Комнатный

***

Я врываюсь в бордель. В руках держу конверт с деньгами. Весь потный, грязный. Звуки двойные, голова кружится. Кажется, ещё пару секунд, и я ебнусь на пол, засну прямо тут. Атмосфера сегодня унылая. Не сказал бы, что обычно здесь весело, как на пинг-понг-шоу, но если приглядеться — рожи дамочек, уборщиц и охранников как одно. Сожаление. Поднимаюсь на второй этаж, сразу иду к комнате Хуана. Его там нет. Стены съезжаются. Блять. Я медленно оборачиваюсь. Ну, с-сука, нет же. Дверь коробки открыта нараспашку. Так, как я всегда мечтал её открыть — чтобы вывести его. Но теперь эта щель была черной дырой, высасывающей из меня всё. Дыхание сбивается. Сердце, кажется, сдавливается и проползает между прутьев грудной клетки. — Микки, — хочу крикнуть я, но получается тихо. Или в голове. Я за миллисекунду одолеваю коридор и вот оказываюсь над ним. — Ты, Рэнди, в этой истории самая главная мразь. В глазах темнеет. Пол продавливается под ногами. — Он был идеальным, — Хуан разводит руки в стороны. По его щекам текут слезы. Дыхание становится чаще. — Ничего не хотел. Ни о чём не просил. Не мечтал. А потом пришёл ты. Обнажённый Микки лежит на кровати. Его руки раскиданы в стороны. Он смотрит на меня. Но уже не видит. Я не успел.

***

Я чувствую чужое присутствие сзади. Хуан кладет свой подбородок мне на плечо, обхватывает мою талию руками и шепчет: — Надежда сожрала его заживо, — его голос вдруг стал спокойным, — удивительно, как секс и смерть хорошо сочетаются. Хуан медленно улыбается, его длинный язык высовывается и демонстративно-медленно проводит по верхней губе. Ебаная сволочь. Или нет? Нет. Это я сволочь. — Спасибо, что научил меня выбирать, — говорит Хуан писклявым голосом, озвучивая Микки, как куклу в кукольном театре. Я сдерживаю влагу в глазах. Очень дрожащим голосом спрашиваю, боясь услышать ответ: — Зачем ты раздел его? Мой голос становится выше на тон. Хуан отвечает только через минуту тишины: — Чтобы ты запомнил, что последним, кто его раздел, был не ты. — Почему... Что случилось? — я моргаю, и капля все-таки течёт по моей щеке. Я достаю из сумки плюшевую, большую кофту. Аккуратно приподнимаю Микки, надеваю, пряча его наготу. Ему бы понравилось обнимать эту теплую от лежания рядом с термосом пижаму. — Туберкулёз. Но в первую очередь — ты. Он отказывался есть, отказывался пить. Он не укрывался ночью одеялом. Из-за тебя он был так истощен. Ты ускорил процесс. Я тыкаю в него конвертом: — Вот, блядь, забери! — Ай-ай-ай. Даже сейчас. Пытаешься вызвать вину. Но знаешь... Меня заводит твой... — Отдай мне тр... Микки! Хуан с показной нежностью гладит меня по щеке мокрой от его же слез ладонью. — Теперь нас объединяет горе утраты. Общая любовь. Так может, разделим эмоции в постели? И внезапно он начинает рыдать. Рыдать так, как даже от него я не ожидал. А от такого, как Хуан, ожидать можно всё, что угодно. Он размазывает сопли по лицу, утирает глаз кулаком, как ребенок. Садится у кровати Микки, обнимает свои колени и шепчет что-то про рагу из кролика. Его рыдания громкие, но никто не приходит. Все уже свыклись. Я подсовываю руки под его спину и колени. Я боялся, что он окажется тяжелым. Но он ужасно легкий. Хуан продолжает говорить про мечту, что выгрызла его внутренности, оставив лишь шкурку. И это чистая правда. Голова его безвольно запрокидывается на мою руку, и я инстинктивно прижимаю ее к плечу, как делают с уснувшими детьми. Только он не спит. И никогда уже не проснется. Это осознание ударило меня в солнечное сплетение, когда я делал первый шаг к выходу. Сейчас, под светом Луны, его кожа кажется по-настоящему сказочной. Не мертвенной и не фарфоровой. Такой, какая есть только у Микки. Мы вдвоем лежим на траве. Микки смотрит в небо. Молчит. Смог разошёлся, открывая звезды. Специально для него. Холодный ветер дерет лицо, мокрые следы лишь усугубляют. На Микки огромная кофта, которая так велика. Но, думаю, греет.

***

Давать надежду и уходить, оставляя гнить. Медленно. Искать замену Аляске, приходить к Микки. Ненавижу это место. Ненавижу эти звезды. Ненавижу ту любовь, что разрушила грань между спасением и уничтожением.