Очень странные дела: Так или иначе / Stranger things: One Way or Another (фанатский перевод)

Вики потребовалось сорок пять минут и одно незаконное копание в архивах больничной аптеки, но она нашла имена пяти пациентов. Она передала их Робин и Нэнси на парковке у больницы, постоянно оглядываясь через плечо так, словно на клочке вырванного из тетради листа, который она вложила в руку Робин, были записаны опасные государственные тайны. — У всех них проблемы с дыхательными путями, — сказала она тихим, заговорщическим шёпотом. — Прямо как у миссис Тафт. И все они начали появляться в больнице примерно в течение последнего месяца. Думаю, вы на что-то напали. — Спасибо, — ответила Робин, пряча бумажку в карман куртки. — Я… мы действительно у тебя в долгу. Вики улыбнулась ей, выглядя лишь слегка напуганной тем, что она только что сделала. — Просто… пообещай, что оно того стоит? — спросила она. — Обещаю, — подтвердила Робин. Нэнси, сидя за рулём своего универсала, наблюдала в зеркало заднего вида, как Вики развернулась и поспешила обратно в больницу. Затем она посмотрела на Робин, которая провожала Вики взглядом. И тут она почему-то поймала себя на мысли о Джонатане. О Джонатане… о выпускном… и о той едва заметной улыбке, которая появилась на его лице, когда он наблюдал за разговором Робин и Вики. — Ну, что скажешь? — спросила Робин, просунув голову в открытое окно машины, чтобы показать Нэнси список имен. — Миссия выполнена? — Выполнен первый этап, — поправила её Нэнси. — Теперь пора переходить ко второму. Вторым этапом был телефонный справочник, который Нэнси выпросила у администратора в вестибюле больницы, когда они выходили из здания. Она раскрыла его на пустом пассажирском сиденье и принялась сопоставлять имена, которые Робин зачитывала вслух, с адресами в книге. Это не заняло много времени, всего пару минут, и к тому моменту, как Нэнси с глухим звуком захлопнула Белые страницы, у них на руках был полный список адресов. — Эти двое живут довольно близко друг к другу, — сказала Робин, прищурившись и глядя на записи: Мэтью Бэрри, Сикамор-стрит, дом 182, и Барт Левой, Роун-авеню, дом 87. — Восточный Хоукинс. Если мы разделим список, я могла бы объехать их на велике, а ты возьмешь остальные три адреса и отправишься на машине. Нэнси выудила с заднего сиденья рацию и помахала ею перед Робин. — Будем на связи? — Так точно, командир, — ответила Робин, шутливо отдав честь. Она похлопала по своему рюкзаку, где, по всей видимости, лежала её рация. — Рядовой Бакли доложит обстановку в двадцать ноль-ноль. Нэнси сдержала улыбку. — Жду доклада, солдат. Она завела двигатель, и Робин отошла от окна, направляясь к парковке для велосипедов перед больницей. Первый человек в списке Нэнси жил на ближней западной окраине города, рядом с призрачными руинами торгового центра «Старкорт». Пока она ехала, её пальцы нетерпеливо барабанили по рулю. Ей не сиделось на месте. Внутри снова вибрировал тот самый будоражащий азарт, подсказывавший, что она на верном пути и что в руках у неё теперь есть кусочек пазла, которого не было еще час назад. Нэнси была так поглощена этим, что едва не проскочила на красный свет. Спасла только быстрая реакция — она ударила по тормозам в последний момент, едва успев избежать бокового удара от минивэна. Нэнси еще секунду просидела в этой вспышке адреналина от несостоявшейся аварии, с каким-то мазохистским удовольствием прислушиваясь к барабанящему в ушах пульсу. «Они никуда не денутся до твоего приезда», — сказала она себе. — «Остынь». Но трудно было игнорировать это чувство неудержимого желания нестись вперед. Ощущение было почти наркотическим. Это было лучшее, что она испытывала за последние месяцы, и ей просто хотелось гнаться за этим чувством до самой финишной черты. «Надо было сказать Робин, что она молодец», — осознала она, когда загорелся зеленый и она плавно переключила передачу. — «Без неё мы бы ни за