Серьёзно? Опять?!

Глава 1. Тьма Марк Толстобровый (это была настоящая фамилия, хотя все советовали ему взять псевдоним) сидел перед пустым экраном, пальцы замерли над клавиатурой. Он закрыл глаза, вдохнул поглубже и мысленно представил себе величественную трагедию, которую вот-вот создаст. — Сегодня у меня точно получится, — прошептал он. — Никакого юмора. Только мрак, безысходность и глубокий философский подтекст. Он начал печатать.

«Сергей Сергеевич стоял на краю крыши, глядя в бездну ночного города. Ветер рвал его пальто, словно сама судьба пыталась столкнуть его вниз. В кармане лежало письмо — последнее, что осталось от неё. Он не читал его. Он знал, что там написано. — Всё кончено, — прошептал он и сделал шаг вперёд...» Марк остановился, перечитал абзац и кивнул сам себе. Да, вот это — настоящая литература! Трагично, безнадёжно, без единой улыбки. Он продолжил. «...Но в этот момент под ногой Сергея Сергеевича со скрипом поддалась старая кровельная плитка, и он, вместо того чтобы героически рухнуть в бездну, нелепо зацепился штаниной за водосточную трубу и повис вниз головой. — Чёрт! — выругался он (потому что герои трагедий тоже ругаются, но только благородно). В этот момент из окна пятого этажа высунулась пожилая женщина в бигуди и с кофтой нараспашку. — Молодой человек, вы опять?! — крикнула она. — В прошлый раз вы мне антенну сломали! Сергей Сергеевич вздохнул. Даже смерть отказывалась принимать его всерьёз.» Марк откинулся на спинку кресла и застонал. — Опять! Он ударил кулаком по столу (но не сильно, потому что стол был старый, а ноутбук — новый). — Почему у меня всегда получается комедия?! Он закрыл документ и открыл новый. Может, нужно попробовать другой жанр? Исторический роман, например. Там точно не до шуток. «Полковник Анатолий Вяземский, герой Отечественной войны, шагал по заснеженному полю. Его сабля была испачкана кровью врагов, глаза горели холодным огнём мщения. Он шёл к штабу, чтобы доложить генералу о разгроме французской кавалерии. — Ваше превосходительство, — начал он, входя в палатку, — задача выполнена. Генерал поднял на него взгляд и... чихнул. — Простите, — буркнул он. — Этот проклятый снег... — Будьте здоровы, — автоматически ответил Вяземский. — Спасибо. Так что там с кавалерией? — Уничтожена, ваше превосходительство. — Отлично. А знаете, Анатолий Петрович, — генерал задумался, — мне кажется, Наполеон проигрывает эту войну из-за того, что у его солдат слишком тесные сапоги. Вы видели, как они ходят? Вяземский замер. — Ваше превосходительство... это глубокая мысль.» Марк закрыл лицо руками. — Всё. Я сдаюсь. Он потянулся к полке, где стояли тома Достоевского, Толстого и Кафки, и грустно провёл пальцем по корешкам. — Почему у них получалось? В этот момент в дверь постучали. — Марк, ты там как? — это была его жена, Катя. — Плохо, — честно ответил он. — Опять не вышло серьёзно. Она заглянула в комнату, увидела его мученическое выражение лица и рассмеялась. — Ну и ладно! Зато ты пишешь смешно. Может, это твоё призвание? — Но я же хочу, чтобы меня воспринимали как глубокого мыслителя! Чтобы критики писали: "Толстобровый исследует экзистенциальную тоску современного человека!" — А они пишут: "Толстобровый — мастер абсурда, его книги вызывают неконтролируемый хохот даже у сотрудников библиотек". Марк вздохнул. — Ладно. Тогда я напишу роман о писателе, который пытается создать серьёзное произведение, но у него всё время выходит юмор. Катя улыбнулась. — Вот видишь, ты уже начал.

