christmas gift

– Это так нечестно! Самый младший чертыхается и с еле сдерживаемым негодованием ходит кругами, в то время как его старшие спокойно наблюдают за данной сценой. Чжоу Аньсинь — кот, все это знают. Успокоить бешеного кота практически невозможно, особенно если его нельзя словить и заставить сидеть на месте.  – Аньсин-а, скоро у нас закружится голова от твоих метаний, присядь уже, – Санвон рукой медленно подзывает к себе, в то время как Лео кивает, вставляя трубочку в пакетик с соком и начиная пить. Фудкорт парка неподалёку от университета стал «тем самым местом», где все могли собраться до или после пар. На улице уже была середина сентября, а потому все любители свежего воздуха проводили время на улице, наслаждаясь последними тёплыми днями и слабыми солнечными лучами. – Не сидится мне! – Чжоу чуть ли не взвыл, но вопреки своим словам подошёл к общему столу и сел между Санвоном и Арно, который меланхолично поглядывал на младшего. Он кладёт руки на подлокотник, откидываясь на спинку. – Я не соулмейт Лин, между нами всё кончено. Как я могу просто сидеть? – Так это же ты её бросил, – Ли старший, сгорбившись над столом, смотрит на него исподлобья и озадаченно приподнимает бровь, – Разве нет? Цзяхао локтем бьёт Лео в бок, чтобы тот заткнулся, а сам кидает обеспокоенные взгляды на своего младшего — тот закрывает ладонями лицо и сдавленно стонет. Австралиец шипит, потирая место удара, но послушно затыкается и извиняется, а его парень тихо хихикает и улыбается. Если кто-то спросит, каким образом сформировалась данная компания, то никто не сможет дать подробного ответа. Лео и Хао — одногруппники, непонятно как нашедшие общий язык. Возможно причиной тому послужил факт, что они иностранцы, а может их дружбе поспособствовала интровертность. Когда они сблизились и стали гулять, Лео познакомил его со своим соулмейтом, а вскоре Цзяхао привёл в компанию и Аньсиня. Младший являлся давним другом семьи и вслед за своим гэгэ прилетел в Корею. – Проехали, я не хочу это обсуждать, – юноша насупился и надул губы, становясь похожим на маленького ребёнка. Он берёт в руки свой чай, который заранее был заказан внимательным Арно, и начинает пить. Старшие вздохнули, мирясь с капризностью, которая переодически давала о себе знать. Расставание — дело не самое приятное, а послужило этому то, что у уже бывшей девушки Аньсиня проявилась метка. Всё бы ничего, потому что у младшего её до сих пор нет, но, как оказалось, такая же метка была у парня, которого ей в женихи подобрали родители. Удачное стечение обстоятельств для родственников будущих молодожёнов и не самое приятное для юного китайца. Спустя минут двадцать пустой болтовни без участия Чжоу, который продолжал молчать, двое старших начали собираться. У них выпускной год в университете — дипломная работа не за горами, а значит времени на досуг всё меньше и меньше. Лео целует своего парня в щёку на прощание, пока тот мило кривится, а Арно гладит друга по плечу. Тот сразу же накрывает его ладонь своей, несильно сжимая и заглядывая в чужие, бездонные глаза. – Всё будет в порядке. Если что-то будет нужно — напиши мне, хорошо? – он дожидается кивка, неуверенно убирая руку и задерживая её в воздухе, будто собираясь сделать что-то ещё. Не осмелившись позволить себе большей своевольности, он отходит, не сводя глаз с Чжоу, и они с Ли старшим уходят, начиная разговаривать о своём. Санвон допивает свой уже остывший кофе и подозрительно щурится, растягивая губы в улыбке. Поникший Аньсинь пристально смотрит на него пару секунд, прежде чем начать улыбаться в ответ. – Я знал, что ты хочешь обсудить это именно со мной, – Ли победно ухмыляется, когда младший не отрицает и лишь смущенно переводит взгляд. – Рассказывай давай. Юноша медленно выпрямляется под пристальным взглядом и, глубоко вздохнув, начинает монолог: – Я даже не знаю с чего начать, честно говоря. Это правда, что я предложил расстаться, но по факту это было