Отпечаток

«Отпечаток крови, губ и поступка, меняющего абсолютно всё или совершенно ничего»

***

      Уилл действительно маг.       Черт. В случившееся до сих пор верилось с трудом: переломанные демогоргоны, растерзанные тела военных, напуганные дети и сверхъестественные силы.       Сон при температуре сорок градусов, в котором пахло спертым воздухом, кровью и пылью. Майк только спустя время решился на полноценный вдох и чуть не подавился от смешения всех вкусов — стало дурно.       Голова пульсировала, сердцебиение скакало, а взгляд ни на секунду не сходил с рухнувшего на колени Уилла. Пришлось даже захлопнуть рот, который он открыл от удивления — настолько...       Он выглядел невероятно.       Тяжело дышавший, но не разрывающий с ним глубокий зрительный контакт. С влажными волосами, блестящей кожей в свете военных ламп и симпатично склеенными ресницами. Смотря на такого Уилла, Майк понимал, что его мысли сейчас до ужаса иррациональны. Абсолютно ужасны в своей перспективе и череваты последствиями.       «Извращенец» — думает про себя Майк и старается дышать ровнее да смотреть менее вожделенно.       Ему проще свалить это на посттравматический шок, чем объяснить своё желание. Проще не думать, когда он на дрожащих ногах подходит к Уиллу и опускается на колени сам. Не задумываться, когда пальцы браслетом перехватывают запястье, не давая ему пройтись рукой под носом.       Майк позволяет бордовой дорожке окрасить бледную кожу, сползти на губы и оставить на них свой отпечаток. В этой мелочи было что-то завораживающе-эпохальное, что-то, от чего начинало печь щеки и скручивать под ребрами — ему так не хотелось, чтобы Уилл её стирал.       Ему хотелось стереть самому.       Колени ныли от холода бетона, рука, державшая Уилла, мелко подрагивала, дыхание почти опаляло его лицо. Майк не мог выронить и слова — получалось только тонуть в темно-зеленых глазах, захлебываться в чужой усталости на пару с легким непониманием на дне родных радужек. Уилл тяжело сглотнул и прошелся нечитаемым взглядом по скуластому лицу.       В ушах стоял гул, когда Майк приблизился еще на дюйм.       Теперь между ними оставались считанные сантиметры, которые невыносимо хотелось сократить... в поцелуе. Боже. Уилл подрагивал, но даже не пытался отстраниться — только кротко облизал губы и вместе с тем оставил на своем языке металлический привкус.       До этого момента Майк планировал что-то сказать, правда хотел, но все слова застряли в глотке, когда очередная капля оставила свежий след на губах и упала между ними на асфальт. Время потеряло свой счёт и оставило только тяжёлое дыхание да покрытые пеленой взгляды.       Вместо тысячи слов Майк просто сократил дистанцию в ноль и отчаянно прижался к влажным и мягким губам. Забрал удивленный вздох и потопил его своим тихим мычанием... ощущать губы Уилла на своих было восхитительно хорошо.       Хватка на запястье ослабла, и Уилл... нет, не оттолкнул — вплел пальцы в тёмные волосы Майка и сделал поцелуй более напористым. С легким ощущением натягивания влажных волос. Господи, как же приятно. Майк углубил поцелуй и заглушено всхлипнул, укладывая прохладную ладонь на щёку Уилла.       Обычно от контраста температур хочется поежиться, но сейчас хотелось каждую секунду чувствовать и наслаждаться сбегающими по позвоночнику мурашками. Рука прижалась к щеке сильнее, а Уилл в ответ стиснул локоны меж своих усталых пальцев, вырывая из Майка еще один тихий звук.       Черт возьми.       Уилер вдохнул через нос, болезненно чувствуя мягкие губы, мокрый язык и влажность крови, которая смешивалась у них во рту. Было так горячо, что температура расползалась по всему телу и с особой охотой красила щеки в пунцовый цвет.       Запах пыли в носоглотке теперь мешался с густым медным ароматом и неровными вздохами Уилла. Майку казалось, все его желания исполнились в ту же секунду. Все, о чем он грезил.       Майк чувствовал вздымающуюся грудь и чужое сердцебиение даже через слои одежды. Уилл даже пару раз отрывался перевести дух, чтобы снова припасть к алеющим губам. Он целовал расслабленно и глубоко из-за нехватки сил — этот поцелуй казался невыносимо интимным своей медлительностью.       Вокруг них всё ещё горы разорванных трупов, реки крови и выжившие военные. У любого нормального человека никогда в жизни не возникло бы желание поцеловать кого-то в такой обстановке. Майк тихо хмыкнул своим мыслям в чужие губы.       В такой обстановке ему ответили.       Отвечали до сих пор, но с каждой секундой понемногу теряя былой запал — Уилл отдал последние силы устам Майка.       Уилеру пришлось с мокрым звуком оторваться от зацелованных губ и заглянуть в мутные глаза напротив: зрачки широкие у обоих, на устах отпечатки крови и минувших касаний. Поцелуй фантомным наслаждением продолжал играть на припухших губах, и этот очередной эпохальный момент хотелось высечь у себя в памяти навечно.       Уилл гулял взглядом по лицу Майка и перебирал рукой его темные пряди, пока на дне зеленых радужек читалось неверие в произошедшее и безграничное принятие в один момент. От такой щемящей нежности хотелось заскулить, но Уилер только поджал губы и отнял руку от чужой пылающей щеки.       