***

Глава 2. Кризис жанра. Марк Толстобровый сидел в кафе напротив издательства «Мрачные горизонты», нервно постукивая пальцами по столешнице. Перед ним лежала толстая папка с рукописью, на которой гордо красовалось название: «Без смеха. Совсем.» — Последний шанс, — пробормотал он, глядя на входную дверь. — Если и эту рукопись назовут «комедийной», я… я… Он не придумал, что сделает. Может, бросит писать и пойдёт работать лесником. В лесу никто не будет требовать философской глубины. Дверь открылась, и в кафе вошёл Сергей Людоедов, главный редактор «Мрачных горизонтов» — человек с лицом, словно высеченным из гранита, и взглядом, от которого даже бармен невольно прятал бутылки с дорогим виски. — Толстобровый, — произнёс он, садясь напротив. — Вашу предыдущую рукопись мы, конечно, не можем опубликовать. Марк сглотнул. — Понятно… слишком поверхностно? — Нет. Слишком смешно. — Но это же трагедия о самоубийстве! — Да. Но когда ваш герой падает с крыши, попадает в грузовик с матрасами, а потом его случайно увозят на склад Икеи, где он, страдая от перелома ноги, философствует о бренности бытия перед лицом шведского дизайна… это, простите, чёрная комедия. Марк закрыл лицо руками. — Я не специально! Людоедов вздохнул. — Послушайте. У вас талант. Но не к трагедии. Последние три рукописи, которые вы приносили: 1. «Тихий ужас» — история о человеке, который медленно превращается в растение, но всё время попадает в комичные ситуации (например, его сажают в горшок в офисе, и коллеги поливают его кофе). 2. «Крик души» — монолог потерянного поколения, но главный герой случайно становится звездой стендапа, потому что его экзистенциальные кризисы почему-то вызывают дикий хохот. 3. «Бесконечная ночь» — поэма о смерти, но написанная в таком абсурдном стиле, что её разобрали на цитаты мемные паблики. — Я знаю, — простонал Марк. — Но я же не виноват, что мир настолько абсурден, что даже страдание выглядит смешно! Людоедов задумался, потом неожиданно ухмыльнулся. — А вы попробуйте написать комедию. — Что? — Серьёзно. Возьмите все эти «неудачные» трагедии и… представьте их как есть. Без попыток казаться мрачным. Может, тогда всё встанет на свои места. Марк молчал. — Подумайте, — редактор встал. — А пока… удачи. И да, ваш «Без смеха» мы не берём. Но если перепишете — звоните.

***

Глава 3. Бунт против судьбы Дома Марк устроил настоящее сражение с самим собой. — Нет! Я не сдамся! — кричал он, швыряя в стену подушку. — Я — наследник Достоевского, а не… Задорнова! Он схватил ноутбук и начал писать новую вещь — «Апокалипсис по расписанию». «Мир умирал. Последние люди прятались в бункерах, а по поверхности Земли бродили мутировавшие существа, некогда бывшие котиками из интернета. Главный герой, учёный-вирусолог Артём Безысходов, знал: спасти человечество может только вакцина…» Марк улыбнулся. Да, вот это — настоящий ужас! Никаких шуток! «…Но вакцину случайно съел лаборант Коля, приняв её за энергетик. Теперь он светился в темноте и говорил голосом Сергея Лаврова. — Коленька, — прошептал Безысходов, — что мы наделали… — Не переживайте, Артём Сергеевич, — ответил Коля. — Зато я теперь экономлю на фонарике.» Марк в ярости захлопнул ноутбук. — КАК?! В этот момент раздался звонок. На экране светилось: «Издательство "Ржач Пресс"».

***

Глава 4. Прорыв — Мы читали ваши «трагедии», — сказала весёлая девушка с розовыми волосами. — Это гениально! — Что? — Вы же понимаете, что подсознательно пишете абсурднейшую чёрную комедию? Это же чистый золотой фонд сатиры! Марк открыл рот, чтобы возразить… но вдруг осознал: а что, если они правы? — Вы предлагаете… издавать это как есть? — Да! Без попыток казаться серьёзным. Ваш стиль — это ваш стиль. И знаете что? Люди это обожают. Марк задумался. А что, если его «проклятие» — на самом деле дар?