обоюдное решение. Это буквально жених, которого выбрали её родители, так как я могу тягаться с ним? Когда метка ещё не проявилась — у этих отношений был ещё хоть какой-то шанс, но сейчас это тупик. Я правда был счастлив с ней и желаю ей всего самого лучшего, но мне самому обидно и грустно, потому что… – китаец тараторит, будто готовил свою речь всё время, что сидел молча. – Не знаю. Я думал, что мы соулмейты, понимаешь? Зря надеялся. Санвон кивает, задумчиво отводя взгляд и жмурясь от яркого солнца, что выглянуло из-за деревьев. Он берёт руку друга в свою, сжимая и давая понять, что он рядом. Аньсинь сжимает в ответ. – И она просто ушла к этому своему жениху? Разве ранее она не противилась идее брака по расчёту и говорила, что будет с тобой? – Он же её соулмейт, конечно она ушла к нему, – Аньсинь хмурится, будто Санвон задаёт максимально глупый вопрос. На самом деле так он и считал. – Просто… я не совсем понимаю этого поступка, – кореец делает паузу, подбирая слова, в то время как младший подаётся вперёд, заинтригованный началом наверняка долгой бравады. – Быть с соулмейтом это хорошо, но ведь это не обязательно. Настоящая любовь существует не только между соулмейтами, её можно создать и до появления метки, и после с тем, у кого она совершенно другая. Метка не определяет тебя как человека и не прописывает полностью твою судьбу. Чжоу хмурится, откидывается на спинку стула и убирает руку, всем своим видом говоря, что старший несёт чепуху. Зачем быть с человеком, который не предназначен тебе судьбой? Тем самым ты лишаешь настоящего счастья и себя, и партнёра, и ваших соулмейтов тоже. Все четыре в проигрыше из-за эгоистичности пары человек, что решили пойти наперекор судьбе и её планам. – Тебе легко говорить, ведь ты уже нашёл своего соулмейта. Посмотрел бы я на тебя, когда ты был без метки, – младший усмехается и скептично поглядывает на своего хёна. В ответ на это Санвон лишь равнодушно пожимает плечами. – Я всегда знал, что мы с Лео будем вместе. С самой первой встречи в свои шестнадцать я был в этом уверен. Даже если бы у нас были другие метки — мы бы не смогли друг от друга отказаться. – Подожди, что? – кот проявляет любопытство и вновь устанавливает физический контакт, хватая Санвона за руку. – Вы никогда не рассказывали как всё началось. Можно поподробнее? – А что рассказывать? Мы познакомились, когда учились в Школе Искусств Ханлим. Я учился на втором курсе отдела практического танца и из-за своей упрямости часто оставался тренироваться до позднего вечера, а Лео так увлекался музыкой, что забывал обо всём на свете. Одним вечером, собираясь домой, я услышал чарующий вокал из зала кафедры прикладной музыки. Голос был так хорош, что я не смог сдержать любопытства и решил подсмотреть, а в итоге, кажется, влюбился с первого взгляда, – Санвон мечтательно вздыхает, на пару секунд закрывая глаза. — Я целую неделю восхищался сквозь щель дверей, а этот придурок даже не заметил. Мне пришлось с ним познакомиться раньше желаемого, потому что Пак Чонсон меня спалил и сдал ему. Он тоже был из отдела практического танца, но старше на год, потому и дружил с Лео. Аньсинь смеётся, когда старший сжимает руки в кулаки и рассказывает, каким неловким выдалось знакомство; как в итоге он расквитался с Паком, когда заметил, что тот залипает на первогодку с очаровательными ямочками и кошачьими глазами. Далее Санвон рассказывает об их сближении, о том, что через месяц они уже были неразлучны, а китаец умиляется, представляя все сцены в своей голове, будто видел вживую. Эти двое — идеальный пример соулмейтов, которые живут счастливо в мире и гармонии. Оно ведь и к лучшему, что они с Лин расстались, верно? Каждый будет счастлив со своим соулмейтом. – Именно по этой причине я считаю, что не стоит слепо верить меткам. Мы с Лео примагнитились за три года до появления его метки и четыре — моей, – заканчивает Ли, чем заставляет друга изогнуть бровь. – Ты только что