Яблоки и сны

Три стука, больше ради приличия, и Олег открывает дверь, не дожидаясь ответа. Влад сидит к нему спиной, растянутый ворот кофты обнажает крепкую спину и часть татуировки на шее. Мужчина даже не оборачивается, полностью игнорируя вошедшего и изучает что-то на собственном запястье. Со стороны кажется, что поправляет ремешок часов, хотя Шепс догадывается, что это только предлог, чтобы не поднимать головы. Череватый молчит. Олег мнется в дверях, а потом заходит, прикрывая её за собой. Садится на противоположный край диванчика и упирается взглядом в широкую спину. Как начать разговор – он не знает. Пока он шёл до комнатки, в которой скрылся после собственного помпезного ухода чернокнижник, в голове была куча мыслей, несколько сотен аргументов и четкая уверенность в том, что он контролирует ситуацию. Да, он вспылил в готзале. Но это поднимет рейтинги, что хорошо скажется для шоу. Да, он был достаточно резок. Но Влад только подливал масла в огонь, сам нарывался и впивался непокорным бесстрашным взглядом, только не скалился разве что. Да, решать дела насилием было не самым лучшим способом. Но и он, однако, предупредил, а не сразу вдарил. У Олега Шепса всё под контролем, имеется аргумент абсолютно для каждого слова. Слов нет, в комнате стоит тишина, и Олег понимает, что он на такое не рассчитывал. Он думал, что Влад ему вдарит первым. Или, возможно, начнёт ругаться. Возможно, даже проклянёт на месте, от него такого можно было ожидать. Но Влад упорно молчал. Молчал и Олег. Молчать они могли ещё бы долго, в целом, хоть до следующих съёмок, а потом ещё пару недель. Никаких проблем. Всех всё устраивает, возражений не имеется. - Драться-то будем или как? – внезапно подаёт голос Череватый, поворачиваясь к медиуму. Глаза у него уставшие, а губы складываются то ли в вымученную улыбку, то ли в оскал. – Если камеры нужны, так я ща операторов быстро свисну. Аргументы у Олега резко заканчиваются. - Не буду я с тобой драться, - качает головой Олег и чешет затылок, оттягивая момент разговора. - А жаль, значит померимся хуями тока в магическом плане, - и смеётся уставше, тихо и совсем Олегу не привычно. Шепс понимает, что смех Влада он, наверное, никогда и не слышал. Череватый откидывается на диван, поставив локоть на спинку и упершись виском о руку. И тут же меняется, будто Олег снова смотрит детскую программу с фокусами. Только что был уставший человек и тут – алле-оп! – снова проказливый чернокнижник, у которого огонь в глазах недобрый, а улыбка хоть и крайне очаровательная, но обещающая только неприятности. - Так ты остаешься? – решает уточнить самый главный вопрос Олег. Если ответ его устроит, то он заканчивает всё это представление и тут же уходит. Его в этой комнате мучает только вопрос собственной совести и перспектива возможных проблем в дальнейшем у продюсеров, что отрицательно скажется и на нём, и на брате. Влад задумывается, картинно хмурится, и разыгрывают сценку тяжёлых душевных метаний. Никаких метаний там нет, хотя бы из-за отсутствия души в человеке напротив, по мнению Олега. - Не вижу смысла, - лукаво улыбается Влад и взмахивает свободной рукой, точно пытается прогнаться медиума из комнаты. – Ебало мне в любой подворотне начистить могут в правильный час. А тут мне равных нет. Шепс закатывает глаза, чем вызывает только новую улыбку у чернокнижника. Интересный он всё же малый, Владу такое нравится: живой, искренний, настоящий. Пусть младший Шепс прячет сколько хочешь себя за сверкающими украшениями, многослойными костюмами и вежливыми улыбками, Череватый видит. Он видит – и ему нравится. Волны в шторм могут спокойно утянуть человека в пучину, но менее привлекательными они не становятся. А Владу всегда нравилось играть с накатывающей солёной водой волнами в догонялки. - Или ты мне станешь главным соперником? – Череватый голову наклоняет, точно кот. Кидает открытый вызов. - А если да, то что? – Олег вызов с удовольствием принимает. Он привык доказывать своё право на что угодно. На знания, на умения, на способности, на право стоять рядом с братом. Олег знает правила, он умеет по ним играть. - А чем докажешь, что ты мне годишься в соперники? – усмехается Череватый, на что Олег почти закипает. Да, он, вроде, пришёл урегулировать конфликт, но если чернокнижник будет и дальше нарываться, то Олег попросит у совести прощения попозже и решить проблему так, как обещал пару часов назад в готзале. - И что ты мне предлагаешь? Мысли твои читать или с бесами болтать? – больше издевается, чем спрашивает Олег, но Влад внезапно кивает и хлопает в ладоши. - Давай, я загадал свой любимый цвет. Сможешь увидеть, что за цвет, то мы с тобой пободаемся. А если нет, тык это всё не битва, а хуйня голимая. Олег вздыхает и поправляет чёлку, отводя взгляд в сторону. Сначала доказывать пришлось матери, потом брату, потом всей стране и теперь вот Череватому. Всё одно и тоже, снова и снова. Хотя данное «испытание» и вовсе напоминает какие-то игры, будто чернокнижник решил над ним поглумиться. - Ага, я увижу, а ты мне соврешь. И тогда точно придётся драться. - Никакого доверия к простому скромному чернокнижнику, - качает головой Влад и тут же оглядывается по сторонам. Резво вскакивает с дивана, чтобы взять со стоящей в противоположной стороне тумбы какой-то буклет и карандаш. – Я запишу на бумаге. Никакого жульничества, ты всегда можешь проверить. Так устраивает, Фома неверующий? Шепс на секунду задумывается, но чернокнижник уже согласился играть по его правилам, так что причин отказываться у него нет. Тем более, если он выиграет, то сможет заставить Влада посмотреть на себя как на равного. Как на достойного. В целом, он ничего не теряет. Да и утереть нос Череватому, который своими хитрющими черными глазищами только подначивает, почему-то особенно хотелось. - Идёт, - Олег наблюдает, как Влад быстро что-то чиркает на листочке и кладёт его надписью вниз. – А теперь смотри на меня и думай о своём любимом цвете. - Весь в твоих руках, - игриво (хотя Олегу кажется, что тут бы лучше подошло слово «дебильно») двигает бровями Влад и смотрит медиуму прямо в глаза. Олег вглядывается в черные омуты и выискивает то, что ему нужно. Он достаточно легко чувствует поток энергии человека напротив, который явно не собирается усложнять ему задачу или как-то закрываться, так что Шепс с энтузиазмом погружается дальше. Он никому не позволит сомневаться в своих силах. Там в черноте пахнет солью. Грохот гальки под толщей воды, раскаты прилива, волны накатывают одна за другой. Потому что вокруг море насыщено серо-синего цвета, которое бывает только перед грозой. И небо над головой серо-синее, грозящее пролиться каплями дождя. И если собрать капли в ладони, то и они тоже – серо-синие. Шепс усмехается, здесь не нужно долго думать. Это почти слишком легко. - Синий, - уверено заявляет он и улыбается, точно зная, что прав. Влад продолжает всматриваться в его глаза и тоже улыбается. - Угадал, - комкает брошюрку в руках Череватый и выкидывает куда-то в сторону. – Отлично, давай ещё пободаемся. Влад протягивает руку, и Олег с легкой улыбкой её пожимает. Друзьями им точно не стать, но, может быть, из них получатся хорошие коллеги. * Олег брёл среди невысоких заборчиков и думал. Слушал жужжащий голос над ухом и шёл больше автоматически, подчиняясь настойчивому тону в голове, который вёл его в почти полной темноте. Из-за облачности Луны не было видно, только где-то вдалеке ему в спину светили фонари. А больше ему ничего не светило. В том числе с Владом. С Владом – не светит, не предстоит, не грозит и даже не предвидится. Хотя Шепс уже был согласен на звание гадалки, если бы мог предвидеть, то развитие событий, к которому он стремился уже некоторое время. С Владом искрило. Искрило что-то сравнимо между бенгальскими огнями и ядерным грибом. Восхитительно и немного страшно. Совсем чуть-чуть. Потому что Влад взбалмошный, непредсказуемый, взрывной и честный до одури. Когда снимаешь с него несколько слоёв сарказма, внутренней брони и бесконечного желания кого-нибудь подразнить – там только честность и простой открытый человек. Хочет – делает. Не хочет – не делает. Всё легко и просто, без задней мысли или многоступенчатого плана. Многоступенчатый план есть (точнее был) у Олега, но он не работает. Вообще. Никак. Потому что Олег строит серьёзное лицо и играет в соперничество – Влад только жмёт плечами и машет рукой, точно медиум говорит что-то не серьёзное и не задевающее. Да, с первых сезонов Череватый замечательно научился держать своё негодование чуть дольше секунды внутри себя, оставляя его теперь не для съёмок, а для себя. Шепс строит глазки и отыгрывает свои лучшие шутки – Влад смеётся своим тихим смехом и прикрывает рот рукой, пока жмурит глаза. Довольный, развесёлый, подкидывает к шуткам медиума свои собственные. И Олег наслаждается, искренне наслаждается тем, как идеально дополняют их смешки друг друга. Но стоит медиуму отвернуться – Влад уже так же шутит с кем-то другим, также улыбается, также разыгрывает свою