Мармеладные акулы и почему это каннибализм, или испанский его особый язык

Вал иногда думал о смерти. о глупой смерти. Когда он скучающе шагал на работу, и представлял как внезапно поскользнется на ровном месте и разобьёт затылок в кровь, в итоге оставшись лежать на дороге ещё пару часов, не имея возможности прохрипеть о помощи. Но он шагал дальше и ничего не происходило. Или, например, он думал, как проходящий мимо мужчина распознает в нём того самого подозрительного пидора, который стащил бутылку пива из его магазинчика. Тогда, под Валовскими рёбрами хрустнет золотой кастет (который тот тоже порывался своровать, но банка предательски зазвенела в куртке, выдав) и желание показаться крутым перед дебилами-друзьями отпадёт навсегда. Но Вал проходит мимо и на него просто хмуро смотрят. Не больше. Вот и сейчас он размышлял, предполагая, насколько глупой будет считаться его гибель; быть застреленным психопатичным парнем одного из своих шлюшек. Звучало достаточно бредово. Валентино не из тех людей, которые при угрозе драки будет убегать, прятаться, или, уж тем более, прекращать пить. Но только не сегодня. Его вечер был отличным: в окружении пьяных девушек, одна из которых уже возбуждающе тёрлась о его стояк, стараясь расстегнуть ширинку. В узорчатый бокал подливали водки и подкидывали что-то из тех дорогих закусок, которые Вал предлагал только своим партнёрам, партнёрам и важным клиентам. Но в его блядской жизни никогда и ничего не шло спокойно, а если и шло, то явно недолго. Когда в чрезвычайно ледяном спокойствии к нему вдруг обратился крепкого телосложения парень, сидящий до этого за баром, вот уже около тридцати минут, Вал искренне посчитал его своим потенциальным любовником. Он даже не успел задать ответного вопроса, когда вдруг прозвучало с акцентом: "ты босс Энтони?" И, честно признаться, понадобилось время, чтобы вспомнить кто это. Его заторможенный, пьяный кивок послужил точкой невозврата – ведь в лицо тут же полетел кулак. Дальше всё происходило слишком быстро. Перевёрнутый верх дном стол, крики девушек, звон бокалов и выстрелы. Вал отлично владел оружием, но оружие владело им, когда в организм попадала хоть капля алкоголя. Убегать он даже не думал, но уже через пару минут ватные, пьяные, и слишком испуганные ноги несли его подальше от собственного бара. Вал не помнил, как петлял по переулкам, заворочивал на неизветсные улицы и всё бежал и бежал. Адреналин стёр те капли водки, оказавшиеся в его организме (плюсом ко всему, его желудок не выдержал нагрузки и избавился от содержимого миниум два раза). Последний выстрел просвистел пару минут назад, но значило ли это, что можно остановиться? Определенно нет. Он бежал всё также быстро, спотыкался и падал, возобновлял свои попытки снова и снова. А ещё думал. Думал о глупости своей смерти. Валентино был уверен, что умрёт. Что это, наверняка, последняя его ночь в этом дурацком штате, под этим дурацким небом, с этими дурацкими улочками, в которых он уже потерялся, ведь похвастаться запоминанием адресов он не мог, и знал только три: собственного дома, своего бара и адрес одного ботаника. Блядское сердцебиение стучало в ушах, висках, практически во всем теле: каждый шаг отдавал новым ударом и ускоренным темпом. И ноги подкосились в третий раз, где-то на дурацком пустыре, словно загородом. Откуда-то хлынула кровь: Вал не до конца понял, откуда именно, потому что болело всё тело разом, и он буквально знал, что внутренние органы тоже старадают от кровотечения. Из его кармана вывалился крошечный телефон. Где-то на кнопочках прослеживались маленькие трещинки и потёртости, но это вполне могли быть галюцинации от истощения. Тяжелая усталость сначала просто легла на плечи, а потом хорошенько въебала, да так, что тощее тельце затрясло. Его колотило всего; мышцы сдавались, не привыкшие к таким долгим марафонам без остановок на отдых. Возможно, его смерть действительно запишут куда-нибудь: хотя бы в новостной канал. «Найден смуглый мужчина, предположительно латиноамериканского происхождения, с сухими, подкаченными руками и симпатичным