Truth = Lies

В парке в самом сердце Сеула начинался благотворительный ужин. Здесь царила атмосфера величия благодаря знаменитым миллиардерам, которые приехали сюда поддержать организаторов своими средствами. Ким Чону стоял у сцены, поправляя галстук своего безупречного костюма. Рядом с ним суетился организатор мероприятия, что-то лепеча о важности сегодняшнего вечера. Чону кивал, поглядывая на часы. Благотворительный ужин для детского приюта - идеальное прикрытие для отмывания денег. Только вот денег у него оставалось всё меньше. — Господин, — к нему подошла женщина с наушником в ухе и планшетом в руке. — Камеры готовы, через пять минут начинаем трансляцию на все крупные каналы. Вы будете говорить первым. — Отлично, — Чону улыбнулся во все тридцать два. — Я готов. Он вышел на сцену, проверяя звук в микрофоне. Дети и их родители внизу громко захлопали, отставляя свои бокалы в стороны, чтобы послушать речь человека, который финансировал большинство из них. — Всем здравствуйте! — громко поприветствовал Чону, подняв руку вверх. — Ещё раз хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли сюда. Для меня большая радость видеть эти широкие улыбки на ваших лицах, — он хохотнул, сняв микрофон с подставки, чтобы встать поудобнее. — Надеюсь, вам понравится сегодняшний вечер. Но перед его началом я бы хотел устроить небольшой сюрприз... На сцену следом за ним вышли трое мужчин, которые несли за собой огромную сумку. Они поставили ее, уже собираясь открыть замок, как вдруг толпа оживилась. Но от чего-то другого... — Эй, смотрите! — Что это там? — Все экраны включились! Чону проследил за их взглядами, поднимая голову к экрану на торговом центре, где обычно крутили рекламу. Но теперь он узнал там... свой дом. Изнутри. С камер видеонаблюдения. На огромном экране, который был виден из каждого угла площади, мелькали кадры с камер наблюдения из дома Чону. Сначала ничего особенного: пустой коридор, гостиная с дорогой мебелью, лестница на второй этаж. Но затем камера переключилась на кабинет, где Гехён метался из угла в угол. — Я вас всех уволю! — орал он на домработницу, которая стояла с опущенной головой. — Где деньги?! Куда вы дели мои деньги?! Женщина что-то лепетала в свое оправдание, но Гехён не слушал. Он схватил с пола пустую сумку и швырнул её в стену. — Это всё из-за этого проклятого фокусника! — прошипел он. — Сначала они натворили шумихи в телецентре, а теперь просто своровали все мои деньги! Все они должны умереть. Все, кто встал у меня на пути! Я их зарежу, всех до единого! По залу прокатился гул. Ким Чону побледнел. Он бегом спустился со сцены, хватая организатора за руку и резким движением разворачивая к себе. — Это что ещё такое?! Немедленно выключите всё это! — Мы не можем, господин. Вход на сервер заблокирован... — пролепетал мужчина, смотря в свой ноутбук. Гехён на экране наконец отпустил домохозяйку и повернулся к сейфу, в который раз за день заглядывая внутрь, а затем его глаза посмотрели прямо в камеру. — Что за... — послышался его приглушенный голос. Зрачки Гехёна расширились. Он понял, что происходит, и его лицо исказилось страхом. Экран погас, но было уже поздно. В зале повисла ледяная тишина, нарушаемая лишь всхлипами детей и тихим шепотом родителей. Ким Чону стоял на сцене, сжимая микрофон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он переводил взгляд с потрясённых лиц гостей на пустующее место в углу зала, где минуту назад стояли его охранники. Их след простыл. Затем экраны вновь замигали, и