рассказал мне чудесную историю о любви двух соулмейтов, а потом обесценил вашу связь? Даже если метка проявилась позже, вы всё равно были предназначены друг другу судьбой, поэтому и сложилось так удачно, – Чжоу начинает в шуточной манере бить своего хёна кулаком, а тот смеётся и поднимает руки в качестве капитуляции. – За год, что у Лео была метка, ты не переживал, что у тебя появится другая? – Честно? Нет. Я был убеждён, что несмотря ни на что не брошу его, а он — меня, – кореец опускает голову, замолкая на пару секунд, смотрит в чужие глаза исподлобья и заговорщически улыбается. – Но однажды, когда мы ездили на море сразу после дня рождения Лео, я впервые увидел его метку. Она находится на левой лопатке, поэтому не так-то и просто разглядеть, да и я сам не просил показать. Я шёл за ним по разгорячённому песку и прожигал взглядом эту чёртову метку, запомнил все очертания. В тот день я дал себе слово, что больше не буду на неё смотреть, ведь в следующий раз должен увидеть её на своём теле. Я сдержал обещание — так и произошло. Санвон поднимает вверх низ кофты, обнажая узкую талию с левой стороны. Китаец когда-то случайно увидел часть метки и знал её местоположение, но сейчас впервые рассматривает её полностью. Это был странный рисунок — будто непрерывная линия, переходящая от клыков (львиных?) в цветок розы. Необычно и красиво. – Ты так легко заметил метку Лео, – задумчиво говорит Чжоу. Он осознаёт, что не видел метку Цзяхао ни разу за три года. Если уж на то пошло, то он даже не знает, где она. Старший редко оголяет свои части тела, предпочитая стилизацию и часто накидывая что-то поверх даже обычной рубашки. Конечно, они не раз ночевали друг у друга, но старший всегда был в футболке и домашних штанах, которые мешали взору найти метку. Аньсинь всё ещё противится этой мысли, но он сам тщательно игнорирует существование соулмейта у своего друга. Имеется что-то ревностное по отношению к этому, что-то, что он не в силах объяснить. По крайней мере, Хао сам ни разу не упоминал метку, не пытался показать, поэтому, как кажется младшему, всех всё устраивает. – Я увидел только потому что мы тогда поехали на пляж. Лео редко оголяется даже сейчас, когда мы встречаемся, поэтому шансов кроме той вылазки у меня, наверное, не было. Если бы только я сам не полез к нему с расспросами, конечно, но, как уже было сказано, мы не сильно на эти метки обращали внимания. – Точно, расположение играет большую роль. Интересно, мою тоже будет трудно разглядеть в повседневной жизни? Поскорее бы получить метку и найти своего соулмейта, – мечтательно и слегка взбудораженно говорит Аньсинь, переводя взгляд на лицо радостного и гордого парня. – А ты уверен, что тебе понравится выбор судьбы? Вдруг это окажется твой неприятель или, быть может, парень? Это может быть кто угодно. Даже тот, кого ты уже знаешь, – Ли заговорщически улыбается, но проказливое выражение лица сменяется обеспокоенностью. Чжоу сжимает губы в полоску, замолкая на некоторое время. Иногда он задумывался об этом и, возможно, отчасти боялся. Ладно неприятель, но отношений с представителями своего пола у него ещё не было. Но ведь у Лео и Санвона всё в порядке, верно? У любви нет пола, значит переживать не о чём. – Я думаю, что в любом случае приму и обрадуюсь выбору судьбы, – голос уверенный и твёрдый, а губы расплываются в нежной улыбке. – Боже, ты такой же фаталист, как и твой обожаемый Хао-гэ, – Ли смеётся и Аньсинь не может не смеяться вместе с ним, мило морща нос. В этот момент на телефоне младшего, что покоился на столе, высвечивается уведомление. Санвон, тайком заглянувший на экран, тянуще и игриво говорит: «Вспомнишь лучик, вот и солнце — идеальный тайминг». arno: у судьбы свои планы и я уверен, что ты обязательно найдёшь своё счастье. всему своё время, син-а~ Широкая улыбка не собирается сходить с лица, а взгляд наполняется всепоглащающей нежностью. Всё-таки они правда с Арно во многом похожи.