постоянную карту неунывающего бесноватого клоуна. Олег знает, что нельзя себе занять человека, нельзя запретить ему шутить и смеяться с другими. Нельзя, а очень бы хотелось быть эксклюзивным. Хоть для кого-нибудь. Кого-то очень конкретного. Олег разыгрывает беспроигрышную карту – он привлекательный и знает это, так почему бы не использовать данный чудесный факт. Череватому не то что всё равно, как раз наоборот, но данный козырь абсолютно неожиданно работает против Олега. Влад его хвалит, осыпает мелкими ласковыми словами, чем только вгоняет в лёгкое смущение и краску самого медиума. Не получается быть холодным и загадочным, когда на тебя Влад смотрит с такой теплотой, что колени трясутся. Козырь можно выкидывать в мусорку. Олег с громких вздохом хватается за оградку и матерится внутри себя, выслушивая причитания где-то в затылке от беспрерывно говорящей бабули. Тропинки среди могил совсем узкие и весенняя грязь не помогает устойчивому положению медиума. Свет фонарей становится все более тусклым, грозясь и вовсе скоро оставить Шепса в темноте. Это же просто несправедливо! Олег скалится – Влад скалится в ответ, Олег шутит – Влад смеётся вместе с ним и подкидывает юморески, Олег втягивает его в какие-то глупые детские проделки и Влад, абсолютно очаровательным щенком, согласен на всё, если только вместе. А сам ничего не делает! А Олег не знает, как намекнуть. Не знает, как сказать, что его не просто можно, а нужно (большими буквами и с несколькими восклицательными знаками) взять за руку. Хотя бы. Для начала. Та хоть мизинчиком дотронься уже!.. Хлюп! – и Олег в не очень изящном пируете почти организует встречу собственных кудряшек с грязной лужей. - Да блять! – в чувствах выдыхает мужчина, продолжая держаться за оградку, чтобы окончательно не свалиться. - Ого, какие люди, - Олег седеет в ту же секунду с первого до последнего мягкого завитка на голове. Смотрит в темноту, готовый драться или кричать (смотря, к чему больше будет располагать ситуация) и пытается понять, кому в ночи пришла отличная идея наведаться на кладбище. Кроме него, естественно, но он тут по работе. Из-за соседнего ряда показываются, отблёскивающие от фонаря бесовской искрой, вполне знакомые глаза. - Влад, ты что здесь делаешь?! – Шепс готов ещё немного подтянуться на оградке и вдарить чернокнижнику с такой силой, чтобы следующим испытанием на битве стала уже загадочная смерть «официального победителя» первого сезона. Олег на испытании обязательно будет охать, вздыхать и говорить, что это всё бесы довели мужчину до такого. И нос сломали тоже бесы, да-да, так и было. Влад только смеётся и начинает приближаться к нему. - Не, Алех, я чернокнижник, богохульник и мразь последняя. Что я делаю на кладбище ночью абсолютно понятно, - Влад подходит ближе и теперь Олег может его разглядеть. Кроме блеска в глазах и мягкой улыбки ничего примечательного, обычные куртка и джинсы. С другой стороны, если бы он тут в мантии и с колпаком на голове ходил, Олег может и правда отлетел бы к праотцам раньше срока. Исключительно от смеха, конечно же. – Вот если бы ты меня в церкви встретил, я бы понял вопрос. Олег, наконец, восстанавливает равновесие и поднимается, все ещё чувствуя быстро колотящиеся сердце. А, и голос неугомонной пожилой женщины, конечно же, куда в этот вечер без неё. - Откуда я знаю, может у тебя Анатолий только с церковными свечками работает. Влад смеётся громко и честно, что выглядит немного жутковато, учитывая, что они все ещё в глухой ночи стоят на кладбище. Но жизнь у Олега настолько странная, что он чувствует только то, как его губы сами собой расплываются в осторожной улыбке в ответ. - Упаси Боже, - Влад крестится отточенным движением и склоняет голову набок. – Так плохо даже Толик у меня не шутит. Олег только пожимает плечами, всматриваясь внимательно в человека напротив. Кончик носа у него покраснел, явно давно здесь находится. Руки без перчаток, возможно, проводил свои какие-то ритуалы или наоборот набирал всё необходимое для следующих испытаний. В общем, они оба здесь оказались по одной и той же причине. По работе. Скрипучий голос старушки напоминает, для чего Шепс вообще выбрался в столь поздний час на кладбище. - Я тут по работе, - Олег кивает назад, как будто Влад может видеть то, что видит он. Чернокнижник бросает взгляд, но тут же снова смотрит на медиума. – Семья не может договориться с покойной матерью. Вот, иду посмотреть, что многоуважаемой главе семейства не нравится. - Могу составить компанию? – Влад оглядывается через плечо назад, явно пытаясь не потерять в темноте все свои пожитки. - Давай. Олег только пожимает плечами, не собираясь отказываться от внезапной компании. Многоуважаемая женщина почтенных лет уже успела его немного достать своей болтовней. Пока Череватый собирал вещи, закидывая их в сумку, медиум думал о том, что всё это было забавно. В судьбу он не верил, но оказаться вдвоём на одном и том же кладбище с очень хорошо знакомым чернокнижником было, как минимум, забавно. Вдвоём идти уже было спокойнее. Ещё лучше стало, когда снова поскользнувшегося Олега ловко поймал за локоть Влад, что-то пришёптывая и ругаясь то ли со слякотью, то ли со своими бесами. Шепса волновало больше то, насколько приятно ощущалось тепло крепкой ладони даже сквозь плотную ткань пальто. Уже у могилы женщина принялась беспокойно протирать памятник и стряхивать с искусственных цветов остатки грязного снега. Влад сел рядом и сам стряхнул снег, что-то тихо наговаривая. Олег не возражал, только вслушивался в причитания. Старушка обещала начать говорить и даже показать то, из-за чего она не даёт покоя своим детям. - Кошмар, беспорядок, - шелестом веток на стоящих вдалеке деревьях. – Цветы обещали, где цветы, - скрипом калиток у соседних могил. – Ирисы, ирисы, где мои ирисы, загубят ирисы мои, - гомоном пролетающих ворон. - Ого, как цветочки наша покойница свои любит, - хихикает Влад, явно подслушивая их беседу. Олег осуждающе на него смотрит. – Не куксись, лапушка, морщинки будут. Ты сам чувствуешь, что ей ириски нужны больше детей. - Ирисы, - автоматически поправляет Олег, стараясь не обращать внимания на то, что Влад снова называет его странными именами. В первую очередь, он здесь по работе. А потом обращается уже к самой женщине. – Я поговорю с Вашей семьей, и они пересадят сюда ирисы. Но, кажется, данное предложение не устраивает старушку. - Нет! Пусть руками не трогают своими!- завыванием ветра над ухом. – Ирисы мои! Не трогать! – шорохом начинающегося мелкого дождя по металлическим оградкам. - Как они пересадят ирисы, если не будут их трогать? – возмущенно вздыхает Олег, понимая, что спорить с упрямой душой нет абсолютно никакого толка. - Мои ирисы, мои, мои, - барабанной дробью капель по железу памятника. Шепс делает глубокий вдох. Он так устал. Работать с людьми иногда было тяжело, работать с людьми с того света – не отличалось легкостью. Можно было бы упокоить душу этой несчастной старушки насильно, но не хотелось. Её желание было простое, а люди, которые пришли к нему за помощью, были достаточно милы, чтобы вызвать у него искреннее желание помочь. Может всё дело в том, что младшая из пришедших к нему сестёр обладала очаровательно тёмно-карими глазами, которые очень напоминали ему одного чернокнижника. А может он просто человек хороший. Думайте сами, но Олег не собирался насильно успокаивать эту душу. - Как они пересадят цветы, если они не должны их касаться, - Олег трёт лоб и заправляет кудри за уши. Дождь начинает усиливаться. - Ирисы, мои ирисы, - свистом шин где-то вдалеке. - Олег, - внезапно подаёт голос Влад, про существование которого медиум уже успел немного забыть. Чернокнижник поднимает голову и смотрит так, что на дне его тёмных глаз видно чертей, заводящих хороводы. – А давай мы поедем и спиздим ей эти ирисы. - Чего? - Мои! – лаем сторожевых собак у входа на кладбище. Череватый встает и ойкает, разминая затёкшие колени. Поправляет куртку, натягивая капюшон, и засовывает руки в карманы, явно тоже начиная чувствовать холод апрельских ночей. - Смари, ей нужны цветы, так, - Олег кивает, пока Влад продолжает ему разжёвывать свой гениальный план, который почему-то включает воровство. – На детей она обижена, ну и хуй с ними. Они ей не нужны. Найдем дачу, спиздим цветочки, привезём сюда. По сути дела, мы даже не воруем, потому что цветы чьи? - Мои! – вторит скрипом калитки, отчего Олег морщится. Достаточно громко. - Во-от, - Влад улыбается и потирает руки. – Дачу найдём, твоя многоуважаемая согласна, в чём проблема? Нет проблем. Попиздили к машине, а то я ща от холодрыги вместо ирисов тут улягусь. Олег кивает и следует за чернокнижником, всё ещё пытаясь понять, что только что произошло. Это вроде была его работа. Он, вроде как, взял за неё оплату и даже искренне горел желанием помочь данной семье. Как здесь внезапно оказался Череватый с его невероятными предложениями – просто уму непостижимо. Хотя оказаться в холодной, но уже хотя бы сухой машине, было приятно. Влад тут же