Взгляд назад

Тишина. Абсолютная, оглушающая. Ее прорезали лишь размеренные, гулкие шаги. Они замерли, и тяжелая дверь отворилась, впустив в темноту яркий свет, что озарил высокую фигуру Оверлорда. Одного из Ви. Того, кто мог управлять умами грешников, стоило ему лишь захотеть. Вокса. Он прошел вперед, не закрыв дверь, словно его мысли были где-то далеко. В глубине просторного зала стояло кресло, окружённое множеством мониторов. Именно туда и опустился Телевизионный Демон. Его пальцы резко, почти яростно, ударили по клавишам, и комната вспыхнула холодным сиянием десятков экранов. На них мелькали улицы Пентаграм-Сити, но большинство камер показывал тот самый печально известный отель Хазбин. Вокс нервно отхлебнул из кружки чего-то черного и вдруг едва заметно усмехнулся. На одном из экранов, застилаемый помехами, возник до боли знакомый силуэт. "Попался, Аластор", - самодовольно прошипел Оверлорд. И будто услышав, Радио-Демон повернулся к камере. Его улыбка растянулась еще шире, статический вой усилился, и вся техника разом полетела к чертям. Экраны погрузились в хаос бессмысленных глитчей. Восстановить ничего было невозможно. Вокс в ярости швырнул кружку об пол, черная жидкость растеклась по полу. "Черт! ЧЕРТ! Этот ублюдок!" - его голос сорвался, будто немного заключив. Он бешено колотил по клавишам, пытаясь исправить ситуацию, но все было тщетно. И тут раздался Голос. Тот самый. От которого у грешников стыла кровь. Спокойный, томный, с легкой радио-хрипотцой, он звучал самой изощренной насмешкой. "Телевизор на ножках~ Неужели ты настолько ничтожен, что тебе нечем заняться, кроме как подглядывать за жизнью других? Ха! Или ты так пытаешься компенсировать свою несостоятельность?" - ядовито рассмеялся Аластор. "ЗАТКНИСЬ!" -крикнул Вокс. От ярости его экран полыхнул ослепительным синим светом и заполнился глюками "Какого черта тебя это вообще касается?!" В ответ лишь мертвая тишина и шипение оживающих мониторов. Вокс тяжело дышал, сжимая подлокотники кресла так, что треснул пластик. Он понимал. Аластору было плевать на его истерику. Всего лишь шоу. Сдавленно вздохнув, Вокс заставил свои губы растянуться в привычную, дежурную улыбку. Она предательски дрожала. Он наклонился, чтобы поднять кружку, и его взгляд упал на пол. Туда, где по полу растекалась черная лужа, лежала старая, пожелтевшая фотография. Жидкость уже впиталась в бумагу, но изображение было видно. Двое. Они стояли, обнявшись за плечи. Две острые, опасные улыбки. Но в их глазах было что-то... настоящее. Близкое. Вокс поднял снимок, смахнув влагу с его поверхности, и медленно опустился в кресло. Он смотрел на застывшие улыбки прошлого, и внутри у него разбивалось на осколки что-то огромное и хрупкое. Это была странная, знакомая до тошноты смесь - самая острая боль, перемешанная с удушающей ностальгией.