***

В начале декабря внутреннее напряжение становится неконтролируемым, ведь осталось меньше месяца до проявления долгожданной метки. Аньсинь уже отпустил свою прошлую влюблённость и иногда даже лайкал фотографии Лин с её новым парнем в инстаграме. Они прекрасно дополняли друг друга и планировали через полгода пожениться. Лео и Хао были сильно заняты на учёбе и они уже не могли собираться вчетвером, как раньше. В свободное время они любили отдыхать порознь — Лео любил поваляться в своей кровати, пока Санвон читал ему книги и гладил по волосам; Арно же всё время старательно уделял Аньсиню, зная, как сильно ему была необходима поддержка. Отсутствие соулмейта его не сильно смущало, он говорил, что ждёт и не спешит находить. В один из выходных, когда Цзяхао всё же удаётся выделить целый день, они идут гулять по городу. Чувствуется дух приближающегося Рождества — повсюду огни гирлянд, цветная мишура, игрушки в красно-зелёных тонах и яркие улыбки. Даже отсутствие снега никак не может умалить радость от предвкушение грядущего праздника. Чудеса и только. Юноши забегают в китайский ресторан за обожаемым хотпотом, много болтают и смеются. Они вспоминают родину, свои семьи, забавные истории из детства — как никак дружат они уже более пятнадцати лет. С самого знакомства Хао, как старший, всегда заботился о своём диди. Широкие плечи стали для Аньсиня безопасным убежищем, потому он, не сомневаясь ни минуты, сразу переехал в Корею следом. Было в нём что-то цепляющее, что не может оставить равнодушным, а разлуки не хотелось. Они проходятся по магазинчикам в поисках подарков для своих друзей. Аньсинь запомнил, какую книгу давно хотел купить Санвон, но жаба душила отдавать за неё столько денег («хотя она определённо того стоит!»). Он договорился с Лео, что подарит эту книгу вместе с Цзяхао, потому со спокойной душой покупает её и они идут за подарком для Лео. Чёрт знает, что ему нужно и хочется, поэтому старший предложил купить виниловый проигрыватель и несколько пластинок. В том же магазинчике Чжоу натыкается на темно-синий шарф и думает, что стоит его купить для старшего. Не как подарок (он уже давно готов), а просто чтобы было — Цзяхао тот ещё модник и потому ходит с голой шеей, не дай бог простудится и сляжет с температурой. Точно такой же, но красный шарф покоится на шее младшего. Кивнув самому себе, он совершает очередную покупку и идёт к другу, который тщательно изучает полку с маленькими побрякушками и сувенирами. Похоже, ему очень понравились снежные шары. – Хао-гэ, я и тебе кое-что купил. Это не окончательный подарок, но тебе точно пригодится. Арно резко поворачивается, вопросительно смотря в глаза, переводит взгляд на пакет в чужих руках. Он осторожно забирает его, заглядывая и находя тёплый и с заботой сложенный подарок. У Хао в глазах благодарность и озорные искорки и Аньсинь, честно, не знает никого, чьи искры сравнились бы своей ценностью. Он глубоко кланяется и сразу же оборачивает шарфом свою изящную шею, не сумев сдержаться от примерки. Ему безумно идёт. Для младшего видеть своего гэгэ таким радостным — сплошное удовольствие, ведь в последнее время он зачастую сильно уставший и вымотанный. Из-за немногословности Чжана может показаться, что они не сильно близки, но именно он всегда был на стороне Аньсиня, поддерживал его и был рядом. Они так давно не проводили беззаботно вместе досуг, что младший совсем забыл о комфорте, которым окутывает его чужое присутствие. Об улыбке, что заставляет сразу же улыбаться в ответ. Выходя на улицу, они сразу видят хлопья снега, что игриво опускаются на землю, начиная покрывать его белой пеленой. Погода тёплая, нет и дуновения ветра, а потому сцена напоминает и навевает атмосферу снежных шаров, которыми любовался Хао. Аньсинь цепляет взглядом пару, что стояла в паре шагов от них и восторженно говорила о первом снеге, и ему кажется забавным и милым, что он встретил его со своим гэгэ. Снежинки путаются в волосах, оседают на только что подаренном шарфе, а Чжан открывает рот и высовывает язык, чтобы поймать хоть одну из них. Когда ему это удаётся, то он начинает звонко смеяться, заражая настроением и своего младшего. Арно ярко улыбается и Аньсинь хочет, чтобы он улыбался так всегда.