Снова поймал на себе недоуменный взгляд.       Складывалось ощущение, что Майк был для Уилла загадкой, которую не выходило никак разгадать: понять мотив, предугадать слова, предвидеть действие.       Загвоздка в том, что Майк тоже не мог.       Противоречивая натура брала над ним верх, а разум всегда уступал сердцу — такова его природа. Ничего необычного в том, что вместо нового поцелуя он вдруг прижимается к Уиллу крепче и стискивает его в теплых объятьях. Пальцы на одежде смыкаются и Уилл снова удивленно выдыхает. Второй раз за такое короткое время.       Майк вжимается в него щекой, а потом и вовсе утыкается лбом в выемку между плечом и шеей. Вдыхает солоноватый аромат, обнимает крепче и старается не думать, что вокруг переломанные демогоргоны, растерзанные тела военных и напуганные дети.       Майк думает о том, как по телу проходятся мелкие разряды тока, когда Уилл прижимает к себе в ответ. Новоявленный маг перебирал его локоны и пару раз огладил чуть сгорбленную спину свободной рукой.       Рукой, которой минуты назад ломал вдребезги кости.       — Ты смог, — вдруг выпаливает Майк ему в шею, — ты спас всех нас. — голос звучит надломленно и тихо, с трогающим душу восхищением. Уилл на это заторможенно мыкает где-то сверху, а Уилер чувствует, как чужое сердцебиение заметно участилось. — Спасибо.       — Майк... — вдруг подает голос Уилл, хрипло и на полутонах.       У него был приятный тембр, который забирался удовольствием под кожу и... мм, если бы Байерс говорил ему своим надломленным и сорванным голосом на ухо всякие пошлости, то голову бы вскружило с концами.       Уилл повторил его имя, но в этот раз каждую букву было слышно сквозь толщу воды. Откуда-то издалека. Майк хотел ему ответить, что «всё хорошо, я здесь, всё в порядке», но получилось только еле-еле открыть для этого рот.       Какого черта.       Тело резко стало свинцовым и ватным — Майк нервно вздохнул и безрезультатно попытался стиснуть между пальцев одежду Уилла или почувствовать тепло руки на своем затылке. Но вместо жара объятий — пробирающий под корень холод и темнота.       Нет, нет, нет.       — Майк!       По ушным перепонкам ударили все звуки разом, словно до этого у него в ушах стояли беруши и сейчас их бесцеремонно выдернули. Майк чувствовал на своей щеке «отрезвляющие» похлопывания, но тело всё равно не слушалось: веки не распахивались, глотка не могла выдавить из себя и слова, а мысли не собирались в кучу от слова совсем.       Секунда, вторая, и в этой какофонии звуков, разговоров, какой-то паники и скандирования вразнобой его имени раздалась звонкая пощечина. Хлесткая и звенящая в ушных раковинах.       Щека мгновенно запульсировала и забрала у Майка нервный вздох. Звуки вокруг обрели болезненную четкость: собственное хриплое дыхание, спорящие друг с другом голоса, какие-то команды и... такой же сдавленный вздох того, кто привел его в чувства.       Майк заторможенно распахнул веки и попытался сфокусироваться на лице того, кто над ним навис: начали проявляться очертания влажных волос, нос с симпатичным изгибом, склеенные ресницы и яркое пятно в виде крови под носом. Майк тяжело поморгался снова и конкретно завис.       Над ним нависал Уилл.       Такой же красивый, распаленный и уставший. На пересохшие губы вдруг приземлилась теплая капля и почти сразу проскользнула дальше через приоткрытый рот — Уилер тихо сглотнул слюну смешанную с тем самым привкусом.       В мыслях почти сразу возник образ целующего его Уилла.       — Черт, прости, в этот раз сосуды, — хриплым голосом говорит ему Байерс и вытирает кровь о рукав кофты. Пытается шутить, хотя сам до ужаса перепуган этим открытием и тем, что...       Майк грохнулся в обморок.       Вместо тёплой ладони на затылке — холодный бетон. Мурашки бегут не от горячих объятий, а от озноба. Взамен зацелованных губ — ощущение сухости. Все признаки того, что он словил эмоциональную перегрузку и просто выпал из реальности. Как хомяк.       Только хомяк бы от удара об асфальт уже откинулся, а Майк ещё относительно пребывал в сознании. Правда, ключевое слово всё-таки «относительно». Зрение периодически застилало чернотой, а разум — туманом и сомнительным головокружением.       Может, он еще в обмороке? Сон во сне?       Вроде нет — щека горела по-настоящему, а на языке тлел металлический привкус. Майк все-таки решил ответить Уиллу и покачал головой, скомкано выдыхая то, что говорил ранее:       — Ты спас всех нас, — Уилл замер, смотря с привычным выражением то ли непонимания, то ли благодарности. — Спасибо... — шепчет Майк, прежде чем снова провалиться в густую темноту.       Видимо, стресс был настолько силён, что скосил его непривыкший организм под ноль. Ему даже казалось, что сквозь пелену вынужденного сна он чувствовал, как Уилл тихонько поблагодарил в ответ и смазал большим пальцем кровь с его губ.       Может, это была очередная предобморочная фантазия, а может, желанная реальность. Одному богу известно.