Правила, которые хочется нарушить. Дело профессора Грейнджер.

— Я до сих пор считаю это глупой идеей, — проговорила Гермиона, пока Сириус натягивал на себя костюм, который она принесла ему в Мунго на выпускной бал. Сама она стояла у окна, скрестив руки на груди, и курила, рассеянно глядя на пейзаж. В её глазах читалась смесь раздражения и беспокойства, а тонкие пальцы нервно постукивали по подоконнику в такт мыслям. — А я считаю, что тебе нужно расслабиться и получать удовольствие от сегодняшнего вечера, — пробурчал он, с недовольным видом разглядывая себя в зеркале. — Чёрт возьми, почему я не могу пойти в джинсах и в футболке? — Потому что это выпускной бал твоего крестника, — выдохнула она дым, слегка прищурившись. Затем медленно затушила сигарету об пепельницу, стоявшую на подоконнике, и повернулась к нему, приподняв одну бровь. — Ты предупредил Джеймса? — Э‑э‑э, нет, — Сириус посмотрел на неё в упор, слегка приоткрыв рот, будто пытаясь найти оправдание. Его брови сошлись на переносице, а в глазах мелькнуло виноватое выражение. Она уставилась на него, и её взгляд стал ледяным. Губы сжались в тонкую линию, а ноздри слегка раздулись от гнева. — Это была твоя идея! Ты должен был предупредить! — Ой, остынь, Ми, — он махнул рукой, пытаясь сгладить напряжение, но в его голосе всё ещё звучала нотка раздражения. — Лучше помоги мне с этой бабочкой. Гермиона глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и подошла к нему вплотную. Её движения были точными и сдержанными. Она начала аккуратно завязывать галстук‑бабочку, сосредоточенно нахмурив брови. — Ты прекрасно выглядишь, — прошептал он, глядя на неё сверху вниз. В его глазах мелькнула тёплая искра, а на губах появилась едва заметная улыбка. Она подняла на него глаза, и её лицо на мгновение смягчилось. Лёгкая улыбка тронула уголки губ, а в взгляде промелькнуло нечто тёплое, почти нежное. — Спасибо. Ты тоже, — ответила она с лёгкой хрипотцой в голосе. Когда она закончила, то вытащила из своего клатча, который лежал на подоконнике, трость и протянула её Сириусу. — Я не пойду с тростью, — запротестовал он, отшатнувшись и вскинув руки в жесте протеста. Его лицо исказилось в гримасе недовольства, а брови взлетели вверх. — Заткнись, иначе никуда вообще не пойдёшь, — её голос был твёрдым, взгляд стал пронзительным, а подбородок слегка приподнялся, подчёркивая решимость. — Упрямая ведьма, — проворчал он, закатив глаза, но всё же принял трость. В его улыбке мелькнуло что‑то вроде восхищения, несмотря на показное недовольство. — Помни, мы просто наблюдаем. Не делай поспешных выводов, — ещё раз настойчиво произнес Сириус, слегка приподняв бровь. Его взгляд был серьёзным, но в уголках глаз притаилась привычная ироничная искра. — Ты всё‑таки считаешь, что я сделала поспешные выводы там, на астрономической башне? И язык Малфоя не погружался в рот Гринграсс? — с явным сарказмом уточнила Гермиона. Она скрестила руки на груди, а в её голосе звучала твёрдая уверенность в собственной правоте. Взгляд был острым, почти вызывающим. Сириус вздохнул, провёл рукой по волосам и слегка наклонил голову, словно взвешивая каждое слово. — Я почему‑то уверен, что ты всё не так поняла. Наверняка их родители заключили что‑то типа брачного обета или вроде того, — пояснил он, пожимая плечами. — Когда мы с Джеймсом заканчивали школу, моя мать была нацелена на то, чтобы меня поженить сразу после выпуска. Они пытались подписать брачный обет с Алисой — нынешней Лонгботтом. Ух, какую мы взбучку устроили нашим родителям! — Он усмехнулся, вспоминая прошлое, и в его глазах промелькнула ностальгия. — С тех пор мать не вмешивалась в мою и Регулуса личную жизнь. Гермиона медленно прошлась по комнате, остановившись у зеркала. Её пальцы нервно поправили прядь волос, а взгляд на мгновение задержался на собственном отражении. — Брачный обет… — тихо повторила она, словно пробуя слова на вкус. — Но это не объясняет, почему они вели себя так… откровенно. — Ты слышала их диалог? — спросил Сириус. Она покачала головой в отрицательном жесте. — Вот видишь? — Он слегка приподнял подбородок, взгляд стал чуть более уверенным. — Может, это Астория прилипла к нему. Ты же знаешь, какие бывают навязчивые девицы. Просто наберись терпения. Пора отправляться. И они поспешили в сторону каминов. 