***

Сегодня двадцать четвёртое декабря и Аньсинь уже не выдерживает. Он так долго ждал завтрашнего дня, что его ближайшее наступление вызывает невроз. Иногда он замечает, что руки начинают трястись, а зубы нещадно терзают губы. «Спасибо за дурную привычку, гэгэ» — думает он. День рождения совпадает с Рождеством и это, вроде бы, круто, но в то же время не очень. Чжоу эгоистично хочется больше внимания к себе, по крайней мере не уделять его так много другим, но это неправильно. Он решил отметить этот знаменательный день с компанией друзей и, на самом деле, не совсем понимает своего отношения к этому. Они станут первыми, кто застанет тайфун в виде первозданных эмоций. Все заняты своими делами, нужно успеть всё закончить до завтра. Сам день пролетает моментами скоротечно, а некоторые часы будто длятся вечность. Чёртовы качели заставляют Чжоу хотеть выть и изнывать от предвкушения, но он достаточно неплохо держится. По крайней мере, ему так кажется. Ночью не спится. С наступлением полуночи каждые пять минут Аньсинь срывается с кровати, начиная проверять своё тело на наличие метки, но каждый раз это заканчивается провалом. То, что метка может проявиться в любое время, является общеизвестный фактом, но так хочется, чтобы это случилось как можно скорее. Все твердят, что ты сразу понимаешь, что она появилась, но никто не может объяснить, как именно это происходит и какими ощущениями сопровождается. Информации ноль. Из раздумий вырывает оповещение о новых сообщениях и юноша даже не сомневается в отправителе. Кто ещё может писать ему в половину третьего ночи? Он усмехается и тянется к телефону, морщится от яркого экрана и с улыбкой читает сообщения. arno: завтра ты наконец увидишь меня с блондом, я покрасился вчера arno: только закончил готовиться к проекту и ложусь спать — теперь не нужно будет о нём думать в ближайшее время arno: знаю, что ты переживаешь и тоже не спишь, но постарайся как следует. сладких снов, аньсин-а~ xin: жду с нетерпением, мы давно не виделись! уверен, что тебе очень идёт ^^ xin: уже засыпаю. спокойной ночи, хао-гэ~ Когда глаза уже начинают слипаться, юноша мельком цепляется за мысль, что до сих пор не видел метку Цзяхао. Завтра он получит собственную метку и у него начнётся долгий путь поиска своего соулмейта, но он всё ещё упрямо не хочет думать о том, что же будет с его другом. Не хочет принимать, что у Чжана будет кто-то ближе и ценнее, чем он. Непонятно и дико, слишком эгоистично. Младший обязательно попросит показать метку сразу же, как выдастся возможность. С этими ускользающими размышлениями он проваливается в свой обещанный сладкий сон.

***

Отмечать решили в китайско-корейском ресторане: заказали себе по несколько блюд и дополнительно общие закуски и салаты. Декор и атмосфера идеально распологали к себе интернациональную компанию, а стол находился достаточно низко, чтобы вокруг него разложили пансок, чем воодушевил посетителей. Как именинник, Чжоу вызвался оплачивать счёт сам — родители отправили крупную сумму для празднования с размахом. Двадцать лет, как никак, юбилей и день проявления метки. Слишком важное событие, чтобы не запомнить его на всю жизнь. Почти все уже успели обменяться подарками. Сладкая парочка подарила Цзяхао парфюм Chanel 1957, который он хотел попробовать, а младшему — очки от Chanel с сертификатом на мастер-класс по вокалу у одного из лучших педагогов. Запомнили, что он желал научиться петь. Китайцы вручили собственные подарки, Чжоу тоже сразу передаёт коробочку другу. Открыв его, блондин видит изящный серебряный браслет в минималистичном стиле и его глаза широко распахиваются, устремляя взгляд на младшего. Тот протягивает левую руку вверх, показывая точно такой же на своём тонком запястье, и старший расплывается в улыбке, сразу цепляя украшение на себя. Браслеты дружбы. Заводится непринуждённая беседа, где каждый рассказывает, как напряжённо провёл последние дни. Макнэ пытается отвлечься, слушая своих друзей, но еле справляется с желанием отойти в туалет и вновь исследовать своё тело. Он знает, что метки нет, но до покалываний на кончиках пальцев хочется уже увидеть. – О, Арно! – вырывает его из мыслей чужой мягкий голос. – О? Джунсо? – Лео реагирует быстрее, пока Хао разворачивается и пытается разглядеть незваного гостя. – Лео, и ты тут! Старшие извиняются и отходят поговорить со своим знакомым чуть подальше, чтобы не смущать младших. Аньсинь замечает, с каким нежеланием Цзяхао уходит, провожая его