между языками.

казалось бы, возраст уже не тот, чтобы реагировать как смущённые подростки. но после долгого перерыва, рецепторы словно как новые – обычные прелюдия под небольшим градусом чувствуются непривычно хорошо. травмы, всеобщая паника и постоянный стресс, присущий героям – ожидаемо, перерезали возможность не то что заниматься любовью, даже домашние свидания за просмотром случайного фильма стали чем-то из ряда вон. но как и всему в этом мире, плохому периоду тоже есть конец. и оба, пусть не говорили и не осознавали – до хруста костей скучали. насколько приятно вновь почувствовать себя в безопасности и уединиться с любимым человеком? после изнуряющих месяцев сплошной нервотрёпки этого сильно не хватало. руки заползли под толстовку хизаши – его тело тёплое, а кожа кажется особенно мягкой сейчас, пока коренастые ладони поднимались всё выше к лопаткам. ответ не заставил долго ждать – блондин обхватил талию айзавы, нежно приближаясь к рёбрам супруга – ямада стал ловко пересчитывать их, проходясь пальцами по каждой из костей. мурашки по коже отдались приятными покалываниями, дыхание слегка сбилось – для продолжения поцелуя у брюнета заканчивался воздух. "и где вообще он научился целоваться, если мы вместе ещё со школьных времён? практикуясь на мне? придурок." – смутно всплыло в мыслях. цветочный привкус дорогого гиндзё саке смешался между языками. всё происходящее только раззадоривало – мужчины осознают, что лишь набирают обороты. — хочешь переместиться в спальню и продолжить там? – непривычно мягкий голос мика прервал взаимные ласки. услышать его именно так, хотя в повседневной жизни узнать блондина получится только по закономерно повышенному, пронзающему тону, очень приятно – шота уже успел забыть, что такие моменты заставляют его чувствовать себя особенно близким для супруга. — спрашиваешь? конечно хочу. мужчины сами для себя не поняли, как оказались в положении, где полуприкрытые, чёрные глаза айзавы туманно и умоляюще, словно по-кошачьи, ждут продолжения, пока ямада впал в необычный для себя ступор. нависая над смуглым торсом возлюбленного он, почему-то, запнулся – внутри бушевала странная смесь смущения с пьяным оцепенением. и вся реакция, которую осилил мужчина – впасть в состояние полной отключки и движущихся со скрипом шестерёнок в голове. — всё хорошо? – своим вопросом и слегка вздёрнутой бровью айзава будто вернул в реальность выпавшего из неё на миг партнёра. — да, извини – встрепенулся блондин и потёр область между бровей – я ощущаю себя так, будто мы впервые занимаемся сексом. я без негатива, это... по-странному приятно, знаешь ли. – блондин потянулся вперёд, чтобы поцеловать в нос. — я чувствую себя так же, не беспокойся. длинные пальцы хизаши преодолели барьер из ткани, поднимаясь выше, к ключицам. он разорвал зрительный контакт, прильнувшись ближе – мягкие губы беспорядочно целовали шею, спускаясь от кончиков ушей до надгрудинной ямки, путаясь в чёрных, непослушных волосах. горячее дыхание обжигало кожу, пока айзава старательно пытался не выдать, какой наивный трепет в нём вызывает даже не взаимодействие с эрогенными зонами, а простые поцелуи. к слову, безуспешно – для блондина смущение партнёра было очевидно. кошмарно мило. ямада бесстыдно и внезапно забрался головой под тонкий хлопок футболки. пусть она и плохо тянется, это не стало помехой – чмоки двигались от пупка к рельфу на прессе, останавливались на шрамах, проходились по центральной оси корпуса, пока не поднялись к желанному – соски особенно чувствительны в такой момент, а тем более – уязвимы к тёплой слюне и слабым укусам. язык метался по радиусу затвердевших шариков, вокруг них, втягивая и облизывая – шота, кажется, начинал медленно терять контроль. с губ сорвался негромкий, необычно высокий скулёж. айзава стянул одежду через голову резкими движениями, поддаваясь положению. блондин не убавлял в скорости – это заставило положить руку на голову, так бессовестно играющую с телом, на минуточку, профессионального героя, и негрубо сжать его длинные, золотистые волосы. лежать смирно с каждой минутой становилось всё труднее. ямада прикоснулся к его колену, плавно переходя к ляжке, сжимая мускулы и нарочно поднимаясь будто бы слишком медленно – мужчине каждый раз как в первый нравится дразнить супруга. но алкоголь в крови взял своё, и стёрка обращает внимание в этот момент лишь на стимуляцию груди. ладони неторопливо подбирались к центру удовольствия – тела нагревались у обоих, вдохи грубые и неглубокие. ткань боксеров поддалась, и кончики пальцев ускорились на своём пути. нижнее бельё спустилось вниз под властью изящных пальцев. блондин поднял голову и переместил кисти на фактурный пресс, подняв корпус и расположившись прямо перпендикулярно разгорячённому партнёру. зелёные глаза из под полуприкрытых век жадно всматривались в каждую деталь подтянутого тела ; это смущает жертву голодного взора, но при этом – до одури приятно. продолжая вглядываться в черты айзавы, а затем – пристально впившись в его зрачки, рука блондина, едва прикасаясь, прошлась от ключицы до низа талии, и чем ниже, тем сильнее пальцы давят на кожу. ноги сводит от желания, а осознание своего положения взвинчивает ещё сильнее – айзава отвернулся, стараясь держать себя в руках. хизаши плавно сдвинулся ниже и опустил лицо к затвердевшему органу супруга. смотреть на всё происходящее не позволяет стеснение и гордость. но собственное достоинство стёрки в один момент ломается, и комната наполняется резким, мелодичным возгласом – блондин прикоснулся языком именно туда, где приятнее всего. язык медленно поднимается от основания до головки, обходит её вокруг, по кайме. действие происходит тягуче, неторопясь, нарочито неспешно. хизаши готов распасться на атомы, видя, как брюнет не может сдерживаться и дёргано ёрзает на кровати, всё ещё провально стараясь скрыть реакцию. самомнения и эго ему, конечно, не занимать – годы идут, а стесняется каждый раз как в первый. особенно, если учитывать, что в последний раз мероприятие подобного характера происходило до войны. ямада обхватывает губами орган, не разрывая сверлящий, томный взгляд, но и не уступая в ритме. кошачьи повадки мужчины умиляют, гибкость – заводит: айзава выгнулся в спине и издал высокую, дрожащую ноту. кажется, собирается кончить. хизаши не сбавляет темп. он двигается плавно, играя именно с теми местами, где нужнее, уязвимее всего. это сводит с ума. шарик от пирсинга языка давит на кайму, проходя кончиком вниз-вверх, по окружности, неспешно, подначивая лишь на большее нетерпение. "его причуда – это не только голос, но и великолепный оральный секс, что ли?" – пронеслось в мыслях брюнета. руки сжимают ткань простыни, сердце бешено колотится, чуть ли не вырываясь из груди, ноги дрожат в состоянии вот-вот и оргазм. "да что такое сегодня, ей-богу... это спиртное? воздержание в несколько месяцев? и то и другое?" – снова отозвалось в почему-то гудящей, тяжёлой от мыслей и ситуации в целом голове стёрки. ямада без предупреждения провёл языком по уздечке. приятная щекотка и мурашки по всему телу стали нажатием на спусковой крючок. айзава скрестил ноги, насколько это возможно – сжав между и обхватив широкие плечи и грудную клетку партнёра. мышцы напряжены до предела, конечности ватные, а черепная коробка вмиг опустела. на прессе стала ощутима горячая, липкая субстанция. — скажи мне, как ты вообще понял, что так умеешь? – отдышавшись выпалил брюнет. — можешь не переживать, подобному мастерству я научился именно на тебе. да и, вижу, ты на седьмом небе от счастья – вон как быстро к окончанию пришли. — захлопнись. теперь мой черёд. тоже хочу попробовать себя в этом, довёл ты меня. шота напряг пресс и протянулся вперёд, спешно чмокнув опешившего от такой искренности партнёра в губы.