что не вытянули эти имена из Вики». Однако в этой бочке меда Нэнси чувствовала ложку дёгтя. Одна-единственная фраза, которая звучала в голове снова и снова. «Я из-за этого спать по ночам не могу». Эти слова заели в её сознании. Она не могла от них отделаться, как и не могла забыть слезы, выступившие на глазах Робин. Нэнси, конечно, понимала, что это значит. Робин до смерти боялась потерять кого-то еще. «Мы все этого боимся», — убеждала себя Нэнси. Так почему же это воспоминание так больно скребло где-то глубоко внутри? Но времени на самокопание не было. Она подъехала к дому Дейдры Вашингтон на Гарнет-роуд, дом 8372. Нэнси заглушила мотор и вышла из машины. Дом Дейдры Вашингтон представлял собой ухоженный многоуровневый коттедж посреди просторного зеленого углового участка. Парадную дверь обрамляла безупречная белая отделка. Такая же отделка украшала окна в стиле Тюдоров, отчего этот претенциозный стиль казался здесь…даже естественным. Это был причудливый, милый, похожий на пряничный домик коттедж, и Нэнси, которую архитектура никогда не интересовала, поймала себя на том, что очарована им. Была очарована… ровно до момента, пока не перевела взгляд в конец квартала. Там отчетливо виднелись стальные плиты, наложенные военными, словно пластырь на рану, на пылающий красным Разлом. «Неужели всё так просто?» — подумала она. — «Чем ближе живешь к Разлому, тем больше вероятность заболеть?» Это было бы логично. Никто толком не знал, какие жуткие газы и споры изрыгает Изнанка, не говоря уже о том, что они могут сделать с человеком при длительном воздействии. «Но если дело в Разломе, почему тогда не заболели все в этом квартале? Почему не заболели все мы? Почему именно эти шесть человек?» Задаваясь этим вопросом, Нэнси прошла по дорожке и постучала в парадную дверь. Дейдра Вашингтон была женщиной примерно того же возраста, что и Вильгельмина Тафт, и с таким же набором больного: кислородным баллоном и носовыми канюлями. На вопросы Нэнси о начале болезни, о контактах с другими людьми из списка Вики и о самих симптомах она отвечала терпеливо, угощая гостью овсяным печеньем с изюмом, но силы её быстро таяли. К тому времени как Нэнси собрала вещи и вышла из дома, миссис Вашингтон уже шаркала в сторону спальни, а ответов у Нэнси было не больше, чем двадцать минут назад. Рация в сумке затрещала. — Эй, Нэнс, приём? Нэнси поспешно выхватила её: — Да, я тут. Только что вышла от миссис Вашингтон. — Нашла что-нибудь? — Нет, — Нэнси отперла машину и открыла дверь, прислонившись к раме, пока говорила. — Похоже, она заболела примерно в то же время, что и миссис Тафт. Симптомы тоже схожи. Но я не думаю, что это какая-то инфекция. По крайней мере, не та, что передается от человека к человеку. Миссис Вашингтон говорит, что почти не выходит из дома. — Она вздохнула. — А у тебя как? — Аналогично. В смысле, мистер Левой за всё время разговора сказал мне слов десять, но это были очень дельные слова, — Робин говорила с усилием. Судя по звукам, она как раз забралась на велосипед. — Честно говоря, Нэнс, в моей жизни еще не было более тоскливого разговора. Мистер Левой такой обычный мужик, понимаешь? И всё равно это чертово дерьмо Хоукинса его не пощадило. Он мне дедушку напоминает. — Снова кряхтение. Робин начала крутить педали. — И дом у него обычный. Четыре стены, камин, крыша, маленькое патио. Приятный дом, на самом деле. Очень даже. Если не считать того, что он так близко к Разлому, что слышно летучих демомышей… Господи, ну и горка, пошла она в… — Придется искать дальше, — прервала её Нэнси прежде, чем в эфире прозвучало какое-нибудь крепкое словцо, которым Робин собиралась закончить фразу. — Должно быть что-то, что их связывает. Мы разберемся. — Ты звучишь… так уверенно… — донесся запыхавшийся ответ Робин. — Джоуи знал, что это, — отрезала Нэнси. Она села в машину и захлопнула дверь. — Разгадка где-то рядом. Нам просто нужно её отыскать.