на них появилась надпись: "Загрузка..." — Не подходи! — послышался отчаянный крик, когда экран загорелся, и на нём вновь включилась запись с камер видеонаблюдения. На видео было отчетливо видно Гехёна, а напротив него - русоволосую девушку, которая держала перед собой стул в качестве обороны. — Тебе уже никто не поможет, Дон Чжу, — усмехнулся Ким. — Снимай одежду, я сказал. — Я позвоню Сынквану! За секунду лицо Гехёна сменилось на ярость и он набросился на нее, но тут видео сменилось белым экраном с чёрной надписью: "Куда деваются ваши налоги?" Организатор яростно стучал по клавиатуре, но экран продолжал свою работу. Трансляция сменилась на скриншоты документов, переписок и финансовых отчетов, заботливо разбитых на слайды. Там были суммы, имена, даты - всё, что связывало семью Ким с торговлей людьми, чёрными схемами и деньгами, исчезающими из бюджета детских приютов. — Это провокация! — воскликнул Чону в микрофон, вновь выбегая на сцену. — Меня пытаются подставить! Не верьте этому! Это всё подделки! А следом огромный экран прямо за его спиной тоже загорелся... Ким обернулся в ужасе и перед его лицом замигали фотографии обнажённых уставших девушек прямо на фоне его дома... А на одной из этих фотографий был он сам. С широкой улыбкой, сигаретой между зубами и расстёгнутым пуговицами на рубашке. Затем начались помехи и фотографии сменились видео. На переднем плане сидела Хэин, с улыбкой на лице и экраном позади себя. — Здравствуйте, Ким Чону! Ради Вас мне пришлось выйти в прямой эфир с глубокой раной в животе, — она сказала с прищуром. — Надеюсь Вы оцените этот вежливый жест с моей стороны, — девушка сказала, не переставая улыбаться. — Ах да, сейчас немного предыстории. Хэин немного отодвинулась в сторону и экран за ее спиной загорелся. Знакомая сцена. Кабинет Чону. Он сидит в кресле и тут слышится стук в дверь. — Нет... — прошептал мужчина, еле держась на ногах. — Перекручу немного вперед, — кинула Хэин, хватая пульт и перекручивая запись на минуту вперед. Из колонок отчетливо послышался голос Чону: — Я даю тебе три дня. Избавься от них. Они не должны нам мешать, понял? Гехён уже стоял в кабинете. Он кивнул, опустив голову: — Да... — И мне не важно, как. Хоть на органы их сдай, — усмехнулся мужчина. — Верни мои деньги и убей этих тварей. Хэин выключила запись, вновь поворачиваясь к экрану. — Эффектно, верно? Кажется, вы забыли, с кем вы имеете дело... С фокусником. И мастером отвлечения. Экран вновь погас и включилась новая запись: с маленькой камеры, которая висела на куртке Сынби в тот самый день... В кадре показался Гехён с окровавленной головой после удара вазой и заплывшим кровью глазом. — Как же мне это надоело. Он резко замахнулся ножом практически в камеру, но тут в кадр попала Хэин, которая прыгнула на него и они оба упали на пол. — Сука! — вновь послышался голос Гехёна, а затем камера опустилась, показывая Хэин, лежувшую на спине и нож, торчащий из ее живота. По толпе вновь прокатился гул, многие уже достали телефоны, начиная снимать, а некоторые убегали прочь. — И вишенка на торте... — вновь послышался голос Хэин, когда экран загорелся черным. Прямо над головами людей раздался хлопок, привлекающий внимание. В небе летело несколько дронов, к которым было что-то прикреплено. Толпа тут же оживилась. — Что это? — Смотрите, там что-то летит! — Нет... — вновь прошептал Гехён, когда осознание пришло в голову. Сердце бешено забилось, а со лба сошел пот. Первая купюра упала прямо к ногам мальчика, который