прессом...». Вал надеялся, что его сексуальность обязательно упомянут. Обессиленно перекатившись на спину, карий взгляд обратился к небу. Яркие звёзды поблёскивали где-то высоко, отливали белым светом: Вал откуда-то знал, что все звёзды, включая Солнце, на самом деле белого цвета. А ещё, откуда-то он знал, что во Вселенной 200 миллиардов звёзд. И вот так, через космос, его мысли медлено перетекли к единственному человеку из его окружения, который увлекался не только бухлом и сексом. Вдруг телефон, который давно должен был сдохнуть, завибрировал. Экран немного осветил темноту ночи, и снова потух. «Винни» С третьего раза ему удалось взять телефон в руки: предательский гаджет всё время выскальзывал. Винни Сука, если тебе это сделает вечер – то я тебя нахуй ненавижу. Он всегда называл ночь – вечером, просто чтобы побольше поработать. Вал улыбнулся. Валентино мождно прилду Он не закладывал в это сообщение реальный вопрос. Он бы протсо пришёл, вне зависимости от ответа. Винни Жду. _____ Вокс давно перестал удивляться состоянию Вала. То есть, он и не пробовал, но порой этот идиот приходил настолько убитый, что казалось, будто перед встречей его похоронили, но он решил, что не до конца заебал Винсента. Как-то раз Тино не выходил на связь с недели две, а потом как ни в чем не бывало, заявился на порог Вокса. Изрядно похудевший, с синяками под глазами, пьяный, с чужим кошельком под боком. На вопросы, конечно же, не отвечал, есть отказывался, попросил телефон позвонить и долго плакал с кем-то на трубке, горячо общаясь на испанском, а потом напросился жить. Ещё раз позвонил посреди ночи, рассказав безумную историю как наконец-то избавился от того странного мужика, который присылал ему свои голые фотки, завёрнутые в конверт. И напросился жить. После этого не выходил на связь месяца два, и Вокс даже предполагал начать искать следы сексуально-озабоченного парня (так бы он его описывал) в полиции или морге, но его расстроенная тень таки мелькнула перед дверьми Воксовского дома. И он снова напросился жить. _________ Просыпаясь в окружении белых стен, Тино понадеялся, что уже в аду, но ставшие родными обои его в этом разубедили. Тяжелое одеяло окутывало истощённое тело, рядом стояла бутылка воды и таз, с неприятным ассоциациями. Он мысленно проклял всех людей, виноватых в его состоянии прямо сейчас: даже если это был он сам. Тяжело прохрипев вместо нормального вопроса, или фразы, он закашлялся. Рядом сидящий Вин, не повёл и бровью, хотя соизволил перевести взгляд. Быстро опередив все вопросы, послышалось простое: – Ты блевал желудочным соком ночью, – равнодушно отозвался Вокс, смотря на жалкое, свернувшейся калачиком тело под одеялом. Он был спокоен так, будто его ебучий любовник-друг-кто-он-вообще-такой не пришел ночью, упав в обморок посреди коридора. Будто этот же парень не заблевал ему всю спальню и туалет в прошлый вторник. Будто он не спиздил пару долларов из его кошелька вчерашним вечером. Будто это не повторялось из раза в раз. Спокойствие царило такое, будто Воксу не пришлось стягивать с Вала всю эту одежду, вновь отдавая свою. Всё было хорошо так, будто бы Воксу это не доставляло трудностей. – Почему я всё ещё здесь? – Валентино безучастно смотрел в потолок. Молчание было напряженным. Неприятным. Ощутимым. Задавать этот вопрос не хотелось: пускает переночевать и на том спасибо. Да, злится, да, орёт и начинает ссоры, но всегда почему-то прощает. Нельзя было нарушать эту идиллию, но в жизни Валентино всё равно ничего не длилось долго. Кроме Вокса. Тяжёлый выдох, наконец, разрезал блядскую тишину. Что-то зашелестело, и вдруг кровать прогнулась под чужим весом, а Вал ощутил толчок в бок. – Подвинься, идиот, – раздраженно шипит он, укладываясь рядом. Тёплые руки обвили грудь, и прижали к себе так, что Тино закашлялся. – Если тебе ещё есть чем блевать, то советую сделать это сейчас, пока я не уснул. Винсент уткнулся носом в выпирающие лопатки, и почти тут же мирно засопел. Может быть, Вал и не собирался умирать. Можеть быть и не смог бы выжить без него. Просто возможно.