут по ресторанам водить будут? Ещё и поселят в номере Президентский-ВиАйПи-Лухари-Лакшери-Вилладж? Ага, щаз! Нет, гостиница работникам шоу досталась не трёхзвёздочная, и даже не двухзвёздочная: у неё имелась всего одна звезда, и еду там надо было готовить самим. Всё практически как на острове, только крыша над головой есть... правда, ещё не факт, что хижины племён менее надёжны, чем гостиничная. Ну и бюджет на питание, само собой, кот наплакал, так что извините, Марат мяса же не ма па сис жюр, и за эту заморскую курицу он собирался биться до последнего! — Значит, так, — заговорил он угрожающе, — слушайте меня внимательно, вы... Племя Порч дружно оскалилось. Кто-то даже и зарычал. Хотя возможно, это испортила воздух Марьяна. Марат замер. Куриный бульон, куриные котлетки и биточки, жареные ножки и крылышки прощально помахали ему и растворились в воздухе. Рычание усилилось. Ну, хорошо, это не Марьяна. — Марат, осторожно! Дикие животные! — взревел кто-то дурниной за его спиной, и на полянку выскочили двое младших редакторов. Если Марат не ошибался, именно им после обучения от местных егерей вручили ружья со снотворным — зверей отпугивать. Башаров не успел моргнуть и глазом, как практически все Порчи в разных позах прилегли поспать. Из каждого при этом торчало по дротику со смешными разноцветными кисточками. В Романову, несмотря на меньшую площадь поражения, попало сразу три. А вот в Викторию — ни одного: падая, сидевший рядом Шепс умудрился прикрыть её собой. — Марат!.. Очередной дротик угодил Райдос прямо в лоб, и она опрокинулась не хуже Марьяны. — Ну, теперь вся утка наша, — пробормотал Марат, споро вытаскивая птицу из цепких пальцев Романовой. Воровать куриц ему ещё не приходилось, но, как говорил Олег Шепс, против конкурентов все средства хороши!