стоял рядом со своими родителями. Он аккуратно поднял ее, шмыгая носом. — Это... деньги! — воскликнул его отец. Человеческий гул перерос в крики. Люди начали ловить деньги, раскрывая свои сумки и пихая купюры внутрь. Где в конце толпы даже слышался плач, а дама в ярко-розовом платье снимала всё на телефон. Чону медленно упал на колени, всё ещё сжимая микрофон в ладони. Всё, что он строил годами, прямо сейчас исчезало на его глазах. Когда поток денег кончился, а дроны исчезли в небе, вдалеке послышался звук взлетающего самолета. Все вновь подняли головы вверх, наблюдая, как из-за здания торгового центра вылетает самолёт, к которому был прикреплён золотой флаг с огромной надписью: "Фокус с исчезновением", а в конце улыбающийся смайлик. Сынкван, Сынби и Сунён стояли на мосту недалеко от торжества, наблюдая за представлением, которое устроили своими руками. Квон стоял с довольной ухмылкой, опираясь руками на ограждение моста. — Я заказал выпуск в новостях, — первым заговорил Сынкван, засовывая руки в карманы куртки. — Нужно успеть приехать домой до того, как они начнутся. — Новости? — удивленно спросила Сынби, повернувшись к нему. — А что, этого мало было? — Это ещё не всё, — прервал их Сунён, вновь поворачивая голову к сцене. Вдалеке уже мигали красно-синие огни. Полиция. Они с наслаждением наблюдали, как Чону скручивают и сажают в полицейскую машину, а затем развернулись, направляясь домой к Сунёну. — Сейчас ещё Гехёна должны выследить и забрать, — сказал Сынкван, проверяя свой телефон на наличие сообщений. — И всё кончено... — Жаль, что Хэин не с нами, — Сынби взглянула на небо. Уже смеркалось, когда они втроём подошли к дому Сунёна. Сунён, ворча, отпирал дверь, и, когда та наконец поддалась, вошел внутрь, сразу же принимаясь снимать обувь, попутно вешая куртку на крючок возле ключницы. — Сейчас бы пиццу или курицу, — сказал он. — А то всё печенье да печенье. Я, конечно, люблю печенье, но не настолько же. — Привет, — Хэин, чуть согнувшись, оперлась на косяк, с улыбкой махая им. Она всё ещё была в той одежде, в которой выходила в прямой эфир. — О, Хэин! — первым отозвался Сунён, чуть ли не вприпрыжку подходя к Со. — Ты как? Выглядишь посвежее. Слушай, так есть хочется, ты случайно ничего не... — он прервался на полуслове, входя на кухню. Хэин улыбнулась шире, кивая в сторону кухонной стойки. — Заказала курицу и соджу. Подумала, что нам всем это не помешает. Сунён издал радостный возглас, увидев на стойке несколько коробок с курицей и бутылки с соджу. Он развернулся к остальным с сияющей улыбкой. — Вы только посмотрите на неё! — он указал на Хэин, как на какое-то сокровище. — Раненая, а уже о нас заботится. Это уровень! Ребята расположились перед телевизором, поставив курицу на стол и начиная есть под выпуск новостей с участием Гехёна и Чону. Всё наконец кончено, а значит можно жить спокойно, зная, что большинство людей в безопасности... Пока что. Кто знает, что будет с сотрудниками Санлайт Компани после того, как семья Ким выйдет из тюрьмы. После пары стаканчиков, Сынкван, который полулежа опирался на плечо Сунёна, вдруг подал голос. — Дон Чжу не застала этого... — Опять он начинает! — воскликнул Сунён, не отрываясь от курицы. — Ешь, — он взял ножку и засунул её в рот Сынквана. Ребята просидели перед телевизором до ночи. Сунён предложил Хэин остаться у него ещё на одну ночь, но та сказала, что в порядке и дойдёт до мастерской, чтобы кое-что доделать там. А Сынкван пошел с ней. — Иди спать, я тут приберусь, — Сынби