A date with guilt

             Небо кажется темнее, гораздо глубже чем вчера. Чем несколько месяцев назад. Мрачнее. И звёзд не видно. Луна блеклым пятном отзывается где-то совсем далеко. Будто светит с другой стороны. А может так оно и есть, ведь именно в их городке, было возможно все. Буквально.       В Хоукинсе вещи паранормальных масштабов вообще, в последнее время стали обыденным делом. Хуже чем монстры из стены. Страшнее. Опаснее. Потому что глупые демогоргоны были существами осязаемыми, а то что нависло над головами сейчас, конкретной формы не имело. Точнее, имело конечно, но добраться до «этого» - было не рукой подать. Но попыток никто не забросил. Просто сейчас по их плотному, забитому расписанию наконец-то наступил штиль - не финал, а всего лишь - затишье перед, действительно смертоносной бурей. Незапланированный уикенд. Внеплановая передышка. Необходимая. Важная.       Выехать за город - сейчас - не является возможным, но им не привыкать искать лазейки, даже в самых безвыходных ситуациях. Стив отгоняет машину в самую глушь. За линию трейлер-парка. Там, если суметь проскочить незамеченным, можно было заехать за небольшой пригорок - откуда видно весь лес и абсолютно не видно тех, кто захочет уединения.       Идеальный вариант для свидания.       Особенно если твоя вторая половинка - любовь всей жизни, ни больше ни меньше - малость зашуганный обществом фрик(как и они все, в том числе) Джонатан Байерс, чья эмоциональная батарея изо дня в день, оставляет только желать лучшего..       – Джонатан? – ..и который, кажется позволил себе расслабиться настолько, что бы доверчиво забыться и, наконец-то нормально вздремнуть. И пускай их поездка занимала не больше десятка минут, это все равно было прогрессом.       У Джонатана очень беспокойный сон. Ненормальный - даже по меркам их ненормального мира. Или Стив чутка перегибает с опекой.. Его заносит - такое иногда случается, когда слишком сильно сближаешься с кучкой безумных детей, которые каким-то, невообразимым способом, умудряются найти неприятности на все свои, немногочисленные, части тела.       Байерс едва реагирует на прикосновения - он непонятно мычит, хмурится и дышать начинает тяжелее - но не просыпается. Потому что руки тёплые, знакомые, его только тревожат, но не пугают. Стиву нравится эта маленькая деталь - то, насколько сильно ему доверяют и принимают. Как заядлую привычку - вложи руку в ладонь и она тут же сожмет её. Неосознанно. По памяти пробежит, большим пальцем по сухой коже, огладит мягко и будет держать, пока не придёт время расстаться.       Стив его больше не зовёт - молча любуется идеальным профилем, мраморной, неестественно бледной кожей, длинными ресницами, сеточкой морщинок в уголках глаз и тонкой линией губ. «Котëнок» хочет позвать, даже если Джонатан такого обращения не оценит. Своим ртом прижаться, сцеловать задержавшуюся на долгие годы усталость. Обнять, мазнуть носом по впалым щекам, губами по скулам.       Стив тихо выбирается из салона – не забыв на последок, чмокнуть в самую макушку – настроение сегодня такое.. Блуждающее, но нежное. С завидной готовностью открыть свое сердце целому миру - уместившемуся в паре раскосых, блестящих в дневном свете, тёмных как это чертово небо, глаз. Немного слащаво, но ему можно, Стив окрылён самым удивительным чувством, намерен зарыться в нём весь - по самые завитки, пышной шевелюры на ушах. Стив Харрингтон - бесповоротно, безоговорочно, целиком и полностью - влюблен в самого удивительного человека из всех, кого он, когда либо встречал.       Джонатан.. Сейчас это кажется, самую малость забавным, но всего несколько лет назад, Стив бы отбрехался от этого чувства – от этого человека. Потому что: что он, король Стив, мог забыть рядом с самым жутким фриком, во всем Хоукинсе.       Да.. Школьные годы, такой мрак.       Повезло только в том, что Харрингтон совсем скоро взял себя в руки – ведь "самый жуткий фрик", оказался неплохим бойцом и.. Господи, Джонатан, и как все это время, у тебя получалось скрывать такую силу? Серьезно. Один удар - сразу все пружинки и шестерёнки на места встали. Джонатан смущенно хмыкнул, когда Стив наконец озвучивает – мучивший его долгое время – вопрос в слух, и ничего не ответил. Интригант!       