включил печку и растёр руки, обогревая их своим дыханием. - Не апрель, а дубарь какой-то, - пытаясь отогреться бухтит чернокнижник и бросает взгляд на Шепса, который даже не пошевелился с того момента, как захлопнул дверь. – Замерз, цуцик? И перехватывает своей горячей ладонью холодную ладонь Олега. Греет между своими ладонями, горячим дыханием по покалывающей от холода коже. Шепс смотрит и думает, что он, наверное, всё же упал тогда на кладбище и разбил себе голову, а это всё сейчас какая-то дурная фантазия. Возможно, его мозг умирает и показывает ему какие-то очень сладкие, но бредовые галлюцинации. - Мы реально поедем воровать цветы? Нет, его мозг точно умирает, потому что Череватый кивает и смеётся, выпуская, наконец, ладонь медиума, и заводя машину. - Давай, налаживай контакт. Ты там «не гадалка», но придется побыть «навигатором», - Влад включает фары и закидывает руку за изголовье сиденья Шепса, сдавая назад. – Она обещала показать, тут, как я понял, недалеко. - Это пиздец, Влад, - резюмирует Олег, вслушиваясь в то, что говорит ему старушка. Но действительно «пиздец» наступает немного позже. Дача оказалась всего в часе езды, добираются они туда спокойно без проблем. Прыгать через невысокий забор уже чуть более проблемно, но Череватый показывает на своём примере как надо, а Олег не может отставать. Никогда и ни в чем. Следующую вечность, которая занимает минут пятнадцать, они вдвоём, подсвечивая участок фонариками телефонов, ищут злосчастные цветы. Остатки грязного уже почти растаявшего снега абсолютно не помогают в поисковых работах. Влад нечаянно топчет какой-то пластмассовый заборчик и матерится так громко, что Олег уже не знает, кому молиться, чтобы в этом данном кооперативе не оказалось охранника. Или чтобы охранник был без собаки и ружья. Злосчастные корешки ирисов находятся с громогласным владовским «Ага!», как будто он выловил рекордного по весу карася после трехнедельного отсутствия клёва. В свете двух фонариков было прекрасно видно, что корешки хоть и выступали немного над землёй – сплелись плотно и не собирались так просто выдёргиваться. - А как их достать-то? – хмурит брови Олег, бросая взгляд на Влада. – Наверное, нужна лопата. - Гений, - кивает Череватый, шмыгая носом. – Просто гений. Пошли за лопатой. Где-то же она должна здесь быть, это ж дача. Вторую вечность спустя, что занимает ещё минут двадцать копания по всем доступным сараям с фонариками, они находят лопату. - Я буду светить, - уверено кивает Олег, совершенно не обладая никаким желанием пытаться что-то сделать в данной ситуации с цветами. Шепс мастер в достаточно большом количестве дел, но садо-огородные заботы обошли его по достаточно большой дуге, так что он предпочел бы не усугублять и без этого их сегодняшнюю дурацкую ночь. - Свети, свети, солнышко моё, - шипит Влад, начиная выкапывать корешки из земли. – Я тебе потом это припомню. - Это была твоя идея, - направляя луч фонарика прямо на лопату отвечает Олег, но Влад только цокает. - Это твоя работа. Олег пожимает плечами и хихикает. - С меня потом кофе. - Я надеюсь, это будет охуительно вкусное кофе, Алех. Шепс улыбается и уже думает, в какую кофейню сводит чернокнижника. У него есть пара на примете, надо будет выбрать, где подают достаточно сладкую бурду, чтобы она точно удовлетворила его сладкоежку. Корешков оказывается ровно столько, чтобы они смогли унести их вдвоём. Некоторые Влад порубил не очень аккуратно, цветам такая резкая смена жительства явно не понравится. Но Шепса это уже мало волновало, поскольку, когда они сели в машину, часы показывали уже около часа ночи. Час пути назад, прогулка по скользкому кладбищу к могиле и мужчины понимают, что каким образом необходимо вкопать ирисы - они не знают. Хотя бы потому, что на воровство лопаты у них точно не было никакого оправдания, а раскапывать пальцами холодную сырую землю – абсолютно убийственное решение. - Они не приживутся, - вздыхает Олег, укладывая корешки возле памятника старушки. - Неа, - весело кивает Влад, вытирая руки о джинсы. – Зато все довольны, смари. И правда, Олег может ощущать, как суетится их знакомая над корешками, приговаривая что-то и окружая их заботой. Шепс даже почти уверен, что видит, как ирисы цветут крупными голубыми цветками. Это, конечно, только воспоминание, потому что цветы, скорее всего, умрут. И это понимает даже не флорист Олег. Но старушка вполне довольно отбивает благодарность каплями по металлическим оградкам и замолкает. Олег впервые за день остается в тишине и выдыхает. - Подкинуть или ты на своей? – толкает его плечом Влад, привлекая внимание. - Не, я на такси, - Олег мнётся секунду, но решает, что слишком устал для игр в недотрогу, тем более, что тут ещё и предлагают. – Боюсь, таксисту очень долго придется объяснять, почему его заказывают ночью на кладбище, - Олег смотрит на себя, перемазанного в земле и грязи, и кривится. – А ещё ни в одно такси меня не пустят в таком виде точно. Череватый смеётся и хлопает его по плечу. Олегу бы возмутиться, что тот испачкает его пальто, но есть подозрение, что это уже ничего не изменит. - Тебе повезло, Череватый-экспресс готов к Вашим услугам. Пошли. Когда они выходят с кладбища, тьма начинает сгущаться так, как бывает только перед рассветом. Машина ещё не успела остыть, а по радио играет что-то знакомое, но далёкое, так что Олег почти без зазрения совести медленно проваливается в сон, едва они успевают выехать на трассу. Влад напевает что-то про коней и мечты, но его голос звучит совсем тихо, будто колыбельная. Пахнет яблоками, а ладони щекочут колоски. Ступни помнят ощущения холодных лакированных досок. Доски холодные, а ладонь, которая тормошит его за плечо – вполне горячая. Даже обжигающая. - Спящая красавица, вставай, - хриплый голос в самое ухо, так что Олег дёргается и открывает глаза, осматриваясь. Лицо Влада перед ним уставшее, а белки глаз покрасневшие. Мужчина ещё раз его встряхивает и заглядывает в глаза, проверяя, точно ли проснулся. - Мы приехали? – голос ото сна охрип, так что Олег даже сначала не понимает, точно ли это он говорит. Он оглядывается по сторонам, но не узнает двор. - Давай у меня поспишь до утра, а? Алех, глаза слипаются, я нас до ближайщего фонарного столба таким темпом довезу. Шепс кивает, сонно выходя из машины. Воздух вокруг вязкий и тягучий, медиум ощущает себя попавшей в мёд мухой. Мысли медленно ворочаются в голове, а Олег понимает, что он так и не узнал, чем там занимался чернокнижник на кладбище. Может он проводил какие-то ритуалы или просто готовился к работе, а потом внезапно появился Олег, и он сразу включился в новую работу. К тому же, если Олег успевал подремать в машине, то Влад себе такого позволить не мог. Конечно, Череватый устал и гнать его сейчас до квартиры Олега было бы абсолютно неправильно. Он быстро чиркает сообщение брату, пока они поднимаются до квартиры. Зевает пару раз в лифте, с сочувствием смотря на Влада, который упёрся лбом в створки и, кажется, уже начал дремать. Два поворота ключа, обувь и куртки скидывают, как придётся, хотя любимое пальто всё же удостаивается чести упасть не на пол, а на пуфик возле входа. Не хотелось бы добавлять к пятнам земли от цветов ещё и пыль, хотя казалось бы, какая разница. Химчистки уже не избежать. Свет не включают, и Олег движется больше на звук, пока Влад открывает дверь и заходит в комнату, скидывая через голову свитер и обнажая первым рассветным лучам широкую спину. Тут-то Олег и просыпается окончательно. Резко останавливается, наблюдая, как мужчина скидывает с себя штаны, носки и валится на кровать. Подтягивает к себе подушку и обнимает её обеими руками, утыкаясь лицом. Сочетание крепкой обтянутой черными боксёрами задницы и стоном истинного наслаждения от долгожданного соприкосновения с мягкой кроватью вызывают в Олеге так много неправильных ощущений, что дыхание перехватывает. Что они делают. Что Олег делает. Он сейчас в доме человека, к которому что-то испытывает. Между ними химия, шутки и искры. Между ними разделённая победа, часы разговоров на съемках и вне их и подколки уже больше дружеские, чем реально пытающиеся задеть. Но ещё между ними, обычно, чуть больше слоёв ткани, чем несчастные черные боксёры и джинсы Олега. Гораздо больше слоёв ткани. - Не еби мозги, - хрипит Влад, и не отрывая лица от подушки, хлопает ладонью по кровати рядом с собой. Точно Олег капризный кот. – Приставать не буду, вот те хрест. У меня даж рука не подымется сейчас, что уж говорить про то, что ты там думаешь. Олег скидывает одежду, чувствуя, как начинают гореть от смущения кончики ушей. - Не думал я о таком. - Не еби мозги, - просто повторяет Влад и, кажется, окончательно проваливается в сон. Шепс осторожно ложится рядом, понимая, что он не уснёт остаток ночи точно. У ночи на него другие планы, а потому уже мгновенье спустя он накидывает на себя одеяло и прикрывает уставшие глаза, тут же погружаясь в сон, под размеренное дыхание рядом.

Было в жизни, но в чужой Кони в яблоках летели! Не касаясь мостовой!