сказала, замечая, как Квон качается от алкоголя, вставая на ноги. — Ага, спасибо... — он пробубнил, вновь плюхнувшись на диван. — Я думала ты в спальню пойдешь... — Не, — перебил Сунён, уже укутавшись в плед и отвернувшись к стене. Сынби вздохнула, выкидывая бумажные пакеты в мусор. Она тихо вышла из гостиной, выключая свет и направилась в спальню. Расстилая кровать, Сынби краем уха услышала шорох в гостиной. Она замерла, прислушиваясь - тяжёлые, неуверенные шаги. Наверное, Сунён встал за водой. Но вдруг дверь в спальню открылась и на пороге показался Квон. — Ты чего? — тихо спросила Сынби, выровнявшись. — Я же сказала спать. Сунён продолжил молчать, смотря на неё. Девушка нахмурилась и подошла ближе, протягивая руку к его лицу. — Сунён..? Она не успела договорить, как вдруг парень схватил ее за запястье, притягивая к себе. Сынби упёрлась руками в его грудь, чтобы оттолкнуть. Она подумала, что парень собирается нападать, и вообще из-за алкоголя она перепутала Сунёна с грабителем. Но, почувствовав его губы на своих, она замерла. Губы Сунёна двигались требовательно и уверенно. От его напора девушка даже сделала пару шагов назад. Запах алкоголя и курицы смешивался с его одеколоном, создавая странный, но почему-то не противный коктейль. Она на мгновение забыла, как дышать. — Сынби... — вдруг выдохнул он, но не отстранился до конца. Она всё ещё чувствовала его дыхание на своих губах. — Я люблю тебя. — Ты пьяный, — Сынби попыталась оттолкнуть его, но Сунён тут же переместил ладонь на ее талию. От этого движения у Шин перехватило дыхание, а внизу живота всё сжалось. — И что? Трезвым я бы всё равно не осмелился, — сказал он, вновь наклоняясь к ней, чтобы поцеловать. Сынби тут же положила руку на его щеку, придерживая его. — Сунён, ты пьян, — она повторила. — Не надо. Это неправильно... И твой бок... — Да плевать мне, — Сунён отстранился, смотря ей в глаза. — Сынби, я столько дней уже пытаюсь собраться с мыслями, чтобы признаться тебе, но я такой трус. Так что лучше сейчас, чем никогда. Шин прикусила губу, смотря на него в ответ. Он говорил слишком связно для того, кто пару минут назад был в стельку пьян и еле стоял на ногах. Сынби сжала футболку на его груди и притянула к себе, заставляя охнуть от неожиданности. — На самом деле... — она сказала почти шепотом. — Это взаимно. Переместив одну руку на его затылок, Сынби уже самостоятельно поцеловала его. Будь, что будет... Не просто же так у нее волосы встают дыбом, когда этот парень рядом...

***

На улице уже было совсем темно. В кустах слышалось тихое стрекотание, а где-то вдалеке по очереди лаяли собаки. Людей уже практически не было, все спрятались по домам. Сынкван и Хэин шли бок о бок в тишине. От очередного порыва ветра девушка невольно поёжилась, сощурившись, чтобы глаза не слезились. Заметив это, Сынкван быстро стянул с себя куртку, протягивая ей. — На вот, надень, — он сказал. — Твоя кофта вообще не греет. — Спасибо, — она кивнула, без возражений хватая куртку и быстро надевая. Рукава были длинноваты, но это мало волновало. От Сынквана еще немного пахло алкоголем и древесным одеколоном. — Почисть зубы, как домой придёшь. Бу в ответ тихонько засмеялся. — Слушаюсь, — он кивнул, посерьезнев. — Кстати, раз уж всё закончилось, может самое время отдохнуть..? — В каком смысле? — Со подняла на него глаза. — Ну, — Сынкван протянул, оборачиваясь на вывески магазинов, чтобы не встречаться взглядами с Хэин. — Не знаю, например на праздник какой-нибудь сходить... Хэин