взглядом, и озадаченно смотрит на Санвона, а тот пододвигается ближе и начинает вполголоса рассказывать: – Это Джунсо, их одногруппник. Насколько я знаю — ему нравится Арно-хён, но у них разные метки. Даже несмотря на это он не сдаётся, хоть ему было уже отказано и не раз. Кулак сам стучит по столу, честно. Это произошло на таком глубоком подсознательном уровне, что китаец сам на секунду испугался наравне с Ли. Он цедит сквозь зубы, что старший ни разу об этом не рассказывал, и чувствует, как внутри закипает злость. Они же лучшие друзья, почему Хао скрыл эту информацию? В ту же секунду, как он начинает вариться в своих чувствах и вскипать сильнее, между ключицами ощущается лёгкое покалывание. Все чувства будто сняло рукой, а в голове словно щелчком появляется осознание — это оно. Широко раскрытыми глазами Аньсинь смотрит на Санвона, который уже не менее усердно разглядывает достаточно глубокий V-образный вырез на шелковой рубашке. – Вау, – выдыхает кореец. – Впервые вижу, чтобы метка проявлялась прямо на глазах. Завораживающе. Младший с трудом сжимает в кулак начавшие трястись руки, громко сглатывает, прежде чем достать телефон из кармана и рассмотреть в камере её. Меж ключиц вырисовано сердце, обвитое змеёй, будто она вот-вот сожмёт его в своих тисках и оно лопнет. Юноша рвано выдыхает, наконец почувствовав долгожданное облегчение. Он прикрывает глаза, чтобы унять лёгкое пьянящее головокружение, когда слышит голоса возвращающихся хёнов и гнев вновь вырывается из потаённых недр. Резко подскочив со своего места, Аньсинь не даёт Хао присесть, стремительно утягивая с собой за руку в сторону туалета. Озадаченный Лео смотрит на своего парня, а тот растерянно пожимает плечами, сам не до конца разобравшись в ситуации. В туалете Чжоу не разворачивается, сразу припадая руками к раковине и рассматривая в отражении зеркала метку, что теперь гордо красуется у всех на виду. Арно щурится, пытаясь в темноте лишь частично освещённой уборной рассмотреть чужую кожу, но его попытка прерывается достаточно требовательным голосом: – Почему ты не рассказал мне о Джунсо? Старший хмурится, переводя взгляд на чужие глаза в отражении зеркала. Он знает, что тот зол, чувствует это, но не может понять почему именно. Такое поведение ему совсем не свойственно. – Посчитал, что это не обязательно. Ты ведь и сам не рассказываешь о своих многочисленных поклонницах, которым отказываешь, поэтому я подумал, что и с Джунсо такой же случай. Камень, кинутый в чужой огород, возвращается в собственный, раздражая этим ещё больше. Аньсинь понимает, что старший прав, подобные моменты не всегда стоят упоминания, как он считал, но это никак не помогает ему успокоиться. Он готов прямо сейчас задохнуться от распирающего негодования. Глупо на такое злиться или обижаться, но он ничего не может с собой поделать. А если так подумать — злость ли это? Да, определённо. Но почему злит именно Джунсо, а не только факт сокрытия? Макнэ видел, как тот скользнул оценивающим взглядом по Хао, и это вывело из себя. Ему что, мёдом намазано? Да, он выглядит чертовски обворажительно и горячо в самой обычной хлопковой рубашке, а леопардовый шарф обрамляет изящную шею. Да, его недавнее решение покраситься в блонд было лучшим. Да, сложно оторвать взгляд. И что? …Господи, о чём вообще он думает? Он ревнует своего гэгэ к человеку, который даже не является его соулмейтом. – Син-а, у тебя… проявилась метка? И этот вопрос, словно ледяная вода, окутывает младшего, отрезвляет и заставляет вспомнить ночные мысли, в которых он пообещал самому себе впервые осмелиться узнать, что же за метка у Арно и где она находится. – Хао-гэ, покажи свою метку. Чжан на пару секунд застывает, пытаясь переварить сказанное, но почти сразу тонкие пальцы начинают цеплять пуговицы и расстёгивать их. Аньсинь в нетерпении резко поворачивается, пристально следя за движениями проворных рук. Когда наконец перед глазами Арно оказывается метка, пальцы на пару секунд задерживаются на четвёртой пуговице и начинают трястись. Он оттягивает ткань в сторону, обнажая левую грудь и показывая метку прямо под ней. Сердце, скованное змеёй. – Я боялся, что это будешь ты… Но вместе с тем очень сильно надеялся, – выдыхает блондин, убирая руку и вновь пряча метку под тканью рубашки. Достаточно незаметное место для человека, который всегда тщательно укутан. Аньсинь громко усмехается и опускает голову, не веря своим глазам. Его руки сжимаются в кулаки, все тело потряхивает. Он