У Олега всё было спланировано. На этот раз никаких дурацких сравнений с картами и козырями, теперь только точная стратегия и расчет. Почти настоящие боевые действия на любовном поле, если не учитывать, что вторая сторона не догадывается о ведение решительных мер относительно неё. Или хорошо прикидывается, что ничего не понимает. Учитывая Влада и его характер, Шепс рассматривал оба варианта одинаково возможными. После той странной встречи на кладбище, Олег, как и обещал, сводил Влада выпить кофе. Кофе был вкусным, а Череватый пообещал отвезти его в классный парк, рядом с которым есть отменная пекарня. На сладкие хлебо-булочные изделия медиуму было плевать, но вид довольного Влада и ещё один повод для встречи окупили вообще все старания. На каждой их встрече всегда находился предлог для ещё одной, а Олег тихо выл в подушку от того, как все стремительно развивается. Ещё буквально пару недель назад он молил о простом соприкосновении хотя бы мизинцами, а сейчас знал насколько приятно тёплая ладонь на его, и обманчивую тонкость чужих запястий, и тепло прижимающегося к нему бока, и щекочущие дыхание где-то рядом с его ухом… Очень много информации, но всё ещё недостаточно. Олег чётко решил, что сегодня он раскроет для себя Влада целиком. План был простой, а потому самый действенный. Погода на улице отвратительная, а потому они встречаются у Олега на квартире, просто чтобы приятно провести вечер и поболтать. Официальная причина – обсудить рабочие сплетни и волнения внутри не очень дружного и крайне неординарного коллектива. Неофициальная причина – в холодильнике стоит бутылка вина, простыни чистые и вкусно пахнут кондиционером, а сам медиум вымыт, свеж и побрит. Презервативы в спальне рядом с новой упаковкой смазки притаились в тумбочке, на случай крайне удачного окончания вечера плавно перетекающего в ночь. Олег был готов к любому развитию событий. Что не мешало его рукам слегка дрожать, когда он в сотый раз проверял телефон на наличие сообщений. Череватый задерживался буквально на пару минут, что для столицы и её пробок было сущим пустяком, но Шепс уже начинал нервно стучать пальцем по столу. Он спокоен. Абсолютно спокоен. Капающий кран, который он обещал себе сменить уже третью неделю подряд, но окрыленный чувствами к одному конкретному чернокнижнику всё забывал об этом, противно стучал по раковине. Кап! – просто пробки, вот и задерживается, привычное дело. Кап! - он не мог всё отменить, он бы написал или позвонил – Кап! Кап! – ничего не могло случиться – Кап! – Череватый писал меньше получаса назад и спрашивал, что захватить в магазине – Кап! Кап! – А вдруг передумал? – Кап! – Вдруг в магазине рядом с полкой с хлебом понял? – Кап! – Он же не мог с ним так поступить, да? – Кап! - Блять, я этот кран, - в сердцах ругается Олег и вскакивает с насиженного места, чтобы хоть как-то успокоить волнующееся сердце. Нужно занять руки, иначе он изведёт сам себя. Нужно было раньше заняться этим демоническим предметом сантехники, но Олег был слишком занят собственным счастьем, а на розовых облаках чувств низменные житейские проблемы абсолютно не имеют никакого значения. Тонкий слой ржавчины уже заполнил не только нижнюю часть крана, но и переполз на раковину. Шепс хмурится и перехватывает кран снизу, возле основной полоски ржавчины и немного торчащей резинки прокладки, пытаясь понять, насколько сильная протечка, а также вспоминая, есть ли у него пакля или изолента. Хотя лучшим вариантом, будет просто завтра днём его заменить, чтобы он прекратил действовать на нервы. Раздаётся звонок в дверь, и Олег резко срывается с места с громким треском. Злополучный кран остаётся в его руке. Возможно, только возможно, он тёк не три недели. Месяц? Пару месяцев? Звонок повторяется и звучит настойчивее. Олег наблюдает за тем, как поток воды начинает хлестать с нарастающей силой, затапливая сначала тумбу, а потом и пол. Трель звонка раздаётся в третий раз. Что страшнее – затопить соседей или Череватый решит, что его нет дома и уйдёт? Всё ещё сжимая кран в руке, Олег срывается с места и спешит к двери. - Привет, чуть задержался, - начинает Влад с мягкой улыбкой, но его тут же втягивают в квартиру рывком и впихивают в руки кран. Почему-то. Череватый не рассчитывал на цветы, но явно получить чуть ржавый кран не входил в его планы на сегодня. Да и в целом в этой жизни. - Я на кухне! – как будто это объясняет ситуацию, кричит Олег и скрывается за дверью. Влад быстро скидывает обувь с курткой и спешит за умчавшимся медиумом. Заинтригован ли он? Ещё как. Общение с младшим Шепсом всегда приносило приятную искорку неожиданности и игривости, но сегодня Олег побил все рекорды по скорости вовлечения Влада в ситуацию. Шепс пытается заткнуть полотенцем хлещущую воду, но получается крайне плохо, поскольку поток продолжает лить, смывая с тумбы посуду, а с этого вечера надежду на приятное продолжение. Носки стремительно намокают вместе со штанами и футболкой. - Олег, где кран? - влетая в лужу чистыми носками с тихими матюгами, сразу спрашивает Череватый, на что Олег только истерично смеётся и скидывает с лица прилипшие пряди. - У тебя в руке? Влад смотрит на свою руку, в которой всё ещё сжимает злополучный кран, а потом смотрит на Олега таким взглядом, что у него одновременно коленки трясутся от нежности, и вскипает внутренняя ущемлённая гордость, потому что по взгляду видно, что Череватый остался не в восторге от удивительной наблюдательности и внимания к деталям медиума. - Дурень, на квартиру общий кран где, чтобы воду перекрыть. - Тут, - Олег кивает вниз и не знает, как ему одновременно сдерживать поток воды и лезть под кухонную тумбу, чтобы перекрыть воду. Череватый оказывается быстрее внутренних метаний Олега и ныряет вниз к тумбе, ударяясь коленями о мокрую плитку. Медиум вспоминает все эти странные сюжеты из видео для взрослых, где в квартиру приходит горячий сантехник и становится очень жарко и потно, но ему пока только очень мокро. Влад не сантехник, конечно, хотя вроде и футболка у него очень даже привлекательно намокает и прилипает к бокам, и поясница прогибается очень даже соблазнительно, когда он ищет краны под тумбой. Но Олег чувствует только липкую холодную одежду и внутреннее ощущение того, что их приятный вечер летит куда-то в преисподнюю. Повезёт, если Череватый не разобьёт ему бутылку вина об голову. Поток воды становится меньше, а потом и вовсе утихает. Вылезая из тумбы и отползая немного назад, Влад плюхается на пол, видимо рассудив, что его мокрые штаны уже достаточно впитали воды, чтобы прекратить за них волноваться. Олег сползает по стенке вниз и тоже садится, прикрывая глаза ладонью и пытаясь отдышаться. - Бежит ручей, течёт ручей, - напевает Влад, привлекая к себе внимание. Олег поднимает голову и устало смотрит на чернокнижника, который только подмигивает и кивает на растекающиеся вокруг них ручьи чистой, но не очень тёплой воды, который напомнил, видимо, Череватому что-то из золотого репертуара Кадышевой. – И я ничья, и ты ничей. Олег смеётся и откидывает голову назад, ударяясь затылком о стену. Не сильно, но отрезвляюще. - Спасибо, - просто благодарит он, понимая, что этого мало, но это всё, что он может дать сейчас. Чернокнижника, похоже, всё устраивает, так что он просто кивает и начинает подниматься. А потом и вовсе протягивает руку, помогая Олегу встать. - Давай, тащи тряпки, пока соседей не затопили. Олегу бы возразить, что Влада это всё вообще никак не касается, и всё это только его проблема. Он был приглашен для приятного разговора и пары бокалов вина, но видя, как деловито чернокнижник начинает выжимать мокрые полотенца и собирать воду с тумбы и пола, решает ничего не говорить. В четыре руки уборка идёт достаточно быстро, хотя Влад норовит дважды поскользнуться и упасть, но несколько отборных матов и надежное плечо Шепса спасают его от этой участи. Олег и вовсе в какой-то момент понимает, что основная часть воды попадает теперь на пол с их насквозь промокшей одежды, которая к тому же неприятно липнет к телу. И хотя потемневшая от влаги футболка очень привлекательно выделяет мышцы на теле мужчины, Олег решительно выталкивает Влада в ванную, чтобы сменить одежду. Сам он скидывает штаны и футболку в комнате, дабы не разносить влагу и грязь, надевает сухое и спешит к Владу, чтобы передать ему свои штаны и футболку. Вид Череватого в одних трусах посреди его ванной вызывает только чувство стыда за то, что ему пришлось разбираться с проблемами Олега. - Одежда, - кивая на стопку и положив её на край ванны, говорит Олег и нерешительно мнётся, пытаясь придумать, что сказать дальше. – Прости ещё раз. Я не думал, что так получится. - Алех, - мягко смеётся чернокнижник, натягивая спортивки. – Я вообще не уверен, что такую ситуацию можно как-то предугадать. Даже учитывая нашу специфику работы. - И всё же, я приглашал тебя выпить вина, а получилось… - А получилось, что Череватый ещё до вина остался в одних трусах, - Влад оставляет футболку не тронутой и подходит ближе. – Лично я считаю, что это критический успех, Алех. Шепс только качает головой и осторожно касается чужого запястья кончиками пальцев, не поднимая взгляд. Горячее. Весь Влад горячий, почти обжигающий, но всё ещё манящий. Ты знаешь, что огонь обожжет руку, если прикоснуться, но всегда есть желание попробовать немного его усмирить. Насколько близко пламя позволит поднести руку, прежде чем обжечь? Как далеко позволено продвинуться Олегу, прежде чем Влад оттолкнёт его? Эта ситуация, конечно, немного подмочила его репутацию, в прямом смысле слова, перед Владом, но может ещё не всё потеряно. - Хэй, ромашка, что ты куксишься, - чернокнижник подцепляет его подбородок пальцем и поднимает, заглядывая в глаза. В тёмных, почти черных глазах, нет ничего, кроме мягкости и игривости. И Олега почти крошит в труху от этого, задевает что-то настолько глубоко, что почти больно. Ему привычнее оправдываться, чем получить прощение заочно и, по ощущениям, незаслуженно. – Будешь так хмурить брови, я тебя покусаю. Влад тут же приводит угрозу в действие, наклоняясь и прикусывая мочку уха. Легонько, абсолютно не больно, но Олег вздрагивает от неожиданности и пытается отодвинуться. Крепкие руки ложатся на талию и притягивают к себе ближе, не давая больше отстраниться, а зубы снова легонько смыкаются на линии челюсти. Упираясь руками в сильную грудь, Олег отодвигается, чтобы заглянуть в глаза чернокнижника, и мягко улыбается. Влад подмигивает и снова наклоняется, игриво щелкая зубами. - Прекращай париться о фигне, а то сейчас за нос укушу, - и снова приближается, Олег жмурится, готовясь получить легкий игривый укус, но внезапно его губы накрывают чужие в мягком, почти целомудренном поцелуе. Просто касание губ, не больше. От неожиданности Шепс открывает глаза, а Влад только отстраняется, напоследок, оставляя ещё одно мягкое касание прямо в шрам на верхней губе. – Промахнулся. И смотрит на Олега так невинно, так мягко и нежно, будто ничего необычного не произошло. Будто правда промахнулся, будто не хотел вовсе. Абсолютно не настаивая и даже немного отодвигаясь на тот случай, если мужчина не захочет или передумает. Медиум кладёт ладони на его плечи, немного сжимая, чтобы у него появилась хоть какая-то опора и склоняет голову на бок. В эти игры они могут играть вдвоём. - Промахнись ещё раз. И Влад промахивается, как заказывали. Один раз. И ещё раз. Так промахивается, что поцелуи уже больше совсем не невинные, а напористые и жадные. Олег дорвался, с полной отдачей кусает