улыбнулась, наблюдая за тем, как он смущается от своих же слов. — Это ты сейчас приглашаешь меня на свидание? Сынкван чуть не споткнулся о собственные ноги. Он быстро выпрямился, и, поправив рукава свитшота, взглянул на Со. — Можно и так сказать... — а затем он быстро добавил: — Если ты не против, конечно же! А если нет - я пойму... — Я не против, — Хэин пожала плечами. — Можем сходить. Ты и я, да? — она игриво прищурилась. — Ага, ты и я, — он улыбнулся. Они подошли к дому Хэин. Она остановилась напротив Сынквана, сжимая кулаки от холода. — Спасибо, что проводил. — Да не за что, — он махнул рукой, покачиваясь с пятки на носок. — Ты сама справишься хоть? Может лучше остаться с тобой?.. — Все в порядке, — она ответила. — Перебинтую рану сама. Я уже как профессионал, — Хэин улыбнулась. — Я буду ждать звонка завтра. Если ты не передумаешь, конечно. — Не передумаю! — выпалил он быстро, и в голове проскользнула такая искренность, что Хэин с трудом сдержала смешок. — Я вообще никогда не передумываю. Я человек слова. Вот, могу тебе дать карту из рукава в качестве залога. Он махнул кистью, и из рукава свитшота вылетела дама червей, прямо ему в ладонь. Хэин рассмеялась. — Серьезно? — она подняла голову к его лицу. Увидев, что он заставил ее рассмеяться, Сынкван тут же заулыбался. Да так широко, что казалось, у него сейчас рот треснет с обеих сторон. — Вот, держи. Вернёшь завтра. И куртку, — он сунул карту в ее руку, делая шаг назад. — До завтра! — он махнул рукой. Хэин помахала в ответ. — Спокойной ночи. Когда она скрылась за дверью в подъезд, Сынкван постоял на месте еще пару секунд, а затем развернулся и направился домой, чуть ли не вприпрыжку.

***

Следующим вечером Сынкван и Сунён отправились в полицейский участок, чтобы навестить своих старых знакомых... Им нужно было официально дать показания, и, как выяснилось, полиция запросила их присутствие для окончательного закрытия дела Ким Гехёна. В участке было тихо и пахло сыростью. Все сотрудники были угрюмыми и уставшими, в прочем, как по всем стандартам. Сынквана и Сунёна долго опрашивали, до самых мельчайших подробностей. Прошло примерно полтора часа, когда следователь, господин Лим, встал из-за стола, потягиваясь. — Спасибо за сотрудничество. Вы нам сильно помогли, — он улыбнулся, поджав губы в тонкую линию. — Ким Гехён будет переведён в следственный изолятор до суда. Хотите навестить его, пока он ещё здесь? Сунён и Сынкван переглянулись. Они прошли такой большой путь ради всего этого, так почему бы не насладиться видом преступника за решеткой? — Наверное, стоит, — сказал Сынкван. — Закрыть гештальт. — Хорошо, — кивнул следователь. — Я провожу вас. Только быстро. И без лишних разговоров. Они прошли по длинному коридору с бетонными стенами и решётчатыми дверями. Внутри было холодно, пахло дезинфекцией и чем-то металлическим. Где-то вдалеке слышались крики и звон решёток. Они подошли к камере со стёртым номером, и мужчина достал ключ, открывая дверь. Скрип раздался по всему коридору, когда он толкнул ее внутрь, заглядывая в комнату. — Господин Ким, к Вам посетители... — он остановился на полуслове. Заметив перемену в лице следователя, Сунён сделал шаг ближе и заглянул в камеру. Но когда он увидел тело Гехёна на полу, всё внутри похолодело. Ким лежал, раскинув руки в стороны. Его глаза были широко раскрыты, но в них не было жизни. На горле красовался глубокий порез, а язык висел у уголка губ. Над головой Кима уже растеклась лужа крови, почти доставая до ножки кровати. — О-оу...