Зиме придёт конец

Лэйн не понимающе свела брови, смотря на нее то ли с удивлением, то ли негодованием. Шестерёнки в голове крутились, да грозились сломаться, не выдерживая уже таких сюрпризов от Донован. Ноги фантомно напомнили о страшном холоде за пределами комнаты Донован. Она обратно голышом идти не хотела, это уже ни в какие ворота. — И что мне тогда делать? Я не хочу туда. — А ты как сама думаешь? — женщина подошла ближе к ней, горячая и крепкая ладонь по хозяйски опустилась на обнажённое плечо, разворачивая девушку. — Даю тебе свободу действий. Хочешь идти – иди, бегом может добежишь. Хочешь остаться – оставайся. — она наклонилась к ее уху. — Будем снова копаться в истории твоего предназначения. Шепот над ухом и вообще упоминание моральных пыток с этим нескончаемым допросом неприятно защекотали как и ухо, так и нутро. Она слегка отодвинулась от неё, на приличное расстояние, на которое позволяла Донован. Женщина опустила её плечо, отходя от нее и как ни в чем ни бывало села обратно за свой стол, оставляя Лэйн размышлять одной. Девушка потерянно стояла в середине комнаты, уставившись на дверь. Выйти не позволяло тело, ноги не слушались. Остаться не позволял разум. Она обернулась, окинув взглядом рабочий стол Донован, судя по всему работы у нее было много, значит мучать ее на время не будет, для такой как она время не растрачивается впустую. И девушка сделала медленные неохотные шаги по мягкому ковру к приятному на вид дивану и опустилась на него, полулёжа и обязательно отвернулась от Донован. Женщина даже не посмотрела на неё, достаточно было и перемещения в боковом зрении, чтобы понять куда она пошла. Её интерес угас и мысли вернулись к работе. Лэйн же лежала на диване, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому черканию ручкой и даже дыханию Донован, заглушаемого треском камина. Она не двигалась, чувствуя себя как под прицелом, казалось Донован прожигает спину своим цепким взглядом, но по звукам она лишь продолжала работу. Профессор закончила, убрала расчёты и взяла в руки записи Анны: её исследования и показатели Лэйн. Показатели Лэйн она отложила на потом, оставляя себе повод вновь утянуть девчонку в долгое обсуждение. Глаза проходили по словам быстро, анализируя написанное, все шло гладко, пока она не увидела любимую неисправимую привычку Анны - писать на двух языках. Женщина выдохнула, читая сложные русские слова, вспоминая вообще что это за буквы, но давалось трудно, смысл уже терялся. Она закрыла журнал, и закинула ее на стол, отодвигая и занялась показателями Лэйн. Лэйн уже была здорова и это было ясно, но пластина все еще была под вопросом, по реакциям организма и работе мозга - все протекает естественно и как надо. Но неясно, что будет дальше и какие сюрпризы может выдать этот в спешке сделанный эксперимент. Внимание Донован переключилось на Лэйн, что уже кажется целый час лежала, не шевелясь. Она тихо встала с кресла, первоначальный цокот каблуков об деревянный пол заглушились, когда она прошла по ковру. Она обошла ее и встала перед ней, осматривая картину. Заснула. Рука женщины потянулась к ней, грубо схватив за подбородок, заставляя сдвинуться от спинки дивана, вслед за сильной рукой. Спала убито. Донован усмехнулась и осторожно переложила ее голову вниз. Темные высохшие волосы растеклись по обвивке дивана и плечам Лэйн. Донован села рядом, просто смотря на неё. Красоту её она оспаривать не могла, вопрос был только в том, как Донован воспринимает её. Она ходить вокруг да около не хотела и не в её это характере. Лэйн привлекала её всегда, пусть и раньше в других смыслах. Сейчас же она хотела понять, до какого этапа сейчас дошёл её интерес. Рука женщины опустилась на её лицо, откидывая волосы с лица, давая лучший обзор. Спишь так, будто не пережила апокалипсис... Хотя ты и вправду не пережила его как следует. Не знаешь что такое спать с включённым сознанием, когда не просто