чужие губы, давит на плечи и жмётся всем телом, пока Влад кладёт ему ладонь на затылок и направляет так, как ему нравится. Второй рукой мнёт бок, бедро, куда дотянется. Неудобно, неловко, но абсолютно плевать. Олег позволяет и сам ластится под прикосновения, сам жмется ближе, накрывает ладонью татуировку на шее и отстраняется от губ, но только для того, чтобы прижаться губами к чистой стороне шеи и впиться зубами, оставляя собственную метку на солоноватой чистой коже. Влад стонет хрипло и тут же толкает к выходу, подталкивая Олега куда-то. Шепсу, в целом, всё равно, куда его там толкают, пока желанное тело находится в непосредственной близости, пока его ладони могут чувствовать тепло, пока атмосфера внутри квартиры буквально искрит пузырьками шампанского от накрывающего обоих удовольствия. В ушах звенит, но это восхитительно. Потому что простыни мягкие и холодные, а накрывающее его тело обжигающе горячее на контрасте. Влад трется бёдрами о его, хрипит что-то восхищенное, но абсолютно неразборчивое. Олег улавливает похвалу и прикрывает глаза, когда Череватый прикусывает его мочку уха, а рукой залезает под футболку и сжимает сосок. Абсолютно восхитительно: до сиплых стонов, до поджимающихся пальцев ног, до вжимающихся в спину чернокнижника коротких ногтей и раздражающего звона в ушах. Влад тяжело дышит и приподнимается, хмурясь, кажется, тоже раздраженный звоном. В ушах действительно звенит, причем настойчиво и почти агрессивно. С запозданием до медиума доходит, что звенит, собственно, дверной замок. - Ты успел позвонить в ЖЭК или мы ещё кого-то ждём? – Череватый отстраняется, а Олег едва себя сдерживает, чтобы не застонать от разочарования. - Лично я никого не жду, - недовольно дует губы Олег и снова тянет мужчину вниз, но тот только качает головой. Кто-то зажимает звонок, явно намереваясь попасть в эту квартиру прямо сейчас. - Ты нет, но кто-то явно хочет в квартиру, - Влад слезает с него и хлопает по бедру, кивая в сторону двери. Олег закатывает глаза, но встаёт. Игнорировать гостя становится буквально невозможно. Он открывает дверь с твёрдым намереньем послать в настолько далёкое и эротическое путешествие их незванного гостя, насколько ему позволит словарный запас, но неожиданно замирает. Да быть того не может. - Ты спал что ли? – хмуря брови спрашивает его брат и складывает руки на груди, явно оскорблённый столь долгим временем ожидания на лестничной площадке. - Ты что тут делаешь? – просто спрашивает Олег, медленно теряя всякую веру в этот мир и истерически смеясь. Не кран, так брат. Что дальше, метеорит на его квартиру упадёт? Чёрт с этой смазкой и презервативами, они хотя бы до вина сегодня дойдут или нет?! - Очень радушно, - Саша только цокает. – У меня на районе света не будет до завтрашнего вечера, так что я приехал погостить к любимому брату. - Надо звонить и предупреждать! - Я звонил! Вынь телефон из одного места, в конце концов, - устало вздыхает Александр, показывая список вызовов в своём телефоне. Возле контакта Олега значиться двухзначное число вызовов. Олег устало вздыхает. Он буквально слышит, что какие-то высшие силы смеются над ним громко, заливисто и от всей души. Хохочут на всю небесную канцелярию, хлопая ладошками по коленкам и сгибаясь от смеха. - О, Александр, Вы как раз успели на чай, - Олег резко поворачивается, и смотрит на Влада. Тот уже надел какую-то майку, стянутую из шкафа Олега, и небрежно шёл в сторону кухни. – Надо было раньше написать, Вы б нам кран привезли. - Кран? – Саша гнёт брови, а выражение его лица становится очень сложным. - Ага, тут кран сорвало, так что надеюсь, тапочек на всех хватит. Каким-то образом Владу удаётся заболтать старшего из братьев, в доказательство даже положив перед ним злополучный оторванный кран, точно какую-то трофейную добычу. Очень быстро вектор обсуждения смещается с нахождения чернокнижника в квартире Олега, на неумения младшего медиума вести хозяйства и вовремя следить за состоянием бытовых приборов и сантехники. Олег вспоминает сожженную братом сковородку, на что Саша парирует прожженным в его квартире ламинатом. Череватый достаёт из холодильника бутылки вина и ставит между братьями как акт перемирия. Дальше обсуждения сходятся просто на всём подряд. Удивительно приятно, на самом деле, обсудить какие-то бытовые вещи, а не эзотерические практики и прохождения испытаний. Приятно быть людьми, а не просто соперниками. Влад подъебистый, Саша изъебистый и где-то на этом фоне они отлично сходятся, заставляя Олега смеяться до колик в животе над их спорами и препинаниями. В конце концов, ближе к первому часу ночи Александр уходит спать на чистые свежие простыни в спальне, а Влад и Олег перемещаются на диван в зал под предлогом просмотра какого-то старого фильма, который они оба смотрели ещё в детстве. Диван не такой удобный, как кровать, и уже через полчаса Олег заглядывает в спальню, чтобы стащить одеяло, понимая, что Саша крепко спит, уговорённый усталостью и парой бокалов вина. В зал он возвращается с одеялом и тут же жмётся к Владу ближе, вздыхая. - Прости, сегодня всё идёт куда-то не туда и не так, - Олег тычется носом в щеку мужчины и обнимает за талию. Знает, что можно, что не оттолкнут. Наоборот, чернокнижник притягивает его ближе и прижимается губами к виску. – Я за сегодня просрал всю атмосферу. Дважды. Влад смеётся и обнимает руками, накрывая их обоих одеялом. Несмотря на очень странный денёк и официально сорванное вроде-как-свидание, Череватый испускает почти ощутимое чувство удовольствия и радости. Всё вокруг горит бенгальскими огнями и ощущением первого тёплого ветерка весной, а сам по себе тактильный Влад окончательно превращается в щенка лабрадора. Ластится всем телом, прижимается губами куда достанет и мнет в ладонях его бедра. - Та ладно, - отмахивается Влад, ероша горячим дыханием пришедшие в абсолютный беспорядок за этот сумасшедший день кудряшки. – Мой план был провести этот день с тобой, так что у меня всё прошло идеально. - Ты очень плохо сейчас пошутил, - качает головой Олег, но сам жмется ближе. Не только Череватый любил тактильный контакт. - Чур меня, Алех, никаких шуток, - шепчет Влад, покрывая поцелуями шею медиума. Олег немного приподнимается вверх и держится за его плечи, предоставляя себя в полное распоряжение чернокнижника. Он цепляется за короткие волоски на его затылке, пытаясь удержать. Или удержаться, Олег сам точно не решил, но точно уверен, что уже не отпустит этого мужчину. – Такой ты у меня хороший, такой красивый. - Вла-ад, - как можно тише тянет Олег, помня, что в соседней комнате спит его брат. - Але-ех, - передразнивает его чернокнижник, накрывая губами правый сосок и покусывая его. Они окончательно валятся на диван, а Олег выгибается от ощущений, пока громкий стон вырывается абсолютно непроизвольно, заглушая телевизор. Медиум тут же накрывает рот рукой и боязливо смотрит на дверь. В квартире тишина, но он всё равно пихает хихикающего мужчину в плечо и пытается вывернуться из-под него. Влад подтягивается на локтях вверх и накрывает его собой, окончательно отрезая путь к отступлению. Целует в скулы и щеки недовольно хмурящегося Олега. - Ну чего ты, - мягким касанием губ по виску. – Саша и так рано или поздно догадается, что у тебя не просто так Череватый по квартире в трусах ходит. Олег качает головой и не даёт перехватить свои губы в поцелуй, в голубоватом свете телевизора его глаза блестят обидой и упрёком. - Я бы предпочел не подкидывать ему идей до того момента, как я сам сообщу. Чернокнижник продолжает покрывать его всего поцелуями, подтягивается вверх и шепчет в самое ухо, опаляя горячим дыханием. - Тогда у меня есть идея. И накрывает рот Олега собственной рукой. Медиум сначала хмурится, а потом видит, как Влад облизывает свою вторую ладонь, заставляя что-то внизу его живота горячо запульсировать, и запускает её в свободные штаны Шепса. После пары плавных пробных движений, чернокнижник начинает дрочить ему с такой оттяжкой и в таком ритме, что Олегу остается только хрипло стонать в ладонь, цепляясь за что попало. Амплитуда движения руки, тяжелое дыхание прямо над ним и эти черные, темные глаза, которые смотрят на всего Олега сразу. Влад не просто смотрит, он любуется, он наслаждается представленной перед ним картиной. Упивается хриплыми приглушенными стонами Олега и его судорожными движениями, пытающимися хоть как-то ухватиться и заземлиться. Кончает он с хриплым стоном, который уже не может заглушить просто ладонь, так что Влад кивает, и Олег кусает. Череватый смотрит довольно и даже не кривится, хотя медиуму кажется, что он достаточно сильно прикусил ему руку. След останется точно, но долго подумать об этом Шепс не успевает, потому что Влад достает руку из его штанов и лезет в свои. Он наваливается всем телом, движется рукой также быстро и смотрит, смотрит, смотрит прямо в глаза, не отнимая ладонь от его рта. Олег сходит немного с ума от такого напора чувств, которые он улавливает в хищных глазах напротив. - Ты просто… Просто, - не находя слов, шепчет Олег, наслаждаясь ленивыми поцелуями после. – Просто одуреть, Влад. Ты и твои идеи это просто одуреть, я это понял, ещё когда мы ирисы воровали в тот раз. Влад только смеётся, и прижимает ближе к себе, вытирая руку о штаны. О том, насколько это всё противно, Олег подумает завтра, когда голова не будет кружиться от нахлынувших чувств, а тело прекратит сладко дрожать от удовольствия. - Это ещё не все мои идеи. - Одуреть, - повторяет свои же слова Олег, диван маленький, двоим взрослым мужчинам не очень удобно на нём лежать, но им обоим всё равно. Влад целует его в макушку и окончательно укладывается. - Спи. Нам ещё завтра кран менять. Олег кивает и закрывает глаза. Он слышит стук сердца и не понимает – это его или Влада. В целом, это не так уж и важно, потому что медиум уверен, что теперь они точно бьются в одном ритме. Спокойном, умеренном, домашнем. Родном. - Кони в яблоках, кони серые, - напевает кто-то, и Олег поворачивает голову. Ногам холодно, потому что он босиком стоит на лакированных досках. Вокруг пахнет яблоками и старым затхлым постельным бельём. Не противно, просто заметно, будто он приехал к родне в глухую деревню. Комната просторная, но не из-за размеров, а потому что в ней только кровать, шкаф и стол, за которым сидит мальчик. Из соседней комнаты, почему-то Олег точно знает, что там расположена кухня, играет радио и слышен звук гремящих кастрюль и посуды. - Как мечта моя, кони смелые, - подпевает мальчишка песне и продолжает что-то рисовать. Резко хлопает входная дверь, и мальчик вскидывает голову, напрягаясь. Олег не видит его лица, но в ровной осанке и напряженных плечах есть что-то смутно знакомое. Грохот ботинок заглушает радио, а запах яблок наполняется гнилью. Олег резко просыпается и дышит глубоко, быстро. Не из-за кошмара, но что-то похожее на чувство паники резко накрывает его с головой, заставляя вцепится в футболку Влада крепче. Мужчина, не просыпаясь, кладёт ладонь на его спину и осторожно гладит, успокаивая. Телевизор уже погас, но рассвет ещё даже не окрасил небо в розовые тона. Сделав ещё пару глубоких вдохов, Олег прикрывает глаза и позволяет нежным поглаживаниям окончательно забрать все его беспокойства. Достаточно на сегодня переживаний. Он разберётся со всем с утра, а пока стоит закрыть глаза и снова заснуть. Хотя бы для того, чтобы завтра снова иметь силы на исполнение всех великолепных идей чернокнижника. Теперь уже точно его и только его замечательно дурного чернокнижника.