точно правильно разглядел её? Это не было плодом больного и бурного воображения? Может воспалённый от ревности мозг воспринимает желаемое за действительное? Возможно он придумал даже фразу, сказанную старшим? Ему нужно удостовериться, нужно знать наверняка. Именно поэтому юноша осторожно поднимает голову, а трясующаяся рука тянется к рубашке, вновь отодвигая ткань. Это точно такая же метка, как у Аньсиня. Не понятно даже, удивлён он или нет, противоречия съедают изнутри. Будто бы ответ всегда был под носом, но он его отчаянно игнорировал, не желая сталкиваться с правдой. Однако они тут, стоят, опустив головы, и даже не знают, что делать с новыми обстоятельствами. Тишина давит напряжением, а Арно почти искусал губы в кровь, потому Чжоу решает начать действовать первым. Он отпускает рубашку и подносит руку ближе к подтянутой груди, кончиками холодных пальцев опаляя невесомыми прикосновениями обнажённую кожу. Большим пальцем он поглаживает змею, будто пытаясь задобрить, попросить пощадить и дать шанс собственному сердцу на любовь. – Хочешь ты того или нет, но я — твой соулмейт. Смирись, – едва слышный шёпот. Плечи Цзяхао подрагивают, а голос рвётся наружу, окутывая пространство тихим и мелодичным смехом. Он даже не удивлён таким поведением своего младшего. Блондин быстро подносит руку к чужим ключицам, с нежной улыбкой смазанно поглаживая большим пальцем метку. Он убирает руку и залезает в карман брюк, достаёт маленькую коробочку, пока юноша напротив дёргается от мимолётного прикосновения и пробивших тело мурашек. Хао молча открывает её, показывая кулон в виде сердца на тонкой серебряной цепочке. Пальцы ловко подбирают украшение, а его взгляд, тихий и неуверенный, сам стал вопросом: «можно?». Чжоу кивает. Забавная она, судьба. Кулон точь-в-точь совпадает размером с меткой и висит на том же расстоянии, где она находится. – Это медальон, внутри можно что-то хранить. Я пока положил туда красные нити из браслетов, которые мы получили, когда в последний раз отмечали Фестиваль фонарей. Ты же порвал свой браслет у меня дома полгода назад и хотел выкинуть, но забыл, а я… Я не смог, поэтому оставил себе на память. Сердце Чжоу пропускает удар, а сам он на пару секунд забывает, как дышать. Он понял, по какой именно причине тот хотел вручить подарок наедине, ведь интимность момента была настолько сокровенной и ценной, что глаза сами по себе начинали слезиться. И, как назло, прямо в этот момент открывается дверь одной из кабинок и оттуда выглядывает тёмная макушка. Юноша неловко и медленно выходит из-за двери и виновато улыбается, а соулмейты узнают в нём того самого Джунсо, с которого и начался диалог. Парни стушевались, не зная, куда себя деть, и отошли друг от друга на шаг. – Никогда ещё я так увлекательно не сидел в туалете… Извините, что нарушаю вашу идиллию, но мои друзья меня уже потеряли... Гону напился в хлам и ищет меня, так что мне срочно нужно отойти, – Джунсо виновато кланяется, пока пара перед ним густо краснеет. Проходя мимо он хлопает Хао по плечу и натянуто улыбается, – Поздравляю тебя с нахождением соулмейта, если я правильно всё понял. Получив растерянный кивок, Ким уходит, вновь оставляя китайцев наедине. Блондин нелепо улыбается и чешет свой затылок, параллельно пытаясь скрыть алые уши, пока Аньсинь прикрывает ладонью лицо от накатившего стыда. – Давай обсудим всё чуть позже, хорошо? – с явным смущением Арно подаёт опущенную руку, пытаясь прогнать сковавшую атмосферу неловкость, – Думаю, нас уже заждались. Младший растерянно кивает, выпрямляясь и прочищая горло, сразу сжимает предложенную ладонь. Хао не выпускает чужую руку из своей, когда выводит их из туалета, а переплетает пальцы. Наконец-то может позволить себе сделать это без опаски. По возвращению они застают Санвона, чья голова покоилась на коленях Лео, а тот сладко улыбался и нежно гладил волосы своего соулмейта. Заметив возвращение своих друзей, они выпрямляются и распахивают глаза, увидев переплетённые пальцы и густо покрасневших друзей. Осознание доходит почти сразу же и начинается воодушевлённый галдёж. – Я же тебе говорил! – самоуверенно заявляет Санвон, с гордо поднятой головой смотря на своего парня, пока тот, прикрыв глаза и улыбаясь, качает в знак согласия головой. К счастью, они не расспрашивают, а лишь улыбаются и заводят разговор ни о чём, не забывая многозначительно переглядываться. Знали бы они, как их друзья благодарны, заплакали бы. Так и проходит празднование Рождества.