просыпаешься от каждого шороха, а ждешь эти шорохи... Что тебе вообще снится сейчас, Лэйн? Такие же странные сны или может, твои мечты? Мои руки осторожно взяли подбородок в ладонь, поворачивая лицо ко мне. Красивая, очень, такие нежные черты лица. Но такая слабая. Слабая, что хочется даже выть от несправедливости жизни. Почему ты, такая же, как все девчонки и люди из этого мира, выживаешь. Потому что за смазливое лицо тебя спасают? Потому что избранная Шепфа... Одна из миллиардов. Но его уже больше нет. Так почему же ты всё еще жива? Приползла ведь ты ко мне, отбойная скотина отказалась умирать. Может быть, судьба решила, что эту роль - защищать тебя, выпадет теперь мне? Но какую тогда уготовила судьба тебе, что тебя надо сберечь? Или может, я просто тебя терплю, потому что я садистка? Мне нравится смотреть на тебя. Я бы сравнила тебя с бессмертными, с ангелами, я видела нескольких и этого было достаточно, чтобы определить их красоту и привлекательность. Они были прекрасны, даже когда я разрушала их красоту, сотворенную руками Шепфа, когда превращала их в куски. Они были лучше людей, как и ты – лицом удалась лучше всех, кого я видела за свою жизнь. Глядя на твоё лицо я вспоминаю Аду... А может, это она была похожа на тебя... Точно, конечно она была похожа, но тогда я не обращала на это внимание, может моё подсознание закинуло мне это. Тогда я задумалась лишь на мгновение, когда стояла за её спиной. Но даже то, что она ребёнок, просто читающий комиксы людей, которых она сама собирала с руин магазинов, и даже то, что она так доверчиво пошла за мной, интересуясь разными вещами, в том числе и мной, не остановили меня. Почему же с тобой я всегда останавливаюсь, Лэйн? Потому что ты не настолько глупая, как они? Потому что ты связана со мной? Или напоминаешь меня? Я пытаюсь найти в тебе те точные и выдающиеся качества, которые могли бы привлечь меня настолько, кроме твоих неожиданных выходок, но ничего не могу найти. Что-то в тебе привлекает, что-то скрытое в тебе... Мои пальцы медленно сместились на твою шею, невесомо лаская горло, ощущая под пальцами пульс, ровный. Мне ничего сейчас не мешает сжать твою нежную шейку, мне хватит всего одной руки для этого. Мне ничего не мешает даже просто наклониться и поцеловать твои приоткрытые губы. Даже если будешь против, сможешь ли ты своим хрупким телом отбиться от меня? Поможет ли тебе кто-то? Крики Ады длились долго, на весь Оксфорд, не услышать их было невозможно, но никто из них не помог, из людей, потому что всем уже все равно и потому что никто не пойдёт против меня. И с тобой будет тоже самое, если захочу, тебя и не заберёт никто у меня. Донован медленно убрала руку с нее, вставая с дивана, ее взгляд оставался прикованным к Лэйн, словно что-то раздумывая или сохраняя её вид в своей память. А потом все же отвернулась, разворачиваясь и заходя в свою спальню, закрывая за собой дверь. Она неторопливо подошла к столу, где оставила вещи Лэйн. Палатный халат и тёплый плащ. Рука скользнула по приятному материалу плаща в медленном поглаживаний. Как она и хотела. Как и планировала и ждала. Лэйн прибежала к ней сразу, такая предсказуемая. Такая глупая и легкая. Вся ей, вся под её контролем. Но сегодня Донован поняла, что просто контролировать ее замком, заточением у себя мало. Утром Лэйн очнулась уже в своей палате. Переодетая в свой халат, опять на своей койке. Будто бы всегда здесь и лежала, и ничего из вчерашнего приключения не было. Она поморщилась от боли в шее, затёкшей из-за спинки дивана Донован, на котором она так неудобно уснула. Несмотря на все эти утренние неудобства, настроение было хорошим, будто вчера не и не находилась так долго с Донован. Она легла обратно на койку, доставая из полки рядом и блокнот и книгу Апокалипсиса. Не успела она открыть книгу, как вошла Анна.  — Боже, что за картина... Называется "в постели с любимой". Когда ты уже отлипнешь от этой книжки?