По-над крышами квартала, Где кончалась суета, Там мечта моя летала, В серых яблоках мечта.

Олег знает, что иногда вопросы остаются без ответа, как бы ты ни старался. Силы глухи к некоторым вопросам, сколько бы ты ни пытался. Это нормально, бывает. Но что-то внутри медиума жалобно скребётся и щемит, когда он вспоминает этот странный сон. И запах яблок, и радио, и ощущение паники – всё слишком реальное для обычного сна или видения. Олег не помнит этого в своих воспоминаниях, значит они чьи-то ещё. Сопоставив все факты, оба раза с ним в помещении находился Влад. Но вот незадача, после «инцидента с краном» они ночевали достаточно часто вместе и больше такого не повторялось. Был вариант просто и прямо спросить, но каждый раз, когда Олег заводил разговор о детстве Череватый выглядел так неуютно и несчастно, что Шепс всегда заканчивал этот разговор. Если не хочет говорить – значит не хочет. Может, ещё не время. А может, это что-то только его сокровенное, что даже Олегу знать не положено. Эта мысль немного колола собственное самолюбие, но медиум одергивал сам себя. У каждого человека есть то, куда не следует лезть без особого приглашения. Но его все ещё волновал этот мальчик. И эти странные сны. - Ты согласился на что? – хмуря брови, спрашивает Влад, откладывая конфеты подальше. Это плохой знак, потому что сладостью Олег хотел немного задобрить чернокнижника. Медиум вздыхает. - Слушай, я знаю, что это не самая лучшая идея… - Это охуеть какая не лучшая идея! – вскидывает руки Череватый и подскакивает, но тут же садится. Заглядывает в глаза, смотрит внимательно, изучающе. Олег себя бабочкой на столе ученого ощущает, но стойко выдерживает взгляд, готовый отстаивать своё решение. - Я знаю, как ты относишься к подселениям, - спокойно начинает Олег и поднимает руку, когда Череватый собирается его перебить. – Но я не мог ему отказать. Он был такой несчастный, такой одинокий… Влад вздыхает и хватает его ладонь, прижимаясь к ней сначала губами, потом лбом. Дух внутри Олега сворачивается теплым клубком и подступает к горлу комом, что-то желая сказать, но Олег сглатывает и не даёт. Сейчас не время. - Ещё, - треском напряжения внутри лампочки отдается Олегу в голову, но он качает головой. Олег просто решил съездить куда-нибудь за город, заехать куда угодно, где не будет больше людей и других сущностей, которые смогут перебить его внутренние мысли. Просто немного времени для себя и медитации, чтобы достучаться и понять, что это были за сны. Или не сны. Он ехал к берегу реки, потому что у воды ему всегда было легче поймать себя. Оставил машину у дороги и пошёл сквозь высокую траву по тропинке к тихому шуршанию течения и кваканью лягушек. Он уже видел кромку воды, когда его накрыл резкий холод. Непривычный для августа мороз окутал его всего, пока начинающие желтеть цветы ростом ему по плечи мерно покачивались. Нашедшая его душа сказала ему, что ещё немного и цветы амброзии станут солнечно-желтые, укрывая собой всё поле. Обычный сорняк, но ему нравился. И нравится, так что хорошо, что его здесь и оставили. Только холодно. Очень холодно. И одиноко. И Олег не смог отказать. Чья-то душа просто хотела немного ласки, хотела прикосновений, хотела быть кому-то нужным. Этот мальчик из его снов, тоже был одинок. Не мог Шепс отказать тому, кто просто хотел немного ласки. Слишком лично и глубоко отзывалось это желание в самом медиуме, который всё ещё иногда ночами гладил спину спящего Влада и думал – а что если это всё временно? Что если сильные и крепкие ладони не подарят ему больше ласки? Что если тёмные глаза будут снова смотреть на него с усмешкой, но не игривой, а пренебрежительной? В Олеге отзывалось, и он не мог отказать. Теперь оставалось объяснить всё это Владу. - Она просто хочет немного ласки, - осторожно отнимая свою руку, несмотря на протест внутри, и заглядывая Череватому в глаза. – Немного прикосновений. - Счастливого ей похода к потустороннему психологу, - хмурит брови чернокнижник и качает головой. - Влад, - мягким упрёком. - Или бордель для заблудших душ, я не знаю, Олег, - Влад вздыхает и всё же встаёт. Делает два небольших круга по комнате и снова садится на стул. Чешет подбородок, снова вскакивает, но на этот раз садится у его ног и берёт обе его ладони в свои, заглядывая снизу вверх. – Давай я Толю позову, ну его нахуй такие идеи. Олег качает головой и вздыхает. Он знает, что Череватому его идея не нравится. Но и выгонять насильно душу, которой он уже пообещал немного покоя, плюс с помощью не самых деликатных в отношении ушедших сил он не собирался. Идея была простая – душа остается внутри Олега, не занимая его сознание целиком, а оставаясь на периферии, чтобы чувствовать тоже самое, что чувствует медиум. Шепс проводит чудесный нежный вечер с Владом, неупокоенная получает ласку и тепло, а потом спокойно отправляется куда-то, куда отправляются все в свой последний путь. И всё. Но чернокнижник неожиданно воспротивился этой идеи. - Влад, - снова просит Олег, одной интонацией, надеясь донести, что он не хочет больше спорить. Влад вздыхает и утыкается лбом в его колени. Шепс осторожно пропускает его короткие волосы сквозь пальцы, поглаживая и расслабляя. - А потом ты говоришь, что у меня идеи хуёвые, - качая головой говорит Влад, но поднимается и садится на стул, снова беспокойно не понимая куда деть свои руки. Олега распирает нежность от этих маленьких жестов волнения за него. – Я согласен, но если я хоть немного почувствую, что что-то идёт не так… - Спасибо, - выдыхает всё скопившееся напряжение Олег, успокаиваясь. – Обещаю, всё будет хорошо. Она спокойная и тихая, я её почти не чувствую. Просто немного ласки. Чернокнижник машет рукой, не нуждаясь в дальнейших уговорах, и устало отпивает чай. Он уже успел остыть, да и чай остыл вместе с ним, хотя всё ещё сохранил свой приятный травянистый вкус. Олег замешивал в заварку несколько странных «веников», но получалось вкусно, так что чернокнижник был не против. - Ладно, Великий Помогатор, - Олег только закатывает глаза на поддразнивание и улыбается, радуясь, что Влад наконец-то вернулся в своё привычное состояние. – Как именно мне тебя ласкать, чтобы всех всё устроило? И улыбается, зараза такая, пока Олег давится чаем. Абсолютно невинно подает полотенце и всячески игнорирует выразительный взгляд медиума. - Как обычно, - опуская взгляд в стол, отвечает Олег, не уверенный, как именно им осуществить его задумку. – Давай начнём с чего-то обычного и посмотрим, что будет отзываться сильнее. Может, пошли в спальню? Влад кивает и залпом допивает свой чай, унося обе их кружки в раковину. Пока Олег убирает со стола и протирает крошки, чернокнижник быстро споласкивает посуду. В спальню идут тихо, друг за другом. Олегу становится беспокойнее в три раза больше, потому что обычно они мешают флирт с шутками и подколками, а в спальне оказываются естественным путём. Кровать никогда не была их главной целью. В любом случае, кровать им и не всегда была нужна… - Иди сюда, - Влад садится боком на кровать и хлопает рядом с собой. – Но я скажу сразу, что если ты хотел разнообразить наш секс, то мог просто сказать, я бы позвал Толю посмотреть. Олег садиться рядом и поворачивается к нему лицом, недовольно цокая на пошлую шутку. - А Толя разве не всегда с нами? – Олег мягко кладет ладонь на щеку Влада и притягивает его, чтобы оставить осторожный поцелуй на второй щеке. Комок внутри искрит, шипит и тепло греет грудь. Необычно, но не неприятно. - Обижаешь, я тебя ни с кем делить не собираюсь, - Влад кладёт ладони ему на талию и сжимает. Привычно, приятно и правильно. Он часто так делает, чтобы направить Шепса или показать ему дальнейшие действия. Собственное чувство удовольствия смешивается с восторженным согласием духа внутри, который подначивает и радостно реагирует на прикосновения. Череватый подтягивает его ближе, усаживая себе на колени, и начинает медленно гладить по спине и бедрам, покрывая мелкими поцелуями щеки и скулы. Приятно, тепло, Олег такое любит. Олег, вообще, любит просто быть центром внимания, так что настойчивые и крепкие ласки Влада действуют просто восхитительно. Его руки всегда знают, как нужно правильно надавить, где сжать сильнее, а где коснуться самыми кончиками пальцев. Когда у чернокнижника нужное настроение, ласка превращается во что-то всепоглощающее и накрывающее с головой. - Поцелуй, - скрипом пружин матраса. – Поцелуй. - Влад, поцелуй меня, - стонет Олег, и Череватый тут же исполняет его желание. Или желание духа. Олег не до конца уверен. Но он точно знает, что сухие губы восхитительно настойчиво касаются его губ. Сначала осторожно, прося разрешения, а потом напористее. Сминая напором, прикусывая нижнюю губу острыми клычками, облизывая и проникая языком. Глухой стон наполняет комнату, пока Олег пытается удержаться за плечи мужчины. А держаться, действительно приходится, потому что чернокнижник не щадит его, видимо, отыгрываясь за что-то. Шепсу бы узнать за что, чтобы почаще такое вытворять, и Влад как можно чаще его целовал вот так. Ладони Олега сами собой стягивают майку с чернокнижника, и ложатся ему на лопатки, прижимая ближе. Череватый усмехается на такую наглость и начинает спускаться ниже, забираясь руками под майку, и кладёт большие пальцы на соски. Дыхание перехватывает тут же, особенно если учитывать, что губы чернокнижника спускаются ниже и любовно прикусывают пухлый живот. В первые разы стыдно было настолько, что Олег предпочитал даже не смотреть вниз, зная обо всех своих недостатках. А потом он пару раз словил восторженный взгляд Череватого на том, как утопают его пальцы в мягкой пухлости бедёр и талии, и что-то внутри успокоилось. О вкусах не спорят, а его мужчине очень даже нравилось, так