Позже он поделится со Стивом, что это такое - жить, расти в одном доме, с Лонни. И больше вспоминать не будет - ни-ко-гда, пока совесть будет грызть Стива ещё долгие месяцы.       «Ты..как папаша» он точно отрежет себе язык, если однажды вновь скажет что-то подобное.       Забывшись в своих мыслях, достаточно сильно, Стив почти пропустил момент, когда хлопнула дверца машины и обувь зашаркала по сухой траве.. Ладно. Он не смог бы, не почувствовать Джонатана рядом с собой - тело все еще остро реагирует на предмет обожания. Запоздалый пубертат - он не может ничего с собой поделать. Это невозможно контролировать.       – Стив? – голос, хриплый ото сна, слышится шумом из старенького проигрывателя, приятно успокаивает возникшую из неоткуда дрожь. Лишнее напоминание о том, как сильно Стив его любит, раз млеет от одного только звука своего имени.       – Выспался? – он открыто смотрит в тёмный омут глаз и уже не может - попросту не хочет - отвести взгляд. Лёгкая улыбка сама собой трогает его губы. Джонатан зевает, лениво протирая глаза - а у Стива уже сердце в пятках реанимируют, после множественного инсульта.       – Пойдет – отвечает скомкано, но серьезно и сам - огосподибожемой - доверчиво жмется к боку Стива. Чуть игриво. Джонатан всегда такой, когда проснётся - ласковый, податливый, нежный.. А сердце случайно не может лопнуть, от переизбытка любви в организме? Боже, Боже, Боже.. А если Стив прямо сейчас опуститься перед ним на колени - это можно будет назвать перебором, да? Скорее всего.       Джонатан укутывается сильнее. Прямо в объятьях. И тут даже Стив не может не заметить такой, очевидной провокации. И Харрингтон ведётся сразу и безоговорочно..или он, просто слишком одержим всем, что делает и говорит Джонатан Байерс. Возможно. Самую малость.       – Здесь прохладно.. – выдыхает тот рядом с ухом, но почему-то вибрацией отзывается где-то в грудной клетке.       – Есть такое..– Стив держит его, прижимая к себе всем телом и как то не вовремя осознает, что ему мало – Хочешь вернуться в машину? Он не предлагает - не настаивает и не давит - просто прощупывает почву. Хотя Джонатан не хрустальный, скорее даже наоборот, но Стиву почему-то, очень сильно хочется сдувать с него пылинки впрямом и переносном смысле.       Мир вокруг - мир рядом - погружается в безмятежную тишину, приятную до дрожи в коленях с повисшем в воздухе вопросом на конце - не важным, но хорошо ощутимым. Джонатан иногда так делает, что бы дать себе пространство и время подумать над тем, чего он хочет на самом деле. Чувства, в случае Байерса, это отдельная личность с которой он обязан советоваться - лишь бы недопустить ошибок.       Как это было в Калифорнии. Об этой части своей "новой жизни", он смог рассказать совсем недавно, но осадок все еще гложет, тягучей смолой цепляется, сползая по ребрам. Одно, второе.. И каждый раз сбивается, начинает заново..       Стив винит себя. Не может по другому. Он понял что, что-то не так ещё в декабре – когда, по оговоренной дате, выверенное действие – перестали приходить письма. А в феврале назад, стопкой вернули все те, что он отсылал адресату. Джонатан ему не писал и не принимал послания от Стива и, конечно блин, Харрингтон начал переживать, но.. До истинны докопаться смог только через год. Это глупо - потому что - это должно значить, что не очень то он и хотел знать.       Потому что Джонатан забыл о том что, там, в таком далеком Хоукинсе, его может кто-то ждать. Он подсел на траву. Думал что это - ничего. Не синтетика же, та то по опаснее будет, каких то растений.       А марихуана - почти ромашковый чай.       В ней он смог раслабится, растворится. Он забыл о всех своих проблемах и невзгодах, а там, тонкой нитью была вплетена их со Стивом история - как то не получалось без этого.       Джонатан все ещё корит себя, за эту слабость. Стив винит себя за то, что не позаботился раньше. Позволил этой истории плыть по течению. Игнорировал не совсем нормальное состояние Джонатана, которое обещало пройти - никогда. Да, он – они – чертовски сильно себя за это винит(-ят). Плохо это, когда у обоих верёвка на шее привязана к одному камню. Спасти не смогут - утонут оба.       – Да, давай.. – не здесь, но рядом. С той стороны, откуда Луна светит.       – Мм? – забвенно мычит.       – В машину, Стив. Здесь пиздец как холодно.. Да..