Созвездия

В раздевалке было тесно и душно. Большинство ребят, уже вышедших на поле, усиленно разминались и ждали начала игры. На скамейке остались лишь двое, улучившие минутку побыть наедине. — Только попробуй проиграть этот матч — откушу тебе голову, Ферстаппен, — тон был шутливым, но серьёзные нотки тоже отчётливо слышались. С этими словами парень потянул другого за воротник и запечатал угрозу поцелуем в щёку. — Это чемпионство должно быть нашим. *** Они были сильной командой, в последние годы их навыки возрастали с невероятной скоростью. Сплочённый коллектив, хороший тренер и талантливые игроки. Идеальная команда, где тебе всегда прикроют спину. Был последний, шестой матч за чемпионство Хогвартса, Гриффиндор против Когтеврана. Как и в прошлом году, их главным соперником стал Слизерин. Они шли нос к носу по очкам, хоть им и удалось вырвать победу в поединке, зелёным удалось обогнать их после матча с Пуффендуем. Последней надеждой оставалась эта игра. На ней решалось всё: станут они чемпионами или уступят звание победителей. На кону стояли не только баллы, но и честь. Львы без устали тренировались, постоянно разрабатывали новые стратегии и отрабатывали приёмы. Виной всему, конечно, был их капитан — Макс Ферстаппен. Именно он стал центром, который смог сплотить их в борьбе, мотивировать и дать стимул к совершенствованию своим примером. Возможно, всё шло не всегда так гладко, как хотелось бы, но их группа, пережив тяжёлые времена, вновь возвращалась в строй с ещё более горящими глазами. Но этот матч не давал им ни шанса. Начиналось всё неплохо: загонщики хорошо держались, охотники успешно ловили и забивали квоффлы, вратарь тоже проделывал шикарную работу. Им нужно было отыграть минимум двести очков, если они хотели обогнать Слизерин. Хитрые змеи затянули матч с Пуффендуем и набрали немало очков. План был таков: забить как можно больше, а затем не дать противникам поймать снитч. Всё предельно просто. Макс был уверен в своём ловце, как ни в ком другом. Ему не было равных, и капитан это прекрасно понимал. По его расчётам, матч должен был продлиться не более часа, в крайнем случае — полтора. Они, как и планировалось, начали доминировать на поле, закидывая уже третий мяч в кольцо, тем самым зарабатывая тридцать очков к двадцатой минуте. Даниэль — превосходный охотник, они сыгрались ещё с тех пор, как Ферстаппен только пришёл в команду, и забивать голы вместе с ним — одно удовольствие. Несмотря на то что это был дебютный чемпионат Айзэка, тот превосходно себя показывал. Если так пойдёт и дальше, им и часа не понадобится. Команда чувствовала себя уверенно, может, это и сыграло с ними злую шутку. Проходит ещё пять минут, снитч уже должен быть на поле, но отвлекаться на это некогда — квоффл у него в руках, и Макс летит к кольцу, параллельно уворачиваясь от летящего в него бладжера. Однако атаку на соперника провести не удаётся. Сзади раздаются треск дерева, крики, и Ландо Норрис, комментатор сегодняшнего матча, замолкает впервые за игру. Ничего хорошего это не предвещало, сердце замерло вместе с дыханием. Развернув голову, парень видит Пьера — тот, как в замедленной съёмке, летит вниз, неумолимо сокращая расстояние до земли. Черенок его метлы сломан, очевидно, бладжер, от которого он увернулся, попал в загонщика. Как такое произошло, Ферстаппен не знал, да и думать об этом времени не было. На чистых рефлексах он бросился к товарищу по команде, выжимая максимум скорости, на которую был способен. Тело плотно прижато к метле, ветер бьёт в лицо и задувает в уши. С каждой секундой расстояние уменьшается, надежды всё меньше и меньше. Люди на трибунах начинают закрывать глаза, лишь бы не видеть того, что произойдёт; все застыли в немом ужасе. И когда казалось, что ничего уже нельзя сделать, Макс в последний момент хватает Гасли за мантию, и они застывают меньше чем в метре от земли. Трибуны взрываются овациями, а Норрис не переставая комментирует его «сногсшибательно невероятное» спасение члена команды. Атакующий ничего из этого не слышит из-за бешеного биения собственного сердца. Слава богу, он успел. Был объявлен короткий тайм-аут, за время которого Пьера доставили в лазарет. Хорошо, что обошлось без травм, но они лишились игрока. Им предстояло не только играть вшестером против семи, но и остаться только с одним