что какая разница. - Сними,- скрипом половиц где-то сверху. - Сними, сними. Олег пытается сам стянуть футболку, но Череватый его опережает. Подтягивается на локтях и целует в висок, после чего хрипит на ушко. - Нет, ромашка, лежи и получай удовольствие, - а потом поднимает футболку и выкидывает её куда-то за пределы кровати. Штаны слетают вместе с трусами с ещё большей ловкостью. – Я всё сделаю сам. Дух урчит, клубится и занимает всё больше места в груди. Становится почти больно дышать, хотя есть ощущение, что это из-за нежности, которая внезапно поднимается к этому невозможному замечательному мужчине. Влад спускается мягкими касаниями губ и поцелуями-укусами всё ниже, заставляя гадать медиума, что последует дальше – касание шершавых губ или короткая боль от зубов. Восхитительно нежно. Где-то в тот момент, когда Череватый прикусывает выпирающую кожу на повздошной кости, Олег понимает, что дух таки пробирается в его голосовые связки и хрипит его голосом. - Сильнее, укуси, сильнее, - на секунду он в смятении, что тут же отражается на его лице, а Влад притормаживает, продолжая удерживать его бедра руками в крепком захвате. - Алех? - он приподнимается и заглядывает в глаза. – Алеж, всё хорошо, ты тут? - Да, - смачивая резко пересохшие губы, отвечает медиум и старается звучать уверенно, хотя сам сомневается в собственных словах. – Да, всё хорошо. Используешь свои зубки? И заманчиво откидывает голову назад, предоставляя свою бледную шею для нападения, смотрит соблазнительно. Влад иногда не верит, что такая восхитительная кокетка досталась именно ему, но сделает всё, что возможно, чтобы Олег и дальше желал его прикосновений и компании. Такое приглашение нельзя проигнорировать, а потому он жадно впивается зубами в нежную кожу шеи, чередуя укусы с поцелуями, зализывая каждую ранку и уже предвидя, насколько восхитительным будет цвет шеи его чудесного медиума на завтра. - Возьми меня, - вырывается сиплым от желания шепотом, и Олег окончательно перестаёт понимать его это голос или нет. Влад ловит его расфокусированный взгляд и кивает, оставляя заключительный поцелуй на ключице. - Возьму, конечно, мой хороший, подожди секунду, одну секундочку, - Влад начинает сползать с него, на что медиум только хнычет и скулит, цепляясь руками за его плечи и не желая отпускать. Воздух холодный, липкий, влажный. – Сейчас, я тебя подготовлю и всё будет. Если он сейчас отпустит, то точно утонет, в горле уже неприятно першит, будто воздух перестает поступать. Только мягкое касание губ к его губам дарит живительный воздух, позволяя снова наполнить легкие кислородом. Олег тонет, тонет, если его не касаются родные надежные руки. - Прямо так возьми, - умоляет Олег, не желая расставаться даже на секунду. - Так больно, Алех, ты это знаешь, - Влад замирает над ним, целует в лоб, наклоняется к уху. – То что Олегу тебя жалко не значит, что я испытываю те же чувства. Верни его мне, иначе мы с тобой будем говорить по-другому. Удушье резко отпускает, и Олег делает глубокий вдох, а потом вцепляется в плечи чернокнижника. Влад лежит на нём сверху тяжким грузом, придавливая к кровати всем весом, но это ровно то, что ему необходимо. Он закидывает руки на его плечи и прижимает к себе ближе, желая почувствовать тепло живого тела. Иногда с духами тяжело, иногда они позволяют себе слишком много, иногда они увиливают от разговоров, но абсолютно всегда с ними холодно. Холод пробирающий до костей, до самой сути, до чего-то нежного и мягкого внутри. - Поговори со мной, - Череватый нежно ведёт носом по его виску, а потом приподнимается, заглядывая Олегу в глаза. Черты его лица тут же становятся мягче, а напряжение уходит из плеч. – Вот и мой Алех, с возвращением. - Всё нормально, - кивает Олег, приходя в себя. Дух внутри сжался в комок совсем маленький, незаметный. Припрятался где-то между легких холодным пятном. – Как ты понял?.. Олег не знает, как сформулировать вопрос, но Череватый всё прекрасно понимает, продолжая пропускать слипшиеся от пота темные пряди волос между пальцами. - По глазам, - ещё одним мягким прикосновением губ к губам. – Они у тебя не меняются, когда ты держишь контроль. Движения другие, голос, мимика. А глаза всё равно твои. Олег кивает, прижимаясь ближе и стараясь обнять как можно крепче. В этом есть какая-то логика. Медиум пропускает душу через себя, позволяет ей говорить и двигаться, но, по сути, это всё ещё Олег, который отдает управление. Он всегда где-то на задворках, незримо присутствует, тянет в нужную сторону и не даёт поворачивать управление слишком сильно. Если всё под контролем, конечно. Но даже тогда в его глазах не кто-то другой, а пустота. Потому что дух не подменяет человека, а запирает его глубоко внутри, не давая больше сдерживать. Они говорили об этом как-то раз. Несмотря на все противоречия, методы их работы похожи, хоть и дают разный результат. Олег в зеркалах видит суть и причину, которая без деталей и дополнительных фактов иногда туманна и непонятна. В зеркалах чернокнижника же видны осколки, которые нужно собрать в правильный пазл. Влад тоже пускает в себя свои силы, но тут ровно наоборот – первое, что меняется, это взгляд. Пока Олег даёт управление и контролирует, Влад отдаётся, пускает Тёмное на законное место. Потому что разменял, однажды, то глубокое и важное внутри. И когда Влад отходит назад, он пускает к рулю Силы – и в глазах, во взгляде больше нет чернокнижника. Потому что в этот момент его там и нет, Тёмное заняло своё законное место. Они тогда поругались, как это и всегда бывает. Олег не понимал, как можно отдать тело так полно, как можно не контролировать. Влад не понимал, зачем контролировать, если можно заранее договориться и четко закрепить условия обмена. Сейчас, однако, Олег чувствует, что зерно правды в словах чернокнижника было. Пусть курс обмена выше, но результат точнее, чем натянутый поводок контроля, который может лопнуть в любой момент. - Алех, что делаем дальше? – шепчет Череватый, как будто то, что сжалось внутри в свинцовый шарик и давит на легкие, его не услышит. – Мы можем разобраться моими методами, вот те хрест, я потом ни слова тебе не скажу. Олег качает головой, и чернокнижник вздыхает. - Я тут, больше не провалюсь, - уверено кивает медиум, пытаясь вернуть себе легкости и игривости в движения. – Просто продолжай. Влад смотрит на него ещё секунду, и медиум чувствует его недовольство и желание сделать всё по-своему. Но опять же, Череватый знал, на что соглашался, так что Шепс только игриво толкает его в плечо ладонью и приподнимается вверх, мягко прикусывая его подбородок. Мужчина качает головой и перехватывает его губы, снова прижимая всем телом к приятной ткани простыней. Холодное пятно внутри расползается инеевым узор по груди, но Олег теперь точно понимает, как его контролировать. Пока Влад осторожно и мягко раскрывает его на пальцах, медиум почти с мстительной силой расцарапывает ему спину, подталкивая бёдра вверх и желая уже прекратить эти пытки. - Специально издеваешься, да? – хрипит Олег, когда чернокнижник только надавливает кончиками двух пальцев на колечко мышц, но не входит, а дразнит. - Ни в коем случае, - улыбается Влад, продолжая свои незамысловатые ласки. Олег по глазам видит – ему нагло и абсолютно точно врут. - Пиздишь, - сквозь зубы выдыхает медиум, впиваясь ногтями в спину мужчины. Влад шипит и чуть кривит губы, но только пожимает плечами и выглядит всё ещё очаровательно непринуждённо. - Конечно. И Олегу бы разозлиться, ему бы оттолкнуть неудавшегося юмориста и врезать побольнее по пустой голове, но Череватый неожиданно убирает руку и прижимается головкой ко входу. Не толкаясь, только вжимаясь и проверяя реакцию. И явно оставаясь довольным от увиденной картины, потому что Шепс раздвигает непроизвольно ноги шире и приподнимает бёдра, стараясь получить желанное как можно скорее. Влад, наконец, помогает себе рукой и толкается в открытое тело под собой, въезжая сразу на всю длину и замирая. Бёдра немного подрагивают, а Олег утыкается носом в стык шеи и плеча мужчины, глубоко вдыхая солоноватый запах Череватого. Влад гладит его по голове, спутывает или, наоборот, распутывает кудряшки беспокойными пальцами, продолжая то ли что-то мычать, то ли начитывать. И как только наполненность внутри перестаёт давить и распирать, а тяжесть в животе начинает жарким возбуждением отдавать вниз – Олег сам мелко двигает бёдрами, так что Влад подхватывает движение и продолжает также мелко двигаться, постепенно наращивая амплитуду. По всем законам это не должно быть приятно, но Олегу нравится быть придавленным к кровати гибким телом, нравится ловить волнообразное движение бёдрами и этот хлёсткий звук столкновения кожи с кожей тоже нравится так сильно, что медиуму почти стыдно в этом признаться даже самому себе. Влад целует его в висок и прислоняется губами к уху, мягко покусывая хрящик. - Получил, что хотел? - Да, - колючим инеем по горлу отдаётся его голос, хотя Олег не понял, в какой момент ответил. - Тогда договор выполнен, проваливай. Грудь обжигает настолько резко, что Шепс почти точно вскрикивает и сжимается, вцепляясь всеми конечностями в мужчину и оплетая его собой. Холод в груди пропадает, оставляя после себя только болезненное покалывание, которое всегда бывает, когда заходишь с замерзшими руками в тёплое помещение. Надежные руки всё ещё прижимают его к разгоряченному телу, а ладони настойчиво и суетливо гладят по плечам, рукам и бокам абсолютно не разбирая направления, но не прекращая незамысловатую ласку. Олег жмётся ближе и руками всё хватает, загребает, удерживает даже не пытающегося вырваться Влада. - Ты сильно зол? – хрипит Олег и тут же кашляет, прочищая горло. - Неа, - легко отвечает Влад, возобновляя