Fluency | Свободное владение

Шейн втиснулся в двери шумного паба сразу за Хейденом и с трудом удержался, чтобы тут же не окинуть взглядом собравшуюся толпу в поисках определённой пары орехово-карих глаз. Во многом матчи против Оттавы были лучшими. Это означало встречу с Ильей после нескольких недель разлуки. Это означало делить постель ночью и просыпаться вместе утром. Но также это означало давление от вынужденного сокрытия их реальных отношений. За последний год им удалось немного сместить вектор. Некоторые таблоиды предпочли сосредоточиться на их совместной работе, а не на соперничестве. Но когда они играли друг против друга, спортивные журналисты, казалось, не могли сдержаться. Шейн полагал, что такая подача привлекает больше внимания. Потому что всё сводилось к тому, что они снова столкнутся. И, если быть честным, дух соперничества между ним и Ильей ничуть не утих. Если уж на то пошло, избавившись от странного напряжения, которое так долго управляло их жизнью, они смогли сосредоточиться на том, чтобы надрать друг другу задницы. И это было весело. Но в такие моменты становилось сложно. Как бы им ни хотелось, едва покинув арену после матча, сразу броситься домой к Шейну, срывая с себя одежду по пути, они не могли. Им хотя бы иногда нужно было проводить время со своими командами, чтобы не вызывать подозрений. Но каждый раз находясь в одной комнате с Ильей, Шейн возбуждался, и притворяться просто друзьями было даже сложнее, чем притворяться, что они ненавидят друг друга. — Привет, Холландер, — прошептал бархатный голос прямо на ухо Шейну, заставив его вздрогнуть. — Блядь, Розанов. Надень колокольчик. — Что ещё ты хочешь, чтобы я надел? Шейн закатил глаза, а сердце забилось быстрее. Не помогало и то, что у Ильи была репутация кокетливого засранца, а у Шейна — чопорного ханжи. Это означало, что Илья мог дразнить его сколько угодно, а Шейну оставалось либо смириться, либо рискнуть привлечь внимание к перемене в их отношениях. Не то чтобы Шейн был совсем уж беззащитен. — Как насчёт кляпа? — предложил он совершенно невинным тоном, словно знать не знал, о чём речь. Челюсть Ильи дёрнулась, когда он сдержал искреннюю, так и рвущуюся наружу улыбку. Шейн захлопал ресницами. — Это избавило бы нас от необходимости слушать твой голос. Илья незаметно слегка коснулся бедра Шейна двумя пальцами, и Шейн сдержал улыбку. Они заняли соседние места за столом. Шейн подумал было сесть по другую сторону и подальше, но не мог устоять перед восхитительной пыткой — чувствовать запах Ильи, не имея возможности его коснуться. — Всё ещё странно видеть, как вы ладите, — сказал Будрам. Новичок, Барретт, нахмурился. — Это они типа ладят? — О да. По сравнению с тем, что было два года назад, сейчас гораздо лучше. Хейден, сидевший через несколько мест, встретился взглядом с Шейном и закатил глаза. Шейн прикусил язык. Нога Ильи задела его ногу под столом и осталась на месте. Шейн взглянул на часы — сколько ещё им нужно тут оставаться, прежде чем будет уместно сослаться на усталость и поехать домой? Стоит ли уйти первым и ждать Илью дома, вибрируя от предвкушения, или дождаться, пока тот уйдёт, и решать, сколько времени подождать, прежде чем последовать за ним? Разговор перешёл к обсуждению матчей и дружеским оскорблениям других команд лиги. Кто-то протянул Шейну пиво, он сделал глоток и позволил болтовне окутать себя. Он не хотел пить, не хотел чувствовать запах моцареллы, которую ему нельзя было есть, и не хотел держать руки подальше от любви всей своей жизни ни на секунду дольше. С другой стороны от Ильи над их столом нависла тень, и низкий голос произнёс на свободном русском: — Извините. Вы Илья Розанов? Шейн достаточно хорошо знал русский, чтобы понять, что у Ильи спрашивают, он ли это. Конечно, за все эти годы Шейн привык к появлению фанатов, но те редко говорили на идеальном русском, поэтому он повернулся к