Blood and flesh

... - Ты куришь? - поинтересовался Джон. - Да, - после недолгого колебания ответил немец, продолжая подпирать спиной стену. Джон протянул ему оставшуюся в пачке сигарету. - Спасибо, - вежливо поблагодарил тот и убрал пустую пачку в карман пиджака. Сам Джон с наслаждением затянулся и вдруг замер, привлечённый странной картиной. Немец странно-эротично обсасывал фильтр, мусолил и так и сяк, никак не решаясь взять в рот и уже нормально прикурить, крутил в пальцах, вертел. И совсем не обращал внимания на зажжённую зажигалку почти перед самым носом. Джон пристально следил за ним. И чёрт его дёрнул спросить тогда: - А отсасываешь? Опять же, после секундного колебания. - Да-а-а... - Ганс лишь слегка нервно мотнул головой. У Джона глаза полезли на лоб. Блять, он ожидал любой ответ: ярость, ругань, нападение, но только не это томное - да-а... Наконец, Ганс прикурил и глубоко затянулся. Поднял свои светло-зелёные глаза и пристально глянул на стоявшего напротив. Игриво вздёрнул бровь. У Джона перехватило дыхание. Что происходит, твою нахер?! - А Вы не работаете в "Накатоми"? - спросил немец, чтобы продолжить так называемую светскую беседу. - И Вы не из этих. - Да, я коп из Нью-Йорка. Меня случайно пригласили на рождественскую вечеринку. Да кто ж знал... - Из Нью-Йорка? - Ганс, сделав круглые глаза, удивлённо рассмеялся. Джон только весело пожал плечами. Немец опустил глаза на босые ноги собеседника. Тот проследил за его взглядом. - Да, всё же лучше, чем без штанов. Мужчины рассмеялись. - Джон МакКлейн. - Вежливо представился американец. - Клэй, Билл Клэй, - в свою очередь представился немец после некоторого колебания. Они с минуту молча курили, думая каждый о своём. И об одном и том же. - Ну, так как, отсосёшь? Больше предлагать не буду, - Джон отточенным щелчком пальцев выбросил окурок и глазами указал на свою уже заметно вздыбленную ширинку. - Почему бы и нет? - немец заметно часто задышал, продолжая скромно подпирать стену. - Только помылся бы, грязнуля. - Какие мы нежные! - издевательски фыркнул МакКлейн. - Тебе и так сойдёт. Тем более там, где надо, я всегда чист. Джон выбросил руку вперёд и, ловко схватив Ганса за галстук, грубо притянул к себе. Тела мужчин тесно прижались друг к другу. Губы обоих на миг жадно встретились, чтобы потом быстро отлипнуть друг от друга. - Тогда приступай. У нас мало времени, - и демонстративно потянул вниз, почти удушая. Ганс опустился перед ним на колени, совсем не беспокоясь за сохранность своего идеального костюма и приоткрыв влажный ротик... Вобрал сразу больше половины, блаженно прикрыв глаза, ощущая слизистой тёплую нежную плоть. Бархатистая головка мягко прошлась по нёбу, чтобы после свободно и приятно лечь на язык. И началось безумие. - Без зубов, немец, без зубов, - прохрипел не без возбуждения Джон, заставляя принять сразу как можно глубже. Немец покорно стал всасывать горячую плоть, применяя только губы и язык, даже руками себе не помогал, прилежно держал их на слегка разведённых коленях. - Отлично, красавчик, - промурлыкал Джон, немного унизительно похлопав мужчину по гладкой щеке. - Не останавливайся, крошка. Грубер давился, переглатывая каждую секунду, но работал старательно, помогая себе прытким влажным языком и эротично причмокивая. Тонкие, вспухшие от натуги губы мягко оплетали крепкий ствол и совсем не хотели отпускать. Джон с рычанием вцепился в его длинные русые волосы, начиная буквально трахать в чувствительное горло. Краем глаза заметив, как немец, расстегнув ширинку на собственных брюках, активно шевелит у себя разгорячённого рукой там, млея от возбуждения. - Старайся, детка, вот так, работай языком, активнее. Да-а... Чмокай послаще. Покажи мне, как тебе нравится быть соской. Не жалей себя... - Задыхаясь, подбадривал его МакКлейн. - Сожми сильнее, о, бля-я-ть... Ганс был неподражаем. Такого отпадного минета ему не делал ещё никто из полов. И с таким бесконечным, неподдельным наслаждением, растягивая удовольствие до максимума. Всё, как для любимого человека... - Стой, пока всё. Тише... - МакКлейн с трудом оторвал разгорячённого немца от своего не менее разгорячённого паха. Ганс нехотя выпустил его, шумно сглотнув. Коп склонился над ним. - А трахаешься? - спросил Джон, приподнимая врага за заросший подбородок и заставляя смотреть в свои глаза. - Не-е-т... - немец смачно облизнул свои невыносимо прекрасные розовые губы. Он явно хотел продолжения. Джон усмехнулся. Ну, что ж, оно не заставит себя долго ждать. - Странно - отсасываешь, но не трахаешься... - Джон недоверчиво прищурился. - Давно не было просто, я уже и забыл - каково это. - А хочешь вспомнить? - лукаво спросил МакКлейн, уже заранее зная ответ. - Какой мужчина откажется? - Ганс продолжал сидеть на коленях и смотреть на копа снизу вверх потемневшими от искреннего желания глазами. МакКлейн слегка поморщился. Ему было мерзко прикасаться к лидеру террористов, но острое желание уже успело смыть все остальные неприятные и негативные эмоции. Взяло вверх над разумом. Мужчина резко поднялся, потянув за собой почти безвольного и размякшего