***

Лица Поттеров‑старших, Люпинов и Лонгботтомов‑старших надо было видеть. В их взглядах читалось явное недоумение, смешанное с любопытством, что это за внезапный союз? Гермиона, стараясь не привлекать лишнего внимания, всё же невольно водила взглядом по толпе — пыталась в море разноцветных нарядов разглядеть знакомую белобрысую макушку. — Не пялься на него, прекрати! — прошептал Сириус ей в ухо, когда они приближались к компании своих друзей. Его пальцы слегка сжали её талию, словно удерживая от необдуманного поступка. — Э‑э, привет, — неуверенно проговорила Лили, переводя взгляд с Гермионы на Сириуса. — Сириус, а как же твоя нога? — Как видишь, благодаря моей любимой спутнице я здесь, — с улыбкой обожания проговорил Сириус, глядя на Гермиону. В его голосе звучала неподдельная теплота, а взгляд был полон нежности. — Гермиона, ты ничего не хочешь нам объяснить? — пробасил Ремус, недоуменно глядя на парочку.  Именно он и Лили когда‑то помогали Гермионе прийти в себя после расставания с Сириусом девять лет назад. И вот — они снова вместе.  — Ребят, мы вам потом всё объясним, пожалуйста, просто подыгрывайте, — умоляющим тоном, но с мягкой улыбкой проговорила Гермиона. Её пальцы нервно теребили край клатча, выдавая внутреннее напряжение. — Ведёте себя прям как дети, — пробормотал Джеймс, скрестив руки на груди. В его глазах, однако, светилась явная заинтересованность. — Сохатый, не начинай. Так надо, — проговорил Сириус, глядя в глаза своему другу. — Видишь, нашу малышку Ми надо выручать, а то один белобрысый хорёк в себя поверил. — Что это значит? — уточнила Лили, приподняв бровь. Её взгляд метнулся к Гермионе, словно пытаясь прочесть ответ в её лице. — О, Годрик, — пробормотала Гермиона, слегка закатив глаза. — Я видела, как Малфой целуется с Гринграсс, — прошептала она, чуть ближе наклоняясь к друзьям, чтобы их разговор никто не подслушал. — Сириус говорит, что это может быть недопонимание, и предложил посмотреть на них в естественной среде обитания. И вот мы здесь. — Эта та блондинка? — уточнила Лили, бросая взгляд в сторону компании семикурсников. Гермиона кивнула. — Они с самого начала бала вместе. О, а теперь они пошли в компанию их родителей, — заметила Лили. Джеймс, не отрывая взгляда, следил за объектом «слежки». — О, он смотрит на Гермиону, — вздрогнула Лили. — О бля… — пробормотал Джеймс, невольно поморщившись. — Что? — спросила Гермиона и уже хотела повернуться, но Лили резко остановила её. — Не смей поворачиваться! Она… она кинулась ему на шею! — О‑о… — начала было Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжалось и многообещающе посмотрела на Блэка. — Даже не смей мне ничего сейчас говорить, Грейнджер, — твёрдо остановил её Сириус, слегка сжав её талию и мягко улыбнулся. — Пойдём, поздравим моего крестника. — Он слегка чмокнул её в висок, а друзья в ответ дружно закатили глаза. — Мне кажется, или Сириус переигрывает? — тихо спросил Джеймс у Лили, приподняв бровь. — Иди в задницу, Поттер, ты просто завидуешь, — со смехом бросил Сириус, не оборачиваясь. Лили тихо фыркнула, прикрыв рот рукой, а Джеймс лишь покачал головой, но в его глазах мелькнула улыбка. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она заставила себя улыбнуться и шагнула вперёд, следуя за Сириусом. В груди всё ещё клокотало от услышанного, но она решила держаться. — Ладно, идём поздравлять, — пробормотала она себе под нос, расправляя плечи. — Только давай ненадолго. Сириус кивнул, чуть крепче сжимая её руку. — Как скажешь, Ми. Но сперва — улыбка. Широкая и счастливая. Она на мгновение закрыла глаза, собрала волю в кулак и растянула губы в лучезарной улыбке. — Готова, — произнесла она, и они вместе направились к группе, где стоял крестник Сириуса, окружённый своими друзьями.

***

Сириус был, как всегда, галантным — это она знала давно. Она стояла, улыбалась и пыталась изображать скуку вперемешку с радостью на лице, но следующие слова Малфоя выбили почву у неё из‑под ног. — Астория Гринграсс — моя невеста. Она надеялась, что ни один мускул на её лице не выдал её, надеялась, что на лице всё так же написана скука. Надеялась, что дыру в её груди никто не увидел. И надеялась, что падение её сердца в пятки никто не услышал. — Гермиона Грейнджер — моя девушка, — донёсся до неё отдалённый голос Сириуса. Она ощущала его руку на своей талии, смутно слышала комплимент от Нотта, пробегалась глазами по своим бывшим студентам и задержалась на Драко взглядом всего на секунду дольше, чем на остальных. Автоматически отметила, как близко стоит эта Астория рядом с ним. «Ты аврор. Стой и играй роль», — мысленно приказала она себе. — Добрый вечер, благодарю, — она попыталась мило улыбнуться. «Дура ты, Грейнджер, дура», — эхом отдавалось в голове. Хотелось уйти — подальше от них, подальше от него, подальше от этого замка с его проклятым ритуалом. И тут — словно крышка гроба захлопнулась. — Поздравляю с помолвкой, — мягко произнесла она, улыбаясь. — Просим нас простить, но мы, пожалуй, покинем вас. Я хочу успеть обсудить кое‑что с профессором Макгонагалл. Он просто кивнул. Просто, блять, кивнул — после того как они провели ночь вместе. На негнущихся ногах они покинули компанию. Сириус знал, что сейчас лучше молчать, но она словно слышала ураган вопросов в его голове. — Ми… — начал он. — Не надо. Мне нужно огневиски. Срочно. После недолгого разговора с Минервой они вернулись к своим друзьям — в один из углов зала, где стояли напитки для взрослых. — Ну что? — тихо спросила Лили. — Она его невеста, — выплюнула Гермиона, сжимая в руке бокал так, что побелели пальцы. — Это была плохая идея — появляться здесь. Надо найти информацию, как разорвать эту связь. — Она осушила бокал с виски до дна и резко поставила его на стол, едва не задев соседний стакан.— Я курить, — бросила она и рванулась к выходу из зала. Рука Джеймса мягко, но настойчиво легла на её предплечье. — Не сейчас, — проговорил он, кивком указывая в сторону выхода. — Смотри. Гермиона невольно замерла. Именно туда направлялся Малфой. Его походка была резкой, почти агрессивной, плечи напряжены, а пальцы сжаты в кулаки. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не сорваться на бег. В его облике читалась не просто досада — это была чистая, неприкрытая злость. Лили тихо втянула воздух, инстинктивно придвинувшись ближе к Джеймсу. Сириус незаметно шагнул вперёд, закрывая Гермиону собой. — Что это с ним? — прошептал Ремус, не отводя взгляда от удаляющейся фигуры. — Может, помолвка оказалась не такой уж радостной новостью? — с горькой иронией пробормотала Гермиона, но в её голосе звучала не насмешка, а скорее растерянность. — Или он только сейчас понял, что натворил, — тихо добавил Сириус, бросив на неё быстрый взгляд. Гермиона молчала. Внутри всё клокотало, обида, гнев, недоумение — коктейль из чувств, от которого кружилась голова. Она снова посмотрела вслед Малфою, пытаясь прочесть в его движениях хоть что‑то — намёк, сожаление, сомнение. Но он уже скрылся за дверью, оставив после себя лишь напряжение, повисшее в воздухе.