парню. Чёрт возьми, тот был горяч. Шейн задался вопросом, а был ли у него вообще предпочтительный типаж? Потому что кудрявые русские с блестящими глазами точно проставляли галочки по всем пунктам его списка. Но его кудрявый русский устремил свои блестящие глаза на этого парня, чтобы улыбнуться ему и ответить, что он действительно Илья Розанов, а затем у них завязался такой быстрый разговор, что Шейн едва мог разобрать хоть слово. Илья рассмеялся. Горячий Русский Парень рассмеялся. Был протянут листок, и Илья расписался на нём. Шейн тяжело выдохнул. Сейчас парень уйдёт. Но не тут-то было. Парень продолжил болтать с Ильей, а Шейн так и не понимал ни слова из их разговора. Он попытался сосредоточиться на беседе за столом, но голоса остальных казались приглушёнными, словно они доносились из-под толщи воды. А Илью и его нового друга он слышал ясно как божий день. Затем Илья повернулся к парню, и Шейн больше не чувствовал его ногу под столом. Русский парень придвинул стул, и Шейн с ужасом краем глаза наблюдал, как Илья придвинулся к парню сбоку и наклонился, а его голос стал тише. Шейн почти не слышал, чтобы Илья говорил по-русски. Обычно это были редкие вставки между репликами, случайный переход на русский или ругательства. С Шейном он на русском не говорил, и у Ильи было не так много людей, с которыми он мог бы это делать. Как правило, на матчах Всех звёзд встречались несколько парней, но никто в составе «Кентавров» не говорил по-русски, как и в «Вояжерах». Шейн знал, что иногда Илья созванивается со Светланой, но по понятным причинам он делал это не в те драгоценные моменты, когда они с Шейном могли побыть вместе. Поэтому Шейн сидел и усердно думал о том, как ему повезло жить там, где его понимают на обоих родных языках, и старался не поддаться желанию схватить Илью за воротник и напомнить ему, на кого тот должен делать вид, что не обращает внимания. Ладно, даже Шейн понимал, что это как-то бредово. Он украдкой взглянул на эту парочку и мог поклясться, что улыбка Горячего Русского Парня была кокетливой. Его взгляд был прикован к Илье, который, казалось, рассказывал какую-то историю, и парень наклонился к нему поближе, опустив голову. Бойфренд Шейна был горяч, и он прекрасно понимал, что с ним часто флиртуют, но сейчас Шейну впервые приходилось сидеть и смотреть, как с ним флиртует не просто парень, а весьма сексуальный парень, который дал Илье то, чего Шейн не мог, — возможность свободно поговорить на родном языке. В следующий раз, когда чувак рассмешил Илью, Шейн резко встал, и все взгляды обратились к нему. — В уборную, — пробормотал он и ринулся вглубь паба, нарочито игнорируя Илью, хотя отчаянно хотел узнать, провожает ли тот его взглядом или не может оторваться от своего нового друга. Шейн отлил, а потом долго стоял, смотря на себя в зеркало. — Перестань быть придурком, — сказал он своему отражению. Ему следовало радоваться, что у Ильи появилась возможность хоть как-то почувствовать связь с родной страной — страной, в которую однажды тот уже не сможет вернуться, и это была полностью вина Шейна. Он глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем выйти в зал, готовый нацепить фальшивую улыбку и продолжать притворяться, что пьёт пиво. Чья-то рука сжала его рубашку на спине, и Шейна затащили в кабинку уборной. Илья прижал его к двери и щёлкнул замком. — Привет, Холландер, — промурлыкал он. Глаза Шейна сузились. — Что ты делаешь? — Соскучился по тебе. Илья притянул Шейна для поцелуя, и Шейн не мог не раствориться в нём, хотя его нервы всё ещё были на пределе от едва сдерживаемой ревности. Затем он оттолкнул Илью. — Это рискованно. Нам лучше вернуться. — М-м? — протянул Илья в своей раздражающе проницательной манере. — Что? — Ты правда хочешь, чтобы я туда вернулся? Шейн фыркнул и скрестил руки на груди. — Я хочу домой, но мы договорились провести вечер с командами. Так что