***

Глава 5. Финал (или начало?) Через год на полках книжных магазинов появился бестселлер: «Серьёзно? Опять?!» Роман о том, как всё всегда идёт не так. Автор: Марк Толстобровый Критики писали: «Гениальная сатира на современность» «Толстобровый — новый Харуки Мураками, если бы тот родился в России и любил анекдоты про шаурму» А однажды к Марку подошёл на презентации пожилой мужчина в чёрном: — Я редактор из «Мрачных горизонтов». Людоедов уволился… после того как прочитал вашу книгу. Он плакал. От смеха. Марк улыбнулся. — Ну что ж. Значит, всё идёт по плану. И начал писать новую книгу. Серьёзную. (Но это не точно.)

***

Глава 6. Слава Книга Марка стала неожиданным хитом. Его приглашали на телевидение, интервьюировали для глянцевых журналов, а один особенно проницательный литературный критик даже назвал его «голосом поколения, которое смеётся, чтобы не сойти с ума». На одном из ток-шоу ведущий, человек с неестественно белыми зубами, спросил: — Марк, в чём секрет вашего успеха? Вы намеренно превращаете трагедию в фарс? Марк, уже научившийся играть эту игру, ответил совершенно серьёзно: — Абсолютно нет. Я просто честно пишу о жизни. А она, как выяснилось, — сплошной абсурд. Зал взорвался аплодисментами.

***

Глава 7. Творческий кризис Но слава — штука коварная. Чем больше Марка хвалили за «неповторимый юмор», тем сильнее ему хотелось написать что-то по-настоящему мрачное. — Я докажу, что могу! — заявил он Кате. — Опять? — вздохнула она. — Да! Но теперь всё будет иначе. Он заперся в кабинете на неделю, вышел оттуда с тёмными кругами под глазами и торжественно объявил: — Я написал рассказ. Без единой шутки. Катя прочитала. «Одиночество» «Человек сидел в пустой комнате. За окном шёл дождь. Внутри было тихо. Слишком тихо. Он подошёл к зеркалу. Отражение молчало. Они смотрели друг на друга. Никто не смеялся.» — Ну… как? — спросил Марк. Катя подняла на него глаза. — Это гениально. — Правда?! — Да. Потому что это так плохо, что уже снова смешно. Марк схватился за голову. — Но я же ничего не шутил! — Именно поэтому. Ты написал это так неестественно серьёзно, что это выглядит как пародия на плохую литературу. Марк перечитал рассказ и вдруг расхохотался. — Чёрт, ты права!

***

Глава 8. Метод — Может, твой дар в том, — предположила Катя, — что ты видишь абсурд даже там, где его нет? — Или он там есть, но другие его не замечают, — задумался Марк. Он решил провести эксперимент. Написал два варианта одной сцены: 1. Серьёзный: «Он простился с ней навсегда. Дверь закрылась. В квартире запахло одиночеством.» 2. Его версия: «Он простился с ней навсегда. Дверь закрылась. В квартире запахло одиночеством и вчерашней жареной рыбой, которую он так и не удосужился выбросить.» Он показал оба текста друзьям. Все единогласно выбрали второй. — Первый — как у всех, — сказал приятель-журналист. — А второй — как жизнь. Марк наконец понял.

***

Глава 9. Примирение Он больше не пытался бороться со своим стилем. Вместо этого он начал играть с ним, как джазмен импровизирует на тему. Его новая книга «Смех сквозь слёзы (или наоборот)» стала хитом. Критики хвалили его за «глубину, завёрнутую в обёртку абсурда», а читатели — за то, что он заставлял их смеяться над тем, над чем обычно плачут. Однажды на творческом вечере к нему подошла девушка: — Спасибо. Ваша книга помогла мне пережить тяжёлый год. — Но это же комедия… — растерялся Марк. — Именно поэтому. Иногда нужно посмеяться над тем, что больше всего болит. Марк кивнул. Возможно, это и есть его настоящее призвание.

***

Глава 10. Финал (на этот раз настоящий) Марк Толстобровый больше не мучился попытками стать «серьёзным автором». Он просто писал. И если где-то в мире грустный человек открывал его книгу и смеялся сквозь слёзы — значит, всё было не зря. Конец истории. P.S. Хотя… кто знает? Может, когда-нибудь он снова попробует написать что-то «очень серьёзное». И у него опять не получится.)))