осторожные движения бёдрами. Олег хочет возразить или сказать, что Череватый имеет полное право на него рассердиться. За то что принёс в их дом не пойми что или кого, что не сдержал контроль, что не обсудил всё нормально для начала. На самом деле, причин для негодования у мужчины достаточно много, и медиум сам хочет назвать парочку и сразу извиниться или попытаться объясниться, но плавные движения бёдер и настойчивые ласковые руки не дают нормально сформулировать мысль. Да и попытаться что-то сказать абсолютно не получается, потому что шершавые губы тут же находят его и глушат любую попытку начать разговор. В целом, Олег решает, что извиниться он успеет всегда, а разрядку хочется получить прямо сейчас. Поэтому он сам ластится под прикосновения, подмахивает и кусает-целует сильнее кожу плеч и шеи, наслаждаясь хриплыми стонами мужчины над собой. Собственные бёдра уже горят от постоянного растяжения, а последней каплей становится ладонь, накрывающая его шею и приподнимающая для поцелуя. Бёдра чернокнижника сильнее вжимаются в него резкими хлопками, пока Влад смотрит в его глаза и удивительно нежно гладит большим пальцем выемку между ключицами. Олег плавится от этого взгляда, окончательно оттаивая и дрожащими ладонями гладит мужчину по плечам и шее, касается осторожно лица. Череватый тут же ловит его руку и немного поворачивается, чтобы прижаться губами к центру ладони. Сперма на животе и бёдрах начинает подсыхать, стягивая кожу, но Олег не хочет отпускать от себя Череватого, сильнее вжимаясь лицом в его шею и обнимая за плечи. У Влада, как это всегда и бывает, есть другие планы, так что он ловит его губы своими и мягко выходит, глуша стон недовольства поцелуем. - Душ? – Олег отрицательно трётся макушкой о его плечо и сильнее прижимается. – Понял, значит я за полотенцем. Шепс хотел бы поспорить, но лежать грязным ему тоже не нравится, поэтому он выбирает путь наименьшего сопротивления и отпускает мужчину из объятий. Он позволяет вытирать себя и переворачивать собственное разнеженное тело куда чернокнижнику вздумается, пропуская мимо ушей все комментарии о «царской особе» и «ленивом коте». Только шипит и бросает взгляд из-за плеча, когда Влад выдергивает из-под него одеяло и тут же накрывает пледом, бережно касаясь губами остывающую кожу поясницы. Когда матрас рядом с Олегом прогибается в следующий раз, Влад окончательно заваливается на кровать с кряхтением и сгребает медиума к себе под бок. - Пенсионный фонд, - хихикает медиум и тут же чувствует, как его дергают за прядку. – Не порть прическу. - Да если честно, - задумчиво тянет чернокнижник, заправляя растрёпанные и окончательно распушенные волосы Олега назад. – Есть подозрение, что прическе уже ничего не поможет. - Совсем ничего? – устало вздыхает Шепс, примерно представляя в каком именно виде находятся его не слишком послушные и крайне своевольные волосы. Собственно, очень похожи на своего хозяина. - Неа, - весело отвечает Влад, продолжая оттягивать и приглаживать пушистые пряди. – Ты похож на одуванчик. - Жуть. Это всё, на что хватает разморённого и разнеженного ласковыми прикосновениями медиума. Последнее, что он чувствует, прежде чем погрузиться в сон – всё ещё бесконечно мягкие поглаживания по растрёпанным волосам. Лакированные доски уже настолько привычно холодят голые ступни, что Олег почти скучал по этому чувству. По запаху прелых яблок и полупрозрачным узорным занавескам на окне, что развиваются на ветру. За окном где-то там июнь, палящее Солнце и хрустящая засохшая трава. - Как мечта моя, - мимо нот, но с душой запевает мальчик, и Олег тут же поворачивает голову на голос. – Кони смелые! Мальчик сидит на кровати и качает ногами, небольшим ножичком что-то вытачивая из гибкого светлого прутика берёзы. Олег осторожно подходит ближе и присаживается перед мальчиком на пол, коленями чувствуя мелкую деревянную стружку. На щеке у парнишки синяк, как и на уверенных маленьких руках, и на худых коленках. И почему-то Олег точно знает, что не все они были получены во время мальчишеских игр и драк. Мужчина осторожно протягивает ладони и пробует взять мальчика за руки, отвлекая от собственного занятия. Олег удивляется, когда у него получается, потому что обычно видения или сны не реагируют на его действия. Пара тёмных глаз смотрят на него с лёгким прищуром, а на мальчишеском лице появляется так хорошо знакомая улыбка. - Влад, - осторожно пробует позвать Олег не до конца понимая зачем, но чувствуя, что должен. Должен сказать, что всё это однажды закончится. Что всё это вокруг уже давно не настоящие, а сам Влад уже не мальчик, а мужчина, который может защитить не только себя. Что его ценят, его оберегают, его любят. Его видению или сну это не к чему, потому что Влад, этот забавный мальчишка с широкой улыбкой и тёмными глазами, мягко гладит его волосы и смеётся. - Кудряшки у коняшки. Олег смотрит внимательно, а потом встряхивает волосами, будто промокший пёс или буйный конь, заставляя спутанные локоны веером рассыпаться по плечам. Мальчик снова хватает его за волосы, путаясь пальцами в тёмных волнах, и смеётся пуще прежнего. Прошлого не изменить, да и этому чудесному видению будет всё равно абсолютно на все слова и убеждения медиума. Это не облегчит его боль, не уберёт синяков, не изменит решений. Но Олег слышит смех и точно знает, что этот мальчишка до сих пор рядом. Он со всем справился.

Кони в яблоках, кони серые Как мечта моя - кони смелые!

Он точно не понимает, что его разбудило – осторожное касание губ или тёплый луч на лице. Но сон спадает окончательно, когда в нос ударяет запах печёных яблок. Олег распахивает глаза и пытается встать, но крепкие руки надежно укладывают его назад. - Прр, коняшка, не так резко, - Влад смеётся над ним, и Олег не сразу понимает, что вообще происходит и где он. – Какой дерзкий жеребец, но красивый, ух. И смеётся, наклоняясь для ещё одного поцелуя. Шепс, наконец, осознаёт себя в пространстве и вцепляется в руки мужчины, притягивая его к себе и обнимая. Ни тонких запястий, ни худых коленок, ни раскиданных по мягкой коже кляксами синяков. Но смех тот же, те же тёмные глаза. - Это ты! – хрипит Олег, продолжая вглядываться в темные прищуренные глаза напротив. Влад кивает и оставляет звонкий поцелуй на щеке. – Почему не сказал, что я к тебе во сны прыгаю? - Вот те хрест, я сам только сегодня понял, когда бесятина мне всё утро на уши ржала, - Шепс хмурится и всем своим видом показывает, что ему не хватает вводных данных для понимания ситуации. Влад устало вздыхает и укладывается на Олега, складывая руки у него на груди и положив на них голову. – Помнишь, когда ты ещё в самом начале цвет мой любимый угадывал? Олег кивает, не до конца понимая, при чем тут это. Он помнит и как они поругались тогда на съёмках, и этот странный разговор после, и испытание это чудное с угадыванием цветов. - Ты мне напиздел тогда, между прочим, - кивает Олег, точно помня, что Череватый назвал «синий». А уже после, на одном из моторов «Реванша», когда вопрос повторился и Олег уверенно назвал цвет, то чернокнижник только покачал головой. Оказывается, это был «красный». Что было логично, учитывая, как много вещей красного цвета хранилось у Влада в гардеробе, да и в целом красный отлично сочетался с личностью и образом чернокнижника. Но Олег то однажды получил другой ответ и совершенно не понимал в тот раз, что могло измениться. - Та не пиздел я тебе, - закатывает глаза Влад, за что тут же получает тычок в бок от медиума. – Ты на меня смотрел своими глазами этими, этими морскими. Как волны они, как небо в грозу, серо-синие, не знаю я, ну и вот. Нихуя больше ни о чем думать не мог. Олег замирает, продолжая внимательно смотреть на мужчину перед собой. В голове проносится так много мыслей одновременно, что он не успевает схватить ни одну из них. Он кладёт ладонь на короткие волосы чернокнижника и гладит мягко, думая, с чего начать. Хочется поиздеваться, потому что Влад говорил комплименты очень часто и достаточно давно, но знание, что очаровался им Череватый ещё в самом начале – чещет собственное самолюбие, ой, как сильно и приятно. Хочется возмутиться, что Влад в тот раз ему соврал и на клочке бумажки было написано другое. Почему же не раскрыл правды, если бы это стало лишним поводом поиздеваться над соперником. - Ладно, немного напиздел, - вздыхает Влад и прикрывает глаза. Так говорить легче. – Вот мои издеваться и начали, мол коль я тебе тут напиздел, то давай мы ему расскажем, какой ты на самом деле. Но ты ж защитой увешан весь аки ёлочка, так что они и смогли пробираться к тебе, только когда ты и я без защиты всей. Вот и пихали тебе то, что в моей голове, когда получалось. Олег продолжает гладить мужчину по волосам и смотрит на короткостриженую макушку с накатывающей нежностью. Серьёзный мужчина, сильный практик, острый на язык чернокнижник – мальчишка с худыми коленками и любовью к песням про коней в яблоках. - Скажи что-нибудь уже, а то я тут немного унервничался, - не открывая глаз, хрипит куда-то в сложенные руки Влад, на что Олег только легонько тянет его за ухо. – Ой! - Всё прощено, если ты накормишь меня тем, что так пахнет на всю квартиру, - посмеивается Олег, наблюдая за тем, как недовольно растирает ушибленное ухо чернокнижник. - Это конвертики с яблоком, - ухмыляется Влад, приподнимаясь на руках, и звонко целуя его в лоб. – Одну минуту и завтрак будет подан, Ваше Величество. Олег только качает головой, но отпускает мужчину, наблюдая, как он скрывается на кухне и оттуда слышится звук посуды и суеты. В кровати тепло, а лучи пригревает нежную ото сна кожу, напоминая, что лето всё ближе. А с ним запах яблок, ощущения сухой травы на ногах и старые песни на иногда хрипящем приёмнике радио.