давай покончим с этим. — И, хотя он буквально видел наживку, болтающуюся на крючке, Шейн не смог удержаться и добавил: — К тому же, уверен, твой новый друг уже скучает по тебе. Илья улыбнулся, и Шейн попытался вырваться из-под него, чтобы дотянуться до щеколды. — Алексу пришлось вернуться к друзьям. — Илья поймал руку Шейна и уткнулся лицом ему в шею прямо у самого уха. Шейн вздохнул, закрыв глаза. — О чём вы говорили? — О хоккее. — Илья начал оттеснять его назад, пока их тела снова не прижались друг к другу. — О, поэтому ты так завёлся? — Я всегда завожусь рядом с тобой. — Илья. Илья отстранился, чтобы встретиться взглядом с Шейном, самоуверенная ухмылка не сходила с его лица. — Шейн. —  Я не стану заниматься этим здесь. Увидимся дома. — Он повернулся к двери, вырываясь из объятий Ильи. Руки Ильи легли на его бёдра. —  Мне нравится, что ты такой ревнивый. Может, мне стоит чаще общаться с красивыми мужчинами, когда ты рядом. Ты дуешься, и уши краснеют. Очень мило. — Я не ревную, а ты всё время разговариваешь с красивыми мужчинами. Ты профессиональный спортсмен. Я к этому привык. — Тогда почему ты расстроен из-за Алекса? — Я не расстроен из-за Алекса. — Ну да, твой голос звучит совершенно нормально, когда ты говоришь о нём. Шейн вздохнул, немного сникнув. Он перестал пытаться открыть дверь. — Я не ревную, Илья. Правда. Рад, что у тебя была возможность поговорить с кем-то на русском. — Но... — подсказал Илья. Шейн заёрзал. — Но я никогда не смогу получить эту часть тебя, — тихо признался он. — У тебя есть весь я. — Илья произнёс это как констатацию факта, и сердце Шейна затрепетало в груди. Но было кое-что, чего у Шейна не было и не могло быть. — Я не говорю по-русски, и даже если у меня получится его выучить, я никогда не смогу говорить на нём по-настоящему свободно. Я часто вспоминаю тот раз, когда ты позвонил мне. После того, как твой отец... Ты говорил со мной по-русски, и я был так поражён тем, как плавно ты звучишь и как тебе, должно быть, чертовски утомительно всё переводить. А я живу там, где меня прекрасно понимают на обоих языках. Хотел бы я дать тебе это. Чтобы тебе не приходилось переводить свои мысли для меня, потому что я не хочу, чтобы что-то потерялось в переводе. — Шейн... — Илья обхватил его лицо ладонями и нежно поцеловал. — Ты стоишь того, чтобы переводить. — Ты думаешь обо мне на русском? — Всё время. Постоянно. — Илья снова поцеловал его с чуть большим жаром. — И на английском тоже. Приятно говорить с Алексом о прошлом, о том, что я помню из детства, но это просто... ностальгия. Не тоска. Это понятно? — Не особо. — Можно скучать по чему-то, не желая этого. Я скучаю по вещам, связанным с Россией, но не хочу их вернуть. Но когда мы с тобой проводим три недели врозь... — Илья наклонился и тихо выдохнул у щеки Шейна, — я хочу тебя. Я хочу тебя после пяти минут разлуки. — Ты можешь чаще говорить со мной по-русски. Если хочешь. Мне нравится слушать этот язык. И я пытаюсь учиться. Так что даже если я не понимаю, необязательно всегда говорить на английском. Я хочу, чтобы ты был собой рядом со мной. — Это очень мило. — Илья пробормотал по-русски что-то, чего Шейн совсем не смог понять. Он приподнял бровь. Ничего, если Илья не хотел переводить, но выражение его глаз заставило Шейна подумать, что это то, что Илья хотел бы, чтобы он услышал. — Я сказал: «Иди домой, сними штаны и жди меня, потому что я собираюсь заставить тебя кончить так сильно, что ты забудешь, как сказать «привет» на любом языке». Шейн тяжело сглотнул. — Хороший план. Он повернулся, неуклюже открыл дверь и почти выбежал из паба, помахав на прощание своим сокомандникам и соперникам с озадаченными лицами. Его взгляд остановился на Алексе, когда он выходил. Тот вернулся к друзьям в угловую кабинку, он оживлённо разговаривал и хвастался полученным от Ильи автографом. На самом деле не таким уж и горячим он был.