Три сердца в ритме джаза

Blue Note Alchemy, 19:08. Эшли щёлкнула метрономом. Тик-так. Тик-так. Идеальный ритм. Как и всё в её жизни - рассчитанное, отлаженное, без сюрпризов. - Где она? Эшли провела пальцем по списку музыкантов, задерживаясь на имени “Морган Рид. Ударные. 20:00”. Ларс пожал плечами: - Говорила, что заскочит за кофе. - Заскочит. Заскочит. Эшли сжала метроном так, что пружина внутри жалобно пискнула. - Мы начинаем через 52 минуты, а она… Дверь распахнулась с таким треском, что несколько человек за барной стойкой дёрнулись. - Вот и я! Морган влетела внутрь, размахивая бумажным стаканчиком. На ней были те же рваные джинсы, поверх майки - пиджак в крупную клетку, явно с чужого плеча. Волосы, вчера ещё собранные, теперь рассыпались по плечам огненной волной. - Ты опаздываешь. Голос Эшли звучал ледяным даже для неё самой. Морган сделала большой глоток кофе, потом облизнула губы. - Нет. Я пришла именно тогда, когда нужно. Она переступила порог сцены, швырнула стаканчик в урну (не попала), схватила барабанные палочки и… Заиграла не ту песню. Не Autumn Leaves, которую репетировали, а что-то стремительное, хаотичное, живое. Эшли застыла. Музыканты переглянулись. - Это Caravan. Морган криво улыбнулась, не сбавляя темпа. - Ты же любишь контролировать каждый звук? Так попробуй. Игра ускорялась. Пальцы Морган мелькали, палочки почти не касались пластиков - лишь отскакивали, как пули. Эшли почувствовала, как что-то внутри неё натягивается, как струна. - Хватит. Сказала она. Морган не остановилась. - Я сказала, хватит! Грохот. Тишина. Морган замерла, палочка занесена для очередного удара. - Ого. Она медленно опустила руки. - Ты кричала. Эшли осознала, что действительно кричала. Впервые за годы. - Мы репетируем Autumn Leaves. Прошипела она. - И если ты ещё раз… - Что? Морган наклонилась так близко, что Эшли снова почувствовала этот апельсиновый запах. - Выгонишь меня? Но тогда кто заставит тебя чувствовать? Она не ждала ответа. Развернулась, щёлкнула палочками - раз-два - и заиграла правильную мелодию. Но что-то было иначе. Потому что теперь Эшли слышала не только ноты. Она слышала Морган.