Иначе, будет очень стыдно.
Работа. И Евгения, и Соломия просто ненавидят это слово. Хотя, они работают на работах, которыми они полностью довольны. По крайней мере, Соломия довольна, ей просто не нравятся многие слова. Она учится на переводчика, а в свободное время переводит книги и тому подобное, зарабатывая на этом. А Женя учится на, вроде бы, дизайнера. Соломию это не слишком сильно волнует. Но работает Евгения почти каждый день, в какой-то кафешке. После пар – на работу, с работы – дома учиться. И учиться – это то, чем она прямо сейчас занимается. Уже глубокая ночь, часовая стрелка на часах направлена на цифру "2". Соломия, должно быть, сладко спит. Хотя, кто её знает, может и не спит.
- · -
К 2:30, Женя наконец-то получила полное право пойти спать. Из спальни какой-то шум. Либо Соля не спит, либо просто ворочается во сне. Спят они в одной комнате и кровати. Во-первых, так дешевле, во-вторых, на этом настояла Соломия. В спальне горит свет, прикроватная лампа. И дверь приоткрыта. Как Евгения могла не заметить, как её подруга выходила из спальни в уборную? А она и не выходила. Евгения совсем немного выглядывает из небольшой щели двери. Ого. Кажется, Евгения закончила учёбу совсем в неподходящий момент. Конечно, Женя в курсе о того, что Соле довольно часто снятся сны взрослого характера, но чтобы она после них мастурбировала, так ещё и так на виду... Её лицо, кстати, сейчас выглядит мило. Покрасневшее, с прикусанной губой и прикрытыми голубыми глазками. Жаль, что стоны она сдавливает, так что их не слышно. Хочется слышать этот голос, зайти в комнату и помочь переводчице избавиться от возбуждения, но ноги словно приросли к полу. Эти дрожащие ноги, эти грациозные движения пальцев по, наверное, тёплой, и явно ужасно мокрой плоти, в целом, вся картина перед глазами Евгении – всё это ужасно возбуждает. Так сильно, что хочется просто смотреть на Соломию и повторять каждое её движение между ног. То, как медленно она трёт свой клитор. То, как она время от времени почти вставляет пальцы внутрь, хотя сегодня не намерена этого делать. То, как она массирует свою грудь под футболкой. Боже, кто бы мог подумать, что такая неловкая и стеснительная девушка может быть такой горячей и сексуальной. Евгения чувствует, что прямо сейчас готова растаять от одного лишь звука, соскользнувшего с губ подруги. Та что там звука, ей хватает одного лишь взгляда на неё, чтобы понять, что она вся течёт от этого вида. Она ловит себя на мыслях, что хочет почувствовать Соломию внутри себя, а также видеть её такой намного чаще. Рука Жени некотролируемо скользнула под собственную одежду. Она бы никогда не подумала, что в свои-то 20 лет, будет мастурбировать на свою подругу, которая в этот же момент также само мастурбирует, только не ясно на кого, или на что. И Евгения начала повторять движения почти точь в точь. Прикусанная губа, мягкие движения снизу, аккуратные сжатия груди. Они будто синхронизовались, они делают это совершенно одинаково и точно одновременно. С одинаковым темпом движений, с одинаковым темпом дыхания. И всё такое нежное, медленное. Даже слишком медленное. Хочется быстрее. Намного быстрее. И, видимо, Евгения даже не заметила, что её подруга ускорилась. Сосредоточившись на повторении за Соломией, Женя так же ускорилась. С губ, кажется, совсем скоро сорвётся тихий стон, а с этим стоном, Соломия будет в курсе, что за ней наблюдают. И нельзя, чтобы она узнала. Иначе, будет очень стыдно. Хотя, судя по выражению лица Соли, она скоро кончит. И это зрелище просто прекрасно. Так хочется увидеть, как переводчица кончает от своих же рук.
- · -
Прошла минута. Две. Пять. Движения Соломии быстрые, ловкие. А Евгения всё остаётся на том темпе, что был до этого. Она и так кончит. Ещё секунда – и они кончили, одновременно, хотя Соломия явно держалась намного дольше. Соля застонала настолько тихо, что этого даже слышно почти не было. А Женя... Её стон донёсся до слуха Соломии, а за ним и звук закрытия двери.
– А? – Соломия подняла голову, взглянув на закрытую дверь, – разве я не закрывала дверь? Сука...
На утро, Женя об этой ночи молчала. А спала она на диване. Это было очень стыдно. Очень стыдно.