Ганса. Оттолкнул к стене. Развернул к себе спиной, надавил на поясницу, заставляя прижаться грудью и животом к стене. Немец не сопротивлялся ни капли. Только широко расставил ноги для устойчивости, да прижался руками к стене. - Что, женщины совсем не нравятся? - жадно оглядывая соблазнительные перспективы, спросил Джон. - Редко, - лаконично откликнулся тот и, отклонившись на стену, с готовностью выпятил зад. Джон, не желая больше ждать, стянул его брюки вниз, к самым лодыжкам, освобождая белую соблазнительную и почти безволосую задницу. - Неплохая задница, дружище! - одарил его комплиментом американец. - Так и просится на член. Немец промолчал, лишь судорожно дышал и слегка подрагивал в явном нетерпении. Американец развёл его ягодицы и на пробу мазнул влажной головкой по сжатому анусу. Тело немца отреагировало незамедлительно. Мужчина в нетерпении зарычал и коротко выругался на родном языке. МакКлейн сделал лёгкое движение бёдрами и надавил. Нежные мышцы нехотя, но покорились. Джон надавил ещё. - Еби, - по-немецки скомандовал лидер террористов. Джон, как ни странно, понял его. И с удивительной лёгкостью скользнул внутрь. Ганс зарычал и содрогнулся, прогибаясь в спине. Да он ещё и подстилка, - с лёгким отвращением подумал Джон, толкаясь глубже, с наслаждением ощущая блаженный жар податливых мышц. Задница немца явно была предназначена для таких утех. Наверняка со всеми своими парнями переебался не по разу. Джон ощутил странный укол ревности. - Тебе хорошо, Ганс? - тяжело дыша над ухом, прохрипел коп, делая поступательные движения в узком тугом анусе. - Я Билл, - поправил его немец, выгибаясь и покорно принимая в себя. - Не выдрючивайся, Ганс, я узнал твой голос, - зарычал над ухом Джон и толкнулся вновь, уже резче. - О-о, когда успел? - промычал немец, захлёбываясь восторгом. - Тогда, когда ты выпустил мозги мистеру Такаги, немецкая свинья. - Коп прикусил его за мочку аккуратного уха, жёстко двигаясь, шлепаясь своими яйцами о яйца террориста. - Как же тесно, мать твою! С неприличным хлюпаньем американец азартно и увлечённо вторгался в жаркое тесно сжимающее его нутро, с каждым разом раздвигая податливые нежные стенки слизистой. Раскрывая для себя необъезженную немецкую тварь. - O, ja! O, ja! - вопил немец, буквально кидаясь о стену после каждой мощной фрикции. Извивался в жарких конвульсиях, инстинктивно тужился и расслаблялся, нанизанный на крепкий стояк. - Юхоу-у, мистер Ковбой! Джон драл его теперь безжалостно: входил-выходил, наяривал круговыми движениями, будто хотел вывернуть наизнанку алчный хлюпающий зад немца, до синяков сжимал узкие бёдра. Оба мужчины заходились стонами и воплями, больше не стесняясь. И обоим было плевать, что их могут застать в любой момент головорезы Грубера. Да и вообще, услышать на других этажах. Тридцать третий этаж стал их сладостной обителью. Особенно не сдерживался немец. Орал, ругался на обоих языках и выл на все лады. Извивался в исступлении всем телом и алчно насаживался горячим сочным задом на крепкую внушительную плоть партнёра. Каждый глубокий толчок американца отдавался сладостной болью во всём теле и насквозь прошибал позвоночник. Руки, сжатые в кулаки, били по стене: так невыносима была страсть, разрывающая мужчину в клочья. Он дрожащей рукой всё же решился прикоснуться к себе, такому чувствительному сейчас: налитый член болезненно ныл. Ганс зашипел от сладкой пытки. Пары-тройки движений вполне хватило, чтобы загнать себя на край бездны. И потом с головокружительной высоты вниз, вниз, вниз... Сперма просачивалась сквозь тонкие пальцы. Ганс крупно вздрагивал после яркого, оглушительного оргазма, заковавшего его тело в крепкие неразрывные цепи. Джон продолжал двигаться в нём, теперь уже более мягко и плавно, если не сказать - нежно. Скоро и его затрясло в преддверии наивысшего экстаза, и, вскоре, весь мир потонул на бесконечное мгновение... МакКлейн очнулся от чужой тяжести на себе: немец совсем обмяк на нём. И вместо того, чтобы отпустить ненавистного ублюдка, он ещё крепче прижал того к себе. - А ты неплох, совсем неплох. - Джон вытащил обмякший член из растраханного нутра. Вычистил головку о мягкие ягодицы и напоследок с наслаждением одарил их смачным шлепком. - Согласен, - прошептал тот, вздрогнув и коротко выругавшись по-немецки. Так они простояли ещё долго, полностью выпав из времени и пространства. - Вернёшь мне мои детонаторы? - спросил Грубер, начиная, не спеша, натягивать брюки. - А яйца тебе не отлизать? - Джон криво улыбнулся, застёгивая ширинку. - И смотри-ка, совсем без акцента, детка. Ганс насмешливо хмыкнул, продолжая неспешно собираться. Почистился, пригладил волосы, озорно улыбнулся. И вскоре перед нью-йоркским копом вновь стоял собранный немецкий джентльмен. - Сдашься сам, или?.. - Джон демонстративно взялся за оружие, которое прятал под майкой на поясе. - И не собираюсь. Без грёбаных денег я не выйду из здания, - оскалился засранец. - Тогда будь готов к тому, что тебя вскоре скрутят. - Я готов ко всему, - твёрдо сказал участник радикальной немецкой группировки Volksfrei и недвусмысленно подмигнул... Конец.