***

Аньсинь клянётся, что никогда ещё поездка в такси не была такой долгой. Он смотрит на своё отражение в окне и понимает, что, возможно, перебрал с алкоголем. Взгляд расфокусированный, а силуэты зданий и блеск огней ночного города плывут. Он медленно подносит руку к медальону и сжимает его, понимая, что он намного теплее из-за разгорячённого тела. Когда серебро впервые опустилась к телу, оно чуть не обожгло нежную кожу своим холодом, но сейчас практически слилось воедино с собственным нутром, прямо как осознание, что Чжан Цзяхао, его самый близкий друг, — его соулмейт. Они молчат всю дорогу, однако тишина не давящая, комфортная и трепетная. Несмотря на это Ансьиню так хочется что-то сказать, а сил собрать мысли и чувства воедино, чтобы сформировать адекватное предложение как назло, нет. Он тяжело выдыхает, когда чужая рука вновь переплетает пальцы. Правда, что одно действие способно заменить тысячи слов, и это так в стиле его неразговорчивого старшего, который всегда доказывал и показывал своё отношение поступками. Чжоу хочется завыть и заплакать от своей собственной глупости, слепости, ведь всё всегда было так очевидно. Даже до появления метки его гэгэ всегда был рядом, всегда ставил младшего в приоритет и заботился о нём, как никто иной. У него никогда не было отношений, он упрямо и верно ждал свою судьбу, не намеревался тратить своё время на других. Наверное, то же было и с Джунсо. Хао воистину восхитителен. Когда водитель останавливает машину у подъезда дома младшего, тот с трудом выходит из неё, покачиваясь от лёгкого головокружения. Арно подбегает, ловит его за талию и ведёт в квартиру, не торопя и тщательно следя за состоянием. Войдя в скромную обитель, они с грехом пополам разуваются, снимают с себя верхнюю одежду и заходят внутрь. Брюнет плетётся за водой, но старший его останавливает, прося пойти переодеться в домашнюю одежду, а сам идёт наполнять стаканы спасательной прохладной водой, сразу допивая залпом свою порцию. Через пару минут младший уже пьёт, как ему кажется, святую воду, указывая на сложенную чистую одежду, в которую может переодеться Арно. Они не раз ночевали вместе, некоторые вещи блондина даже остались тут на всякий случай, но этот раз кажется чем-то особенным, словно они делают это в первый раз. По крайней мере, так и было в их новых друг для друга ролях. Не в силах принять душ, они переодеваются и укладываются на просторную кровать, удобнее кутаясь в одеяло и оказываясь совсем близко. Слишком близко, слишком интимно. Развязанный алкоголем язык Аньсина спешит высказать все мысли, что накопились за этот безумный, очень насыщенный день: – Я всегда ценил тебя как своего старшего и любил, как друга. Я ни капли не расстроен тем, что ты оказался моим соулмейтом, нет, я очень рад. Ты и так был самым лучшим подарком судьбы с самого детства, а сейчас ты стал самым значимым подарком на Рождество. И всё же перешагнуть на новую ступень, стать друг для друга… возлюбленными, – он выдыхает это слово, медленно облизывает губы и сглатывает вставший в горле ком, – не так-то просто. Я знаю, я уверен, что полюблю тебя, возможно, я в какой-то степени уже влюблён в тебя, но мне может потребоваться время. Я очень боюсь, что это как-то повлияет на нашу дружбу. Мне бы этого не хотелось… Цзяхао, задержав дыхание, внимательно слушал. Ему хотелось засмеяться, потому что у Аньсиня слегка заплетался язык и это было безумно очаровательно. Он поднимает руку, унимая лёгкую дрожь, заправляет упавшую на лицо младшего прядь волос и, осмелившись, прижимает расслабленное тельце к себе. Чужой нос утыкается в шею, а его подбородок находит место в копне волос, пока рука оглаживает спину сквозь одеяло. – Я всё прекрасно понимаю, Син-а. Я и сам никогда не рассматривал наши взаимоотношения в таком ключе, хотя слишком часто думал лишь о тебе. Мне тоже страшно, – голос дрожит, а речь довольно тихая и неуверенная, – Но наша дружба — это самое прочное, что у нас есть. Метка её не сломает, она... просто придаёт ей немного другую форму, пусть пока нам незнакомую. Но мы же всегда справлялись вместе. Давай просто... попробуем. Хорошо? И Аньсинь, засыпая, кивает, обнимая своего друга, своего гэгэ, своего соулмейта, свой главный Рождественский подарок. Того, с кем он уже счастлив, и точно сможет быть счастлив в будущем.