да точно. Здесь стало слишком прохладно - им нужно согреться. ***       Это так неудобно. Обивка неприятно скрипит при каждом, неловком движении. Даже ком из вещей, накиданный наспех - ситуация не спасает, а индивидуальные, раздельные кресла на заднем сиденье - делают её практически невыносимой.       BMW 733i – машина для тех, кто в первую очередь ценит размер и комфорт – совершенно не подходит для спонтанного секса. Но Джонатан – не жалуется – продолжает тихо пищать на самое ухо. От такого Джонатана Байерса - просто невозможно отвести глаз, по этому все внешние раздражители – вроде скрипучей обшивки или подлокотника, упирающегося в поясницу – исчезают. Желание вытесняет все, что может помешать контакту оголённой, горячей кожи к коже.       – О Боже..! – выдыхает со свистом, как будто на последнем издыхании. Как будто, ещё немного и он, Джонатан, тронется умом. Он даже не ругается на ласковые прозвища - и это опасно.       – Я знаю, малыш..– жалобно шепчет куда-то в висок, когда мягкое нутро сжимается и становится туго и..больно.       «Пожалуйста»       – Потерпи – сквозь плотно сжатые зубы - ты привыкнешь. Телу нужно время, вспомнить все изгибы и неровности. Он плавно качает бедрами.       – Стив! – со звонким всхлипом, почти стоном на конце. Джонатан бьется головой о дверцу, тянет загнанное «блять», когда между телами не остается даже миллиметра свободного пространства. Стив полностью в нём – теперь и физически.       Байерс напрягается всем телом, хочет раскинуть ноги в судороге, но места хватает лишь на то, что бы закинуть лодыжку на спинку, а коленом второй, хорошенько пнуть Харрингтона в бок.       Черт. Как давно это было? Не то, что бы Стив вёл целый календарь или типо того, просто.. Полтора месяца назад. Последний раз они занимались сексом, полтора месяца назад. Почти два. С этой мыслью Стив, поздно осознает, что поспешил. И причинил боль им обоим. Супер, Харрингтон. Просто молодец. Он берёт себя в руки - не подходящее время для саморефлексии - и пускает их, осторожными движениями по такому желанному, крепкому – но в тоже время хрупкому – телу. Мажет губами за ухом и вниз, по шее. Пытается лаской отвлечь, загладить вину.       – Я знаю, котёнок, прости – подушечками под ребрами, пятерней оглаживая грудную клетку, губами вырисовывает непонятные узоры, на бархатной коже.       «Прости, прости, прости..» пока не доходит до, слегка приоткрытого рта. Стив целует, пока Джонатан бешено вгрызается в его губы - заслужил - и мычит. Поцелуй получается голодным, мокрым - не таким, как планировал успокоить Стив - в миллион раз лучше. Ярче. Проще. До звёздочек перед глазами и болью во всех мышцах, но только так Джонатан может расслабиться - когда у Стива не получается самостоятельно успокоить.       По ощущениям проходят часы, прежде чем Байерс весь тянется на встречу. Поднимается, ища опору в сильных плечах и сам насаживается до основания. Скулит в поцелуе, но позиций не сдает - он парень смелый, иногда даже чересчур.       – Осторожнее.. – просит - умоляет - его Стив.       – Заткнись..– почти рычит, набирая темп. Стив не может ему не податься, но все еще старается держать себя под контролем. Честно. Он терпит, терпит, терпит.. До тех пор, пока Джонатан не сжимает его, чуть взмокшие волосы на затылке, ощутимо пропуская короткие пряди сквозь пальцы. Тянет не больно - так, что бы глаза в глаза и один вздох на двоих. Со сладким послевкусием на мокрых, покусанных губах.       – Детка? – когда Джонатан истерично мычит ему в подбородок.       – Хватит так, Стив.. – будто обиженно. Невинно. Даже в такой, максимально раскрытой позе.. Да, сама невинность.       – А как нужно, малыш? – вопрос выходит, вместе с новым толчком.       – Блять..! – он снова стонет, сорвано, по особенному. Свободной рукой царапает спину. И выгибается как то по новому, тянет Стива на себя. Глубже, быстрее, грубее...       Ох, блять, кажется Стив дорвался. Потому что Джонатан, который умоляет его "наказать" - это что-то нереальное. Особенно чувственно. С немым доверием, когда зубы смыкаются сильнее чем стоило, а на тех местах, где сейчас, так крепко сжимаются ладони - завтра расцветут пятнами синяками. Джонатан стонет – «Ещё» – а Стив попросту не может – не хочет – ему отказывать. Потому что этот, почти не нужный акт искупления - необходим им обоим.