загонщиком. Мозг Ферстаппена работал в усиленном режиме. Ситуация выглядела не просто плохо, а ужасно. До невозможности отвратительно. Хаджар, игравший свой первый чемпионат и не имевший достаточно опыта, в одиночку не сможет защищать команду от бладжеров, а это значит, что им целесообразнее пожертвовать одним атакующим. Из всех возможных вариантов лучшим был Даниэль — у него было больше опыта по сравнению с Лиамом, который, так же как и Айзэк, играл на таком серьёзном уровне первый год. Макс понимал, на какие риски идёт, понимал, как одно неверное решение может лишить их победы. Сейчас именно на нём лежала ответственность за принятие стратегии. В немом вопросе он смотрит на команду, и они смотрят на него в ответ. В их глазах — решимость и непоколебимая уверенность. Ребята верили в своего капитана так же, как он верил в них, не оставляя места для сомнений. Ферстаппен кивает сам себе и обращается к товарищам по команде. — Дэн, сможешь заменить Пьера? — Если ты думаешь, что это сработает, то без проблем, приятель. Я не подведу! — Отлично, — после согласия Риккардо он заметно расслабился и, потрепав Лоусона по голове, заключил. — Придётся нам с тобой стараться в два раза усерднее. Кстати, это всех касается. За работу, ребята. Они собрались в круг, положили руки друг другу на плечи. Это что-то вроде их ритуала перед тем, как начать игру. Макс украдкой смотрит на Шарля — тот выглядит уверенно. Не осталось и следа от того неловкого юноши, каким он впервые пришёл в команду. Сейчас он — превосходный ловец, ловкий, быстрый, зоркий и обладающий безупречными рефлексами. Гордость своей команды. Не верилось, что они играют вместе последний раз; казалось, прошло всего ничего, и глазом моргнуть не успел, а выпуск уже дышит в спину. Улыбнувшись своим мыслям, Ферстаппен скомандовал: — Взлетаем, пора показать, чего мы стоим. Под звуки согласных возгласов они сели на мётлы и взмыли в воздух. Как и предполагал голландец, матч был далеко не из лёгких. Численное превосходство противника давало о себе знать: атаковать втроём гораздо проще, манёвры и передачи давались врагам гораздо легче, чем им. О чём спешил раз в пять минут напомнить комментатор. Иногда казалось, что он вовсе не болеет за команду собственного факультета. Макс бы и не удивился, учитывая, с каким удовольствием Норрис осыпал своего парня-когтевранца комплиментами во время матчей. «Пиастри это, Пиастри то»… В какой-то момент от этих тирад глаза закатываются сами собой, честное слово. Они держались неплохо, но всё равно больше пропускали, чем забивали. Разрыв стремительно увеличивался, к сожалению, не в их пользу. На их счету было сорок очков, в то время как Когтевран отыграл уже семьдесят. Им категорически нельзя было затягивать партию, но при этом, если они хотели выиграть, им нужно было забить ещё хоть раз и поймать снитч. Звучало не слишком сложно, но на деле сейчас уже не казалось простым от слова совсем. Команда потеряла былую доминацию на поле, и, даже несмотря на то что они быстро адаптировались к новым условиям, их игра была далека от идеала. Синяя команда, похоже, тоже не собиралась растягивать игру, и как только в воздухе на секунду блеснул золотой блик, ловец противника тут же сорвался за ним. Шарлю не оставалось ничего, кроме как помчаться вслед. Пролетая мимо Макса, он подмигнул ему и указал пальцем на ворота. Глаза Макса расширились от изумления. Нет, не может быть. Леклер точно рехнулся, если Ферстаппен правильно понял то, что эта летящая на всей скорости катастрофа задумала. Шарль хочет, чтобы он забил гол в то время, пока сам будет бороться за снитч. Учитывая то невероятное время, за которое тот вырывает золотой шар у противника, это было почти невозможно. Сумасшедший, просто чокнутый! Беда в том, что Ферстаппен ничуть не лучше. На его лице расцветает ухмылка. Вызов принят. Ловец в мгновение ока развивает ещё большую скорость и изо всех сил мчится к цели. Следовательно, и Максу нельзя терять ни секунды. Он кивает Лиаму, и они идут в атаку. Перехватить мяч не так сложно, а вот удержать его — задача не из лёгких, особенно в ситуации дефицита кадров. Их просто давили числом. Понимая, что у Лоусона не так много опыта, два вражеских атакующих просто-напросто отрезали его от Макса. В то же время Леклер гнался за снитчем и пытался растянуть борьбу за него настолько, насколько это возможно. Нужно было дать Максу больше времени. Только так у них был бы шанс. Шарль сделает всё, чтобы их последний чемпионат вместе был выигран. Он выложится на все сто. Борьба у ворот продолжалась. Ферстаппен захватил мяч, но не мог передать его Лиаму. Волнение нарастало, с каждой секундой очередная потеря мяча становилась неизбежной. Он уже мысленно прощался с квоффлом в своих руках, как произошло то, чего не ожидал никто. Вражеский атакующий, отвлёкшийся на Лоусона, был сбит с метлы бладжером, который точным ударом отбил Айзэк. Трибуны Гриффиндора взрываются овациями. А Ландо, видимо вспомнив, на каком факультете учится, расхваливает талантливого новичка. Макс же по полной пользуется ситуацией: теперь, когда силы почти равны, можно рискнуть. Он срывается с места и на всех парах летит к кольцу противника. Младший атакующий — вслед за ним. Пас, передача, бросок и… гол!! Вратарь не успевает среагировать, и мяч пролетает в правое кольцо. Видя Ферстаппена, помчавшегося в атаку, Шарль понимает — самое время поднажать. Всё это время он лишь сдерживал соперника. Они с ловцом Когтеврана уже какое-то время преследовали снитч, но никто так и не приблизился достаточно близко. Леклер выжидал ещё десять очков для своей команды перед тем, как пойти в наступление, и как только увидел квоффл, пролетающий сквозь кольцо, сразу прибавил скорости. Представитель синей команды, увидев, что Шарль настроен решительно, тоже стал гораздо серьёзнее. Началось настоящее соревнование в скорости и реакции между ловцами. И Леклер не был бы Леклером, если бы уступил. Золотой мяч резко пропадает из виду, заставляя противника застыть и осмотреться. Шарль продолжает лететь вперёд, гонимый непонятно чем. Как вдруг замечает золотой отблеск почти у самой земли. Адреналин в крови закипает, и он штопором пикирует к земле. Вражеский ловец замечает это слишком поздно, что стоит его команде победы. В этот момент гриффиндорский ловец поймал снитч. Матч завершился со счётом двести девяносто очков в их пользу. Тем самым они оторвались от прошлых лидеров, Слизерина, на двадцать очков. Они стали чемпионами. Сколько бы раз они ни выигрывали, эти ощущения никогда не померкнут и ни с чем не сравнятся. Адреналин бурлит в крови, сердце бьётся как бешеное, а кровь стучит в ушах. Радость этого момента невозможно передать словами, такое можно только пережить. Команда поднимает ловца на руки и подкидывает. Глаза новичков горят ярче свечей в Большом зале, их более опытные товарищи смотрят на них с нескрываемой гордостью. Все смеются и искренне наслаждаются так тяжело доставшейся победой. Макс тоже безумно счастлив — это его последний чемпионат в Хогвартсе, и хочется запомнить его в мельчайших подробностях. Директор произносит поздравительную речь и слова напутствия для новоиспечённых чемпионов и вручает кубок капитану команды. Церемония награждения завершилась, а вечером их ждёт праздничный банкет в Большом зале, украшенном в цветах их факультета. Ферстаппена как капитана команды задержали, чтобы взять интервью для школьной газеты. Это не было его сильной стороной, но он не жаловался. В основном. Ребята бросили его на растерзание и отправились в спасительный душ. Интервью заняло гораздо больше времени, чем Макс предполагал, и в раздевалку он зашёл, когда уже никого не было. Разделся, взял полотенце, мыло и зашагал в душевую. Горячая вода приятно расслабляла мышцы и заставляла погрузиться в свои мысли. Парень упал бы от неожиданности, когда его ягодицу сжала прохладная рука, если бы вторая не прижала его ближе к поджаристому телу. — Мерлин! Напугал же ты меня. — Он повернул голову, чтобы посмотреть в такие любимые глаза, светящиеся озорством. На фразу Макса он лишь зашёлся хохотом. — Это не смешно, не делай так больше никогда, Шарль. — Макс пытался звучать максимально серьёзным, но улыбка всё равно отчётливо слышалась в его голосе. — Хорошо, как скажешь. — Они оба знали, что это наглая ложь. Леклер прикоснулся губами к месту за ухом, где челюсть переходит в шею, и прошептал: — После банкета приходи в ванну старост. Там тебя будет ждать небольшой сюрприз, на сегодняшний вечер она только наша, я договорился с Пьером. С этими словами он отстранился и вышел из душевой, подмигнув на прощание. О, Макс определённо запомнит этот чемпионат надолго.