***

Невеста, невеста, невеста… Драко повторял это про себя, шаг за шагом приближаясь к теплицам. Слово будто зудело под кожей, резало изнутри, как крошечные стеклянные осколки, вдавленные прямо в мозг. Каждый шаг отзывался глухим толчком в груди. Чужая. Невеста. Блять… Он переспал с чужой невестой. Какой же он, нахуй, мудак. Пальцы дрожали так сильно, что он едва сумел вытащить сигарету. Пачка шуршала в руках. Палочка выскальзывала — он цокнул языком, пытаясь удержать её. Огонёк вспыхнул только с третьего раза. Он жадно втянул дым, почувствовал, как лёгкие наполняет жар… но никакого облегчения. Только горечь на языке и чёрная пустота внутри, куда проваливалось всё остальное. — Блять… блять… — прошептал он, едва слышно, будто пытаясь успокоить самого себя. Но мысли рвали голову. Он облокотился плечом о влажное стекло теплицы и медленно сполз вниз, приседая на корточки. Тошнота подкатила так резко, что он опёрся ладонью о землю. — Драко? — голос Блейза донёсся будто сквозь воду. Он не шелохнулся. — Эй, брат, — Блейз уже был рядом. Присел, положил ладонь ему на плечо. — Ты в порядке? Драко попытался дернуться, сбросить руку, но ладони дрожали, мышцы были ватными. Дрожь под кожей не унималась. Он, однозначно, был не в порядке. — Отвали, Забини, — прохрипел он, опустив взгляд в землю. Тень от ресниц падала на глаза, скрывая их. — Как давно это началось? — голос Блейза стал тише, спокойнее, но хватка на плече не ослабла. — Ты о чём? — Драко резко вскинул голову. Злость вспыхнула — яркая, серая, почти ядовитая. Она отражалась в глазах, сжимала челюсть, напрягала мышцы шеи. — Ты прекрасно знаешь, — твёрдо ответил Блейз. — Твоё влечение к профессору Грейнджер. Драко сжал кулаки так, что побелели костяшки. В висках пульсировала кровь. Несколько секунд он молчал, словно собирался с духом. — С первого сентября… наверное. Не помню точно, — выдохнул он наконец. — Мы переспали перед Рождеством. И она… стёрла мне память. Блейз моргнул. Лицо вытянулось. — Вы… переспали?! Она стёрла тебе память?! Чего, блять?! Драко лишь кивнул. Медленно. Как будто признание давило сверху. — Да. Я узнал после матча «отцы и дети». От отца и Дамблдора. После секса она ушла из школы. Просто исчезла. Я думал… думал, что она испугалась чувств ко мне. Что подождёт, пока я закончу школу. Он хрипло усмехнулся, но в этой усмешке было больше боли, чем смеха. — А она это сделала, чтобы скрыть всё от своего жениха. Блять. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь вернуть дыхание. Губы дрогнули. — Но самое хуёвое… — голос сорвался, — мы с ней родственные души. Так решил этот грёбаный замок, его ебанутый древний ритуал. Он резко провёл ладонью по лицу. — Она снилась мне с января по сегодняшнюю ночь. Каждую, блять, ночь. И мы… трахались в этих снах. Всё было до жути реально. Она целовала меня, смеялась, тянулась ко мне. Он открыл глаза, и в них появилось что-то сломанное. — А итог один — у неё есть жених. Сириус, мать его, Блэк. — Ритуал? Замок?! — Блейз нахмурился, приподняв брови. — Да. Мой псих-предок когда-то провёл в Хогвартсе ритуал поиска родственной души. Вот и результат. Некоторое время Блейз молчал. Его пальцы всё ещё лежали на плече Драко — теперь мягко, почти братски. — А Астория? — наконец спросил он. Драко закрыла глаза, выдохнул дым сквозь зубы. — Да похуй мне на эту Асторию. Она просто попросила пойти на бал, потому что соврала семье, будто мы встречаемся. — Он скривился. — А я объявил её своей невестой только чтобы увидеть реакцию Гермионы. А она, блять, никак не отреагировала. Он качнул головой, усмехнувшись безрадостно. — Её отец уже хотел подписать брачный обет, поженить нас следующим летом. Но ничего этого не будет. Самое тяжёлое — знать, что Гермиона занята, что наша связь для неё — ничто. Это убивает сильнее всего. — А что думают твои отец и мать? — осторожно спросил Блейз. — Да что… Сначала отец бесился. Потом сказал, что не против этой связи. — Он вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, словно он нёс её годами. — Я так надеялся, что когда выпущусь… она вернётся. Что появится в моей жизни снова. Блейз молча достал откуда-то бутылку огневиски и протянул ему. Драко даже не стал спрашивать, откуда она у него — сейчас было совершенно насрать. — Давай напьёмся? Все наши собираются в Выручай-комнате, — предложил Блейз. Драко молча кивнул. Затянулся. Открыл бутылку, сделал три быстрых, резких глотка, будто хотел прожечь изнутри ту пустоту, что разрасталась в груди. Усмехнувшись он докурил сигарету и поднялся. Блейз встал рядом. — Да, — выдохнул Драко, — давай сегодня нахуяримся. Я устал.

***

Когда они с Блейзом вошли в Выручай-комнату, Драко сразу заметил, как та изменилась — стены покрылись блёкшими лентами, гирлянды висели кое-где криво, огни мерцали приглушённо. Комната явно пыталась соответствовать настроению выпускного, но получалось у неё так же устало, как у самих учеников. Народу было много — почти все выпускники, да и несколько шестикурсников затесались. Все отмечали выпускной 1997 года. Кто-то смеялся, кто-то уже напился, кто-то сидел, осознавая, что завтра всё будет иначе. Они с Блейзом направились к диванам у камина. Пламя там потрескивало лениво, освещая комнату мягким, медовым светом. В кресле напротив Поттер, как обычно, держал Пэнси на коленях — она что-то тихо шептала ему, а он смеялся, гладя её по спине. Джинни переговаривалась с Ноттом, поправляя выбившуюся прядь. Рон, как всегда, жевал что-то с видом человека, который только что победил вселенское зло — или хотя бы нашёл еду. Всё было так же, как всегда. И от этого становилось только хуже. — Вы куда пропали? — спросил Нотт, наконец оторвавшись от разговора с Джинни. В этот момент Блейз, не отвечая, подошёл к девушке и впился в её губы, будто пытаясь скрыться в поцелуе. Драко даже не посмотрел — просто припал к бутылке огневиски, сделал несколько глубоких глотков и опустился в кресло так, чтобы видеть всех, но будто никого не замечать. — Тебя Астория искала, — сообщил Нотт между делом. — Похуй, — бросил Драко, даже не моргнув. — И отец, — вставил Поттер, приподнимая бровь. — Вдвойне. Сколько-то людей рядом захихикали, но осторожно — по выражению лица Малфоя было понятно, что он не в настроении. Пэнси повернулась к нему, чуть наклонив голову набок. В её глазах было одновременно любопытство и обеспокоенность. — Кстати, Малфой… Что это за спектакль ты сегодня устроил в Зале? Невеста Астория, серьёзно? — спросила она, пристально глядя на него. Он понимал, что этот вопрос мучил всех — Поттера, Нотта, Джинни, даже Рона, который жевал медленнее, явно прислушиваясь. Драко усмехнулся криво, без особого удовольствия. — Да так. Попросили поиграть — я поиграл. Расслабьтесь. — Ну слава Салазару, — фыркнул Нотт. — А то я уже думал, тебе в напиток амортенцию подлили. Хотел идти спасать друга. — Спасатель хренов, — буркнул Драко, поднимая бутылку для ещё одного глотка. — Может сыграем? — предложила Джинни, хлопнув в ладоши. — В «Правду или действие»? Она оглядела всех, улыбаясь какой-то дерзкой, огненной улыбкой. Драко откинулся назад, закинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — Не, я пас, — произнёс он глухо. — Сегодня не в настроении. Пламя камина тихо треснуло, будто подтверждая его слова.

***

Правда или действие шла полным ходом — смех, крики, кто-то уже успел сорвать голос, Блейз с Джинни о чём-то оживлённо спорили, Поттер что-то шептал Пэнси на ухо, Рон хлопнул себя по колену, явно перегнув с очередной шуткой. Всё было как в тумане — вино, музыка, жар камина, тяжёлый воздух выпускного. Драко сидел в кресле, слегка завалившись на бок. Он не играл — лишь наблюдал. Он поднёс бутылку к губам, сделал глоток — горло обожгло. Хорошо. Пусть жжёт. Пусть хоть что-то чувствует. В этот момент мимо прошла девушка. Шестикурсница. Как её зовут… Лив? Лина? Лори? Да похуй. Рыжеватые волосы, чуть сонливые глаза, в мерцающем платье, которое ловило отблески камина. И запах. Жасмин. Он ударил по нему, как заклинание без предупреждения. Заставил сердце болезненно дрогнуть. Гермиона. Он даже не осознал, как рука автоматически потянулась к ней. Пальцы обхватили запястье девушки. Она остановилась, удивлённо приоткрыв губы. Глаза блестели. Она хотела этого. Он видел это так же ясно, как видел своё отражение в зеркале. Он рывком подтянул её ближе и посадил себе на колени. Она тихо выдохнула, не отстраняясь — наоборот, будто притягиваемая его взглядом. Он склонился к ней, вцепился в её рот поцелуем — требовательным, голодным, как будто решил задушить внутри себя всё, что разрывает грудь. Она ответила почти сразу — пальцы сомкнулись на его воротнике, дыхание сбилось, она чуть повернула голову, чтобы поцеловать глубже. Она хотела его. Это не было односторонним. Но в голове вспыхнул только один образ. Не её губы. Не её дыхание. Гермиона. Запах её духов, чуть горьковатый, тёплый. Её смех. Её пальцы в его волосах, в тех снах, где всё казалось реальным. Её кожа под его ладонями — также там, в снах. Её голос, её тяжёлые взгляды, её удалённость, её решение стереть память. Её, блять, жених. И чем отчаяннее он целовал незнакомку, тем сильнее понимал — он снова пытается притвориться, солгать своему телу, мозгу, сердцу. Он резко остановился. Дыхание рваное, губы влажные, взгляд — стеклянный. Девушка смотрела на него снизу вверх — смущённо, возбуждённо. Драко поднял её с колен, буквально поставил на пол, поднялся сам — шатко, в смокинге, расстёгнутом воротнике, с глазами, потемневшими от алкоголя и боли. Он схватил её за руку. — Пойдём, — выдохнул он. — Эм… к-куда? — она смутилась, но улыбнулась уголками губ. — Пошли, блять, — бросил он, даже не повернувшись. — Всё равно. Он направился к выходу из Выручай-комнаты, таща её за собой. Кто-то попытался остановить. — Драко, стой! — окликнул Нотт. — Малфой, ты куда собрался?! — поднялся Поттер. Блейз шагнул вперёд: — Брат, может… — Отъебитесь от меня.— резко рубанул он, даже не оборачиваясь. Комната стихла на несколько секунд. Он шагал — целеустремлённо, грубо, будто ему плевать вообще на всё. Они вышли в коридор — тихий, пустой, прохладный. Девушка от волнения сжала его пальцы. Ему было плевать. Он шёл, шатаясь, думая о Гермионе, о её запахе, о её голосе, о том, что она где-то живёт свою жизнь, когда его жизнь стояла на месте. Гермиона. Гермиона. Гермиона. Когда они остановились возле какого-то старого класса — заброшенного, тёмного, с перекошенной табличкой — она робко коснулась его запястья. Он притянул девушку к себе, снова поцеловал. Она обвила руками его шею, прижалась к нему, не стесняясь, не тормозя. Она действительно его хотела. И в этот момент воздух взорвался бело-золотой вспышкой. Не звук — удар. Ослепительная волна магии хлестнула между ними, будто расколола пространство пополам. Девушку отбросило влево, Драко — вправо. Он ударился плечом о камень так сильно, что перед глазами потемнело. — Блять… — прошипел он, морщась, пытаясь встать. И тут: — Советую тебе уйти. Этот голос он узнал бы среди тысячи голосов. Он поднял голову. Она стояла, облокотившись на мраморную колонну, будто наблюдала за ним уже давно. Легкая, расслабленная поза. Плечи расправлены. Волосы упали на одно плечо. Кончик палочки лениво рисовал в воздухе какие-то узоры. В том же, сука, платье и на тех блядских каблуках. Но глаза… Глаза были прицельным, ледяным, опасным оружием. Его женщина та, которую он так и называл про себя, но сейчас хотел стереть это слово, стояла прямо перед ним. И он смотрел на неё так, будто пытался прожечь взглядом. — Драко?.. — нерешительно начала девушка, та самая, что секунду назад сидела у него на коленях. Он сжал челюсть, медленно разминая ушибленное плечо. Даже не взглянув в её сторону, он отрезал: — Проваливай. Этого было достаточно. Девушка вздрогнула, бросила взгляд на Грейнджер — и поспешно исчезла в тени коридора. Они остались вдвоём. Грейнджер чуть приподняла подбородок, рассматривая его внимательно. Голос её был низким, обволакивающим, с хрипотцой, от которой его тело реагировало автоматически, как дрессированное. — Мисс Гринграсс вам оказалось мало, мистер Малфой? — спросила она спокойно. Он сглотнул. Практически незаметно, но она это видела. Конечно видела. А его член в брюках дернулся так сильно, что он едва не выругался вслух. Он поднялся, выпрямился, сделал вид, что ему плевать. Что его не разъебывает изнутри от её вида, запаха, голоса, присутствия. — А вам-то какое дело, профессор Грейнджер? — выплюнул он сквозь зубы, глядя ей прямо в глаза. — Разве вы не должны сладко спать со своим женихом? И тогда она засмеялась. Не громко. Тихо. Тем самым смехом, который мучил его по ночам. Тем самым, от которого он просыпался с членом в руках и пустотой в груди. Смехом, от которого его дыхание сорвалось. Смехом, который был хуже любого проклятия. Она вздохнула, склонив голову вбок, как будто изучала его. — Ах, Драко… В этих двух словах было всё, его грехи, её тайны, их общая боль, всё недосказанное — и то, что она так яростно пыталась стереть даже из его памяти. — Я ведь говорила тебе, Драко, что дисциплина — самое важное. Ты должен научиться контролировать своё тело. И свои мысли. Он засмеялся — резко, зло, почти больно. — Да? Правда? Простите, профессор… но, видите ли, я этого не помню. Вы же стёрли мне память о себе. — Он выплюнул эти слова так, будто они были ядом. Злость кипела в нём. Злость на неё. И одновременно — желание, от которого кровь жгла жилы. Она двинулась к нему медленно. Смертельно медленно. Цокот её каблуков будто забивал гвозди в крышку его гроба, и он не мог отвести взгляда. Такая властная. Такая злая. Такая дикая и красивая, что у него перехватывало дыхание. Она остановилась прямо перед ним, близко, слишком близко, и прижала кончик палочки к его виску. Лёгкое давление, но по телу пробежал разряд, как от чёртовой молнии. — Хочешь, я верну тебе всё? — прошептала она, облизав нижнюю губу. Ту самую, которую он хотел сначала прикусить, а потом заласкать языком. — Все твои чувства. Все эмоции. Все воспоминания обо мне. Прямо сейчас. Он задержал дыхание. На секунду. Потом поднял подбородок, дерзко, почти вызывающе. — А ты? Ты этого хочешь? — спросил он хрипло, не мигая, не отступая ни на сантиметр. Даже на каблуках она казалась миниатюрной, но именно так — маленькой, хрупкой, опасной — она выглядела ещё более властной. И он едва удерживал себя, чтобы не схватить её за талию и не впечатать в стену. И тут она поднялась на носочки, движение кошачье, уверенное. Её обжигающие пальцы обхватили его за заднюю часть шеи и она притянулась к его уху так близко, что его дыхание сбилось. Её шёпот прошёлся по коже, как медленный огонь. — Да. Давно хочу. Ещё с той ночи… на Астрономической башне.  Он замер. Как будто его окатило ледяной водой. Мир качнулся. Живот скрутило. Астрономическая башня. Он вспомнил, что они никогда не были там вместе. Никогда. Он — да. Она — нет. И если он правильно понял намёк… Если он правильно собрал пазл… То стало ясно, откуда тогда взялся запах жасмина. Тот самый аромат, который преследовал его во снах. Во всех касаниях. Во всех её призрачных, стертых, украденных поцелуях. Она мягко отстранилась. Шаг назад — лёгкий, почти воздушный. Палочку она убрала в платье, будто и не было этой угрозы секунды назад. Он не дал ей уйти. Его рука резко перехватила её запястье — на рефлексе, на злости, на желании. Он рванул её обратно к себе, заставив войти в его пространство, в его дыхание, в его взгляд. Он прошипел ей прямо в лицо, хрипло, низко, почти звериным тоном: — Ничего не было. Это была сделка. Баш на баш, я помог ей — она мне. Точка. Её зрачки дрогнули. Но она не отступила. Он наклонился ближе, так что их носы почти соприкоснулись. — А теперь будь добра… объяснись. Какого хера невеста мистера Блэка трахалась со своим студентом? А потом сбежала, как трусиха. И прихватила с собой его память. Последние слова он почти прорычал — тихо, но так, что воздух между ними стал тяжёлым, как перед грозой. Её губы дрогнули — он не понял, то ли от боли, то ли от злости, то ли от чувства, которое она пыталась задавить. Между ними повисла тишина. Она смотрела на него так, будто слова рвали её изнутри, но не выходили. И вдруг — что-то в ней сломалось. Её пальцы снова оказались на его шее, но теперь не мягкие, а цепкие, требовательные. Она вцепилась в него, как будто боялась, что он исчезнет, если не удержит. И прежде чем он понял, что происходит, она сорвалась первой.  Её рот накрыл его — горячо, жадно, безумно. Так, будто полгода молчания, запретов и сомнений вдруг прорвались наружу лавиной. Поцелуй был не нежным. Не аккуратным. Он был голодным. Губы — мокрые. Дыхание — рваное. Пальцы — в его волосах, прорывающиеся сквозь светлые пряди. Она притягивала его к себе ещё сильнее, ещё ближе, будто хотела вдавить в себя, вписать в своё тело, вплавить. Он не сопротивлялся ни секунды. Его руки сами нашли её талию — привычно, как будто помнили то, что она пыталась стереть. Пальцы легли на её талию, обхватили, скользнули ниже, впившись в мягкость под тканью платья. Он притянул её так крепко, что между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений, ни мира. Она тихо выдохнула ему в губы, почти стон — и это звук ударил ему в пах, как заклинание без вербала. Он прижал её сильнее. Ещё сильнее. Поцелуй стал ещё глубже, её колени дрогнули, его дыхание сорвалось. И оба знали, что этот разрыв между ними был ошибкой. Эта пауза — пыткой. А это — то самое, от чего они бежали. И теперь бежать было уже поздно. Он почувствовал, как её ногти царапали ему череп. Он хотел большего. Он хотел её. Всю её — каждую линию её тела, каждый вздох, каждый взгляд. Желание накрывало волной, сметая остатки рассудка. Где‑то вдалеке он слышал скрип дверей, половиц. Замок принимал то, что они делали. Замок радовался. Древние стены словно шептали одобрение, обволакивая их тайной, защищая от всего мира. Он толкнул её в сторону дверей заброшенного класса — туда, где пару минут назад едва не оказался с другой. От одной мысли о том, чтобы быть с кем‑то, кроме неё, внутри всё перевернулось. Тошнота подкатила к горлу, но тут же растворилась в жаре её губ, её рук, её дыхания. Она зашипела, когда её спина встретилась с дверью. Трясущимися руками он нащупал ручку, рванул на себя — дверь со скрипом отворилась, впуская их в полумрак заброшенного кабинета. Не отрываясь от её губ, он повёл её вглубь комнаты, направляя к профессорской парте. Он прижал её к краю парты, и мир вокруг перестал существовать. Осталась только она. И он. Его губы оторвались от её рта и скользнули по подбородку к шее. Тёплая кожа под его губами дрожала, отзываясь на каждое прикосновение. Он вдыхал её запах жасмина и терял последние остатки самоконтроля. Она, не разрывая поцелуя, нащупала в платье палочку. Лёгкое движение, шёпот заклинания — и дверь с тихим щелчком закрылась. Палочка отлетела в сторону, потеряв значение в этом моменте. Её пальцы вцепились в края его пиджака, потянули вниз. Он отстранился лишь на миг, чтобы сбросить его, и тут же снова прижался к ней. В её глазах — тёмных, почти чёрных от страсти — он увидел отражение своего безумия. Она взялась за пуговицы его рубашки, но пальцы не слушались. Трясущиеся руки никак не могли справиться с неподатливой тканью. Он усмехнулся в её губы, но смех тут же растворился в новом поцелуе. Его губы снова нашли её шею — он вылизывал, прикусывал, целовал, оставляя на коже следы их общего желания. Наконец рубашка поддалась. Он рывком сбросил её, и глухой стон вырвался из его груди, когда пришлось снова оторвать руки от неё. Но лишь на миг — пока он поднимал её платье, скользя ладонью по голой ноге, добираясь до края ее нижнего белья. Одним движением он приподнял её и усадил на стол. Холодное дерево контрастировало с их разгорячёнными телами. Она обхватила его бёдрами, притягивая ближе, а он уткнулся лбом в её плечо, пытаясь перевести дух. Но это было невозможно — её пальцы уже зарылись в его волосы, притягивая его обратно к своим губам. — Ты… — начал он, но слова потонули в новом поцелуе. Всё остальное перестало иметь значение. Она нащупала его пряжку ремня, уверенным движением, и вот уже пуговицы, молния… С брюками было покончено в считанные секунды. Её ладонь скользнула под ткань трусов, обхватила его член, сильно сжала, но нежно, точно зная, как ему нужно. Он утробно зарычал, прикусил её губу, оторвался от её рта и простонал. — Блять, блять, блять… Я сейчас кончу, если ты продолжишь так двигать рукой. Её пальцы замерли на миг — лишь для того, чтобы потом возобновить движения, но теперь медленнее, мучительнее, с едва уловимой сменой ритма. Она улыбалась, глядя ему в глаза, наслаждаясь тем, как его зрачки расширяются, как дрожат ресницы, как напрягаются мышцы на шее. Он схватил её за запястье, пытаясь остановить, но хватка тут же ослабла — её прикосновения лишали воли, превращали в животное, ведомое одним лишь инстинктом. — Грейнджер… — попытался он что‑то сказать, но слова растворились в новом стоне, когда она усилила нажим, провела ладонью от основания до самой головки, слегка сжимая её пальцами. Его руки дрожали, когда он потянулся к её платью, рванул ткань вверх, обнажая бёдра. Пальцы скользнули по кружеву, нашли то, что искали — её тепло, её влагу, её дрожь. Она вскрикнула, когда его пальцы проникли внутрь, и тут же сжала его член крепче, двигая рукой в такт его движениям. Мир сузился до этих прикосновений, до их общего дыхания, до биения сердец, слившихся в один ритм. — Пожалуйста… — выдохнула она, сама не зная, о чём просит — о том, чтобы он остановился, или чтобы никогда не прекращал. — Драко … Он не ответил. Вместо этого убрал её руку, стянул трусы и приставил головку члена к её входу, отодвигая в сторону кружевную ткань — снимать их времени не было. — Такая мокрая, — прошептал он, собирая влагу членом, едва касаясь её. Она застонала, поцеловала его в шею, провела губами по плечу. И тогда он, больше не в силах сдерживаться, вошёл в неё — плавно, нежно, но с такой долгожданной полнотой, что оба на миг замерли, впитывая это ощущение. Он скучал. Блять, как он скучал…  Придвинул её за бёдра к самому краю стола и начал движения — сначала медленные, почти мучительные, затем всё более резкие, грубые. Её стоны — такие же, как во сне, возбуждающие, горячие, громкие. Они эхом отражались от стен заброшенного класса, смешиваясь с глухими ударами дерева о пол от каждого его толчка. Он нащупал её грудь, сквозь ткань платья сжал сосок. Она запрокинула голову, полностью легла на стол, её туфли упирались ему в спину, а пальцы вцепились в края столешницы. Его рука поднялась выше, схватила её за подбородок. Пальцем он очертил её губу и ввёл его в рот. Она обхватила его губами и начала посасывать. — Смотри на меня, — выдохнул он, замедляясь лишь на миг, чтобы поймать её взгляд. Она открыла глаза — тёмные, затуманенные наслаждением. И это стало последней каплей. Он снова ускорил ритм, чувствуя, как внутри нарастает волна, как каждая мышца напрягается до предела. Опершись руками по обе стороны от неё, он навалился на неё, прижимая к столу, вдалбливаясь в него всем телом. Её ногти впились в его спину, дыхание стало прерывистым, стоны — чаще, выше. Она выгнулась навстречу ему, и он понял, что она на грани. — Да… да… — только и смог выдавить он, чувствуя, как её тело содрогается в оргазме, как она сжимается вокруг него, и это ощущение толкает его за край. На секунду мир взорвался белыми вспышками. Он уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша, пытаясь осознать, что это не сон. Что она здесь, с ним, настоящая. Тишина накрыла их, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Где‑то вдали всё так же скрипели половицы старого замка — свидетели их тайны. 

*** 

Когда он пришёл в себя, он всё ещё был в ней. Приподнявшись, он взял её за подбородок и мягко повернул к себе. — Если я утром открою глаза, ты будешь рядом со мной? Или это очередной сон? Если сон, то я не хочу просыпаться, — проговорил он и поцеловал её нежно в губы. Она улыбнулась. — Это не сон. И да, я буду рядом. Он отошёл от неё, натянул трусы и брюки, затем рухнул на стул, стоявший рядом. Достал сигарету, подкурил и уставился на неё. Она приводила себя в порядок, сидя на столе, поправила причёску, трусики, платье. А он улыбался, как придурок. — Мне жаль, Драко, что я сбежала. Я просто испугалась, — честно призналась она, глядя ему в глаза. Он поднялся и подошёл к ней. Костяшками пальцев прочертил линию по её щеке до подбородка и мягко поцеловал. — Надеюсь, что Блэк не узнает, что ты только что была в моих объятиях, — прохрипел он, едва удерживая дыхание. — О, кстати об этом… Тебе бы одеться,а то они устали там стоять, караулить нас, — проговорила она, забирая у него сигарету, и призвала палочку. Очистила себя от пыли и поправила причёску.  — Чего, блять?! — вырвалось у него. Он резко обернулся к двери, а после поднял рубашку, Гермиона помогла её отряхнуть и одеть. — Ты расскажешь всё? — спросил он, когда она заправляла последнюю пуговицу. — Я сниму блок с твоей памяти, — ответила она мягко, шагнув назад, чтобы проверить, всё ли застегнуто. — С утра ты уже будешь всё знать. Он схватил её за запястье, заставляя встретиться взглядом. — Я не это имел в виду… — Я знаю. Пойдём. Она отперла дверь и вышла в коридор. «Блять», — пробормотал он, встряхнул пиджак и направился следом. Коридор осветили факелы. После тёмного кабинета свет обжигал глаза. Напротив окон стояли Джеймс и… Блэк. — Ну что, утолили свою жажду? — с ехидцей спросил последний, оборачиваясь на них. Драко замер. — Иди в задницу, — спокойно отрезала Гермиона. Джеймс выглядел, как будто не замечает их вовсе, спокойно наблюдая за ситуацией. — Давайте уже заканчивать, а то жена дома ждёт, — проговорил он, закатывая глаза. — Ещё и сын завтра возвращается со своей девушкой. Поэтому, Ми, была вспышка розового цвета, скрип в замке — на этом всё. Связь закрепилась окончательно. Теперь, Блэк, ты идёшь в задницу, Гермиона — отдыхать минимум неделю. Малфоя — с собой забирай. — Стой, Джеймс, а ножи? — уточнила она. — Лонгоботомы ими займутся. Вернёшься с отпуска — продолжим, — пояснил он с лёгкой усмешкой. Сириус, опираясь на трость, подошёл к Гермионе. Драко автоматически выставил плечо, перегораживая ей путь. — Послушай, Сириус, то, что было в кабинете… — начал он, но был немедленно перебит. — Ой, мелкий, отъебись, — слегка толкнул Сириус его в плечо. — Дай с напарником попрощаюсь. Хорошая работа, Ми! Он притянул Гермиону к себе и чмокнул в щёку. — И что, ты даже не устроишь скандал? Я у тебя, ну, невесту увёл! — снова начал Драко. Все трое взрослых разразились смехом. — Гермиона, объясни ему, всё. Всем чао, — проговорил Джеймс, уходя прочь и таща Блэка за шкирку, который всё ещё посмеивался. Драко уставился на Гермиону взглядом полным не пониманием.  Она вздохнула и взяла его за руку повела к лестница. — Ты объяснишь ?— спросил он не выдержав, и опустил одну руку ей на талию.  — Что конкретно тебя интересует? — спросила она с лукавой улыбкой. — Что это сейчас было? Блэк и его реакция. — пояснил он. — Нормальная реакция человека, который является моим напарником. Мы не встречаемся, Драко, и то что было на балу было просто шуткой Сириуса.  — О, как. — проговорил он. А после остановился и притянул ее к себе. — Я скучал, Грейнджер.

***

В её квартире Малфой мог сказать, что было уютно, но слишком мало места. Скромная гостиная с невысокими потолками казалась наполненной теплом благодаря мягким бежевым тонам стен и тёплому свету настенных бра. Он скинул пиджак на диван, обитый слегка потрёпанным, но всё ещё элегантным бархатом, и огляделся. — Вино или виски? — спросила она, проходя мимо него — как он полагал, в сторону кухни. Её голос звучал ровно, но в нём угадывалась лёгкая напряжённость. — Виски, — ответил он, подойдя к камину. На полке стояли фотографии в простых деревянных рамках, каждая — словно окошко в её жизнь. На одной фотографии он увидел маленькую Грейнджер, стоящую на пороге дома в мантии Хогвартса. Её волосы, ещё не успевшие превратиться в ту аккуратную причёску, к которой он привык, буйно вились вокруг лица. Она широко улыбалась, сжимая в руках письмо из школы. «Гриффиндор, как предсказуемо», — ухмыльнулся он, невольно отмечая, как светятся её глаза. На второй фотографии она была в окружении, скорее всего, родителей. Они стояли на фоне цветущего сада, все трое улыбались, а Гермиона, уже взрослая, прижалась к матери, глядя в камеру с тихой радостью. Она выглядела старше, казалось, снимок был сделан недавно — год, может, два назад. В её взгляде читалась умиротворённость, которой Малфой раньше не замечал. Третья фотография была с Поттерами, с Люпином, Грейнджер в объятиях Блэка… Сириус широко улыбался, слегка приподняв её над землёй, а чита Поттеров-старших смеялись рядом. На заднем плане мелькал Рем, его лицо смягчено тёплой улыбкой. Эта сцена была наполнена счастьем, дружбой, чем‑то недосягаемым для него. — Интересно? — послышался её голос. Она стояла в дверном проёме, держа в руках два бокала с янтарной жидкостью. Её поза была расслабленной, но взгляд — внимательным, изучающим. — Всё же не просто напарники, — произнёