Сказка про змеиную верность

Уборщик выкатил тележку в холл, брызнул на зеркало и принялся натирать тряпкой. — Царевич, приём! Готовность номер один. Он в зале, собирается речь толкать, — зашептал наушник. — Готов, — негромко откликнулся уборщик и вызвал лифт. Зайдя, первым делом пшикнул пеной в глазок камеры. Стянул маску, бандану, сбросил комбинезон, пригладил светлые волосы, нацепил тонкие очки и превратился в солидного бизнесмена в дорогом костюме. Почти полную копию того гада, что принимал сейчас поздравления прихлебателей. Лифт остановился на верхнем этаже. Царевич придал лицу расслабленное выражение и неспешно прошёл через холл к дверям приёмной. Кивнул удивлённому секретарю и скрылся в кабинете. Щёлкнул замок. Получилось? Всё шло слишком хорошо. — Я вошёл, — шепнул Полозу. Перед ним раскинулось огромное пространство кабинета большого босса. Да, этот гад всегда любил пафос. Гордей Горин. Генеральный директор конгломерата, голодной анакондой поглощающего любой успешный бизнес, на который положит глаз. Огромный список заслуг, стремительная карьера, блестящим ум и сногсшибательная внешность. Всем хорош, но такая сволочь! Список преступлений ничуть не меньше. На них собственно Царевич плевать хотел, а вот предательства простить не мог. Так что был у него в этом деле личный мотив. Потому на него и вышел Полоз — таинственный хакер, известный в определённых кругах столицы. Ему нужен был кто-то, способный подойти к Горину максимально близко. Высотки конгломерата в бизнесс-центре столицы охранялись посерьёзней Белого дома. Царевич окинул взглядом лаконично организованное пространство. Большой стол для заседаний, зона отдыха, картины… и массивный рабочий стол. Ноутбук. То, что надо! Достал с виду обычный мобильник, соединил кабелем с ноутбуком. — Есть контакт! Молодец! — воскликнул Полоз в наушнике. — Теперь главное не прерывать. На экране замелькали проценты выполнения. Царевич плюхнуться в кресло и приготовился ждать. Слишком просто. И тут произошло то, что никак не должно было произойти — щёлкнул замок, вошёл человек, запер дверь и повернулся, спокойно разглядывая Царевича. Стереть змеиную улыбочку, добавить росту и ширины плеч — будто в зеркало смотрит. Из глубины души вырвалась мутная волна, захлестнула. Сжались кулаки. Гордей Горин. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — Кажется, это мой вопрос, братишка. Но вопрос предназначался другому, и Полоз тут же забормотал в ухе: — Прости, не знаю как он это провернул. По камерам он сейчас речь толкает в банкетном. Не дай прервать процесс. Это самое главное. Заболтай его как-нибудь. — Дерьмо. Усилием воли придал лицу безразличное выражение, встал, вальяжно прислонился к столу, прикрывая собой телефон с кабелем. С вызовом глянул в ненавистное лицо. Убийца. — Тоже рад тебя видеть, Ваня, — змеиный оскал стал шире. Давно никто не называл его по имени. Пять лет. С последней встречи на Ведьмином утёсе прошло пять лет. Их было трое — братьев, удивительно похожих внешне и совершенно разных по характеру. Умный, хитрый и… сильный. Объединившись, они могли добиться всего, но противоречий всегда было слишком много. Иван никогда не понимал этого соперничества. И никогда не предполагал, к чему в итоге приведёт — переломанное тело в луже крови у подножия утёса, и навечно застывшее недоумение на таком знакомом лице. Долго потом не мог в зеркало смотреть. Не мог принять произошедшего. Сбежал, подписал контракт и мотался по горячим точкам пять лет. Злость, горе, обида на брата переплавились в глухую ненависть. Как он может спокойно жить, купаться во власти и роскоши, возглавляя компанию, которую они строили втроём? — Поболтаем? — выдавил сквозь зубы. — С удовольствием. Только сперва, — Гордей сунул руку в карман, Иван мгновенно направил на него пистолет с глушителем. — Спокойно! Это пульт. Гордей действительно вынул пульт и нажал кнопку, включая большой экран. Иван бросил короткий взгляд. Экран транслировал камеры наблюдения. Холлы, приёмная, технический коридор, запасные лестницы, улица перед зданием — везде вооруженные люди. Иван удивлённо поднял бровь, шагнул к окну и выглянул — они реально там были. — Целая армия… — Я знаю, на что способен братишка. Призраки — секретное подразделение, особые задания. Я уже три года считал тебя мёртвым, Иван. Откуда он знает? Ни в каких документах этого подразделения не существовало, служили там только мертвецы — официально погибшие, пропавшие в горячих точках, никому не нужные люди. Мало кому из них удавалось выжить и вернуться к обычной жизни. Царевичу удалось. Однако, всё это означало… — Ловушка? На меня? Зачем? — Твоя кровь… — Кровь? — он привычно отмечал расположение боевых единиц и схему отхода. Всё довольно паршиво. Сейчас не так важна причина, как… — Полоз? — Прости. Злая улыбка исказила красивое лицо. Понятно. Предательство, как обычно. Краем зрения он видел, что брат бесшумно приближается. Глухая ярость вскипела, опаляя грудь изнутри, застучала молотом в голове. Метнулся к нему, схватил за шкирку, тряхнул. — Смерти Яра было мало? Как у тебя рука поднялась? Мы же одно целое! Как ты мог? — кричал прямо в его лицо, родное и ненавистное. Всё, что сдерживал долгие годы, рвалось из груди. — Успокойся, болван. Я не собирался тебя убивать, — тот пытался вырваться, но силы явно были не равны. — Давай поговорим. Тебе ничего не грозит. Иван горько рассмеялся. Не грозит? Толпа вооружённой охраны для декорации? Понятно же, что живым его отсюда не выпустят. — Ему ты то же самое говорил? Когда с утёса столкнул… — Иван заметил подозрительное движение и отшвырнул брата, тот рухнул и кулем прокатился по полу. Что-то со стуком упало из его рук. Шокер. Подлость. Опять. — За что?! Хотел один всем владеть? Ради денег? Власти? А теперь боишься, что мстить буду? Решил и от меня избавиться? Он подскочил, собираясь выбить из гада всю душу. Пусть его здесь прикончат, но один он умирать не намерен. — Это же ты его столкнул! — вдруг выкрикнул тот. — Ты пытался убить Яромира! Из-за девчонки той. Ревнивец хренов! — Что?.. Нога, занесённая для удара, замерла. Иван склонился, сгрёб брата за ворот, поднял, как котёнка. — Что я сделал? Повтори! — Ты узнал, что Яромир твою девчонку на Ведьмин утёс повёл, и помчался разбираться. А я пошёл вас разнимать. Но не успел. Ты его столкнул и сбежал! И сгинул. А меня в его смерти обвинили! Но я не виноват! — Врёшь! — Нет! Зачем бы я его спасал тогда? И вылечить пытался? С тобой — психом последним, встречался лично, рискуя жизнью. — Что?.. — опять тупо переспросил Иван. — Яр, скажи ему! — Он не врёт, — ожил голос в наушнике. Одновременно то же прозвучало откуда-то слева, но другим, до боли знакомым голосом. Иван вскинул голову. На инвалидном кресле сидел тот, кого он столько лет оплакивал. Яромир. — Ты!.. — Иван бросился к нему и застыл в паре шагов, недоумённо хлопая глазами. В грудь смотрело дуло пистолета. — …живой… Яр? Почему?.. — Убери оружие, — спокойно сказал воскресший. И только тут Иван понял, что так и не выпустил ствол из рук. Тут же разжал пальцы, пистолет с грохотом врезался в белёный дуб пола. — Я… всё это время… — он шагнул вперёд, рухнул на колени и обнял брата вместе с креслом, несмотря на дуло, упёршееся в рёбра. — …думал, что ты мёртв. Я так горевал… Так ненавидел. Почему вы скрывали? Так… больно… Повисла напряжённая тишина. — Не похоже, что он врёт, Яр, — Гордей приблизился, отпинул пистолет. — Не похоже, — Яромир, чувствуя влагу на груди, приобнял вздрагивающие плечи. — Это не он. — Что не я? — Иван поднял мокрые глаза, глянул с укором. — Вы думали, я тебя убить пытался? С ума посходили? Ну, психанул. Ты мою Милану увёл, кто б не психанул?! Но я ушёл сразу. Чтоб делов не натворить. Спустился вниз, а там… ты в кровище лежишь. И толпа туристов уже вокруг, медик какой-то сказал, что всё… мёртв… — И ты решил, что это я его столкнул, — продолжил Гордей. — Ну, кто ещё? Ты же там стоял, смотрел сверху. Я ещё хотел подняться, но Милана сказала, не надо связываться. А то наворочу… Сказала, лучше уехать, пока всё успокоится. А потом мне предложили контракт, и я подумал, как раз вовремя… — Он по-детски вытер глаза широким движением руки. — А ты не видел, кто это сделал, Яр? — Я не помню, — покачал головой тот. — Черепно-мозговая, перелом позвоночника. Вспоминать начал через два года только, фрагментами. Милана меня в тот день увезла, спрятала в частной клинике брата. Лечила. Потом работал на него, как начал немного соображать. Так им благодарен был… Иван сидел у его ног, как верный пёс, сложив голову на колени, и следил за Гордеем, который ходил по кабинету туда-сюда, раздумывая. — Давайте по порядку. Иван, что ты видел на утёсе? — Как эти двое сосались. — Кто? — поморщился Яромир. — Ты с Миланой, — без прежнего возмущения ответил Иван, продолжая липнуть к брату. — Прям на краю стояли и сосались, голубки хреновы. Я развернулся и ушёл. Милана меня догнала, стала нести ерунду какую-то. Так вместе и спустились. А там… — Значит, в это время Яр один наверху остался, — перебил Гордей. — Я как раз поднимался по другой тропе от парковки… И его уже не застал. Когда с обрыва вниз глянул, там уже толпа собралась над… телом. Опоздал, получается. Кто-то ещё в этот промежуток там появился и столкнул Яра. А мы друг на друга подумали. — Или вас убедили друг на друга думать, — поправил Яромир, машинально гладя голову брата на коленях. — Ещё и развели максимально. Ивана из страны вывезли, меня в больнице спрятали. А Гордей с ментами бодался и с делами разбирался. Хорошо, что я никому до конца не верю. Когда вспомнил про братьев, решил разобраться сам. — И на меня посыпались хакерские атаки Полоза. — Я же возместил всё, ты до сих пор дуёшься? — Ладно, зато сошлись, — смилостивился Гордей. — Но Иван к тому моменту уже числился погибшим… — Так Полоз — это ты! — осенило наконец Ивана. — На брата Миланы работал, говоришь?.. А я с его ЧВК контракт заключил… Они переглянулись. — Она говорила, что боится за мою жизнь… — с сомнением в голосе добавил Яромир. — И лучше никому не знать, что я выжил и где нахожусь. Но если причина не в этом… — У нас ведь тогда контракт с военкой наклёвывался, — вспомнил Гордей. — Знаете, кому он уплыл? — … — Кто-то из вас видел этого брата? — Двое дружно помотали головами. Но кажется, все уже понимали, к чему он ведёт. — А кто из старых знакомых медициной и войной всегда занимался? — Тот, кому бессмертия мало, — Яромир стиснул подлокотники кресла. — Брат, говорите? Дед разве только, очень прапрапра…дед. На миг повисла тишина, осознание пришло всем одновременно. Атмосфера искрила невысказанным, но такими явным намерением. — Убью костлявого! — Иван вскочил и направился к дверям. — Стоять! — прогремело вслед хором. Гордей принялся звонить охране, чтобы дать отбой. Иван замер в шаге от двери, сжимая кулаки. В глазах кипела ярость. Но более расчётливые братья уже взяли себя в руки. — Крови хоть оставь, — буркнул Яр и покосился на передвижной столик с подготовленной системой переливания. — Так это вы… чтоб ноги вылечить… — до Ивана всегда медленно доходило. — Тебе вся наша телесная сила досталась — делись, давай! Потом с остальным разбираться будем. Иван сразу вернулся, моментально переключаясь на брата. Кипящие эмоции искали выхода, и такой вариант его тоже устраивал. — Чего сразу-то не сказали? — он расплылся в хищной улыбке. — Для тебя ничего не жалко. Склонился к Яру и вдруг накрыл губами рот. Проигнорировал тычок кулака под рёбра и отпустил, только когда нацеловался всласть. А потом подхватил болезненно исхудавшего брата на руки и понес к мягкой зоне. — Опять за своё, кобель, — простонал Гордей, плетясь следом. — Куда ему сейчас, еле живой. — Уже нет. Смотри как порозовел от одного поцелуя, — Яромир прятал покрасневшее лицо, но не возражал. — Это же самый простой и приятный способ! Чего вы вечно ворчите. Раздевайся лучше. — А мне-то зачем? Я не собираюсь… — Свечку держать будешь? — хохотнул Иван, уложил Яра на просторный диван и ловко схватил топчущегося рядом Гордея, стиснул в объятиях. Загудел куда-то в висок, опаляя кожу дыханием. — Я скучал. Злился, ненавидел. Думал, увижу — убью. А теперь понял, как скучал. Тот сперва напрягся, но от этих слов и объятий застарелая ледяная корка внутри пошла трещинами, потекла талой водой, не в силах сдержать разгорающейся тепло. Руки вцепились в крепкие бока брата, стиснули в ответных объятиях. — Я… тоже скучал… М! — остаток фразы утонул в жадном поцелуе. Иван всегда был несдержан в этом. И сейчас его любовь проявлялась по-звериному, неукротимо, хищнически. На грани насилия. Пока губы терзали губы, а язык захватил рот, руки уже переместились вниз и стиснули зад. Через дорогую ткань костюма пальцы нагло сжимали плоть, пробираясь к промежности. — М! — кулак в бок слегка привёл в чувства, Иван отпустил. — Сказал же, не собираюсь! Нормальные люди называют такое инцестом. — Я бы не назвал нас нормальными, — Яромир тем временем сосредоточенно расстёгивал пуговицы рубашки. — Да и людьми по большому счёту не стал бы. — Вот именно, мы гораздо ближе братьев. Мы одно целое! Считай, что подрочишь сам себе. — У этого извращения тоже какое-то название есть. — Зануда, — Иван скинул пиджак и водолазку, открывая взору подтянутое, натренированное тело и склонился к Яру. Гордей достал коньяк из бара, швырнул в Ивана тюбиком лубриканта и устроился со стаканом в кресле напротив. Все эти пять лет Яромир тяжело болел, собирал себя по кусочками, выживал на силе воли. Ему необходим был Иван, чтобы вернуть себя в норму. А Гордей просто хотел проследить, чтобы все прошло благополучно. Так он себя успокаивал, прилипнув взглядом к двум телам напротив. Наблюдал, как спокойный и собранный поначалу Яр, готовый принимать лечебные процедуры, оживал и разгорался под страстными губами, начал подаватья навстречу ласкам, вздыхать и закусывать губы. Как удивлённо распахнулись его глаза, когда Иван добрался до ширинки и без раздумий втянул вялый член в рот. Как начали поджиматься пальцы на закинутых на плечи худых ногах. Как он стиснул бедрами голову Ивана и выгнулся всем телом от первого за пять лет оргазма. Гордей и сам уже тяжело дышал, переживая всё заодно с братьями. А рука внезапно обнаружилась в брюках. И доставать её вообще не хотелось, потому достал вместе с членом. Парочка на диване не угомонилась. Иван пустил в дело лубрикант, напирая на то, что надо закрепить результат. И гордый старший не возражал, хотя обычно последним поддавался на провокации любвеобильного младшего. Слишком был ошарашен вернувшимися ощущениями в полумёртвом теле. Гордей понял, что надо ловить редкий шанс. Чтобы Яромир приласкал его по доброй воле без торга и уговоров, солнце должно было встать на западе. Но сейчас с готовностью открыл рот, как только возле губ появился член. Кажется, он даже не понял чей. Иван уже нашел его кнопку удовольствия и безостановочно разминал и массировал её. Все трое горели возбуждением. Их чувства начали соединяться и накладываться. Иван затащил Гордея на диван и поставил перед собой над лицом Яра. Тот продолжил сосать, будто всю жизнь лишь об этом и мечтал. И двое увлеклись процессом редкого телесного единения, когда посторонние мысли улетучиваются, уступая место грубому физическому удовольствию. И даже когда Иван закинул ноги Яра на плечи и вошёл, тот только застонал в член, вибрируя горлом. Они больше не говорили. Всё, что нужно, понимали без слов. Желания и чувства сплелись. Они утопали друг в друге, не различая даже кто в ком в данный момент движется, чьи руки ласкают грудь, чьи губы целуют лицо, кто кому кусает ухо и слизывает слёзы. Но каждый безошибочно находил самые чувствительные места, двигался в правильном темпе и входил под нужным углом, чтобы доставить и получить максимум наслаждения. Оргазм каждого отдавался сладостным эхом во всех троих. Тела сливались в единое многорукое, многоногое существо, живущее лишь страстью самоудовлетворения. Движения все больше синхронизировались, даже сердца кажется бились в едином ритме. Трое, забыв про опасность, приближались к единому общему финалу. Начавшись в одном, разряд проскочил по закоротившим нервам, порождая извержение со взрывом и фейерверком. Взрывная волна разошлась одновременно из трёх эпицентров, отражаясь и накладываясь, многократно умножаясь. Ощущения захлёстывали. Физическое удовольствие, эмоциональное единение, счастье обретения, облегчение от разрешившихся бед… Всепоглощающая любовь в самом первобытном её виде обрушилась и вознесла к небесам. Многоголосый стон перекатился в оглушающий рокочущий рёв. Безнадёжно испорченный замшевый диван рассыпался щепой под зелёной чешуйчатой тушей. — Кайф! — Да! — Пошли полетаем! Сто лет не летали. — Сдурел? Столица же! Заметят! Яр, скажи ему! — Ночь уже, можно. — Да погоди ты! Тут открывается! — Ю-ху-у-у! С громким звоном разлетелось панорамное окно. Огромный трёхголовый ящер взмыл в ночное небо над столицей. — Вань, а почему Царевич? — спросил вдруг Гордей. — Почему, почему, — усмехнулся тот, подставляя морду ветру и довольно щурясь. — Потому что не дурак. Трёхголосый хохот с дымком и весёлыми искрами разлетелся под облаками. — Ладно, все хороши. Летим на северо-запад в Дубовый умёт, я знаю, где была последняя резиденция нашего костлявого приятеля. — Навестим по старой дружбе? — Согласен! Зубы чешутся ему черепушку прокусить! — Дадим жару пердуну! Прогреем старые косточки! Небо осветил короткий всполох. Отбросил на облака большую крылатую тень. Пять лет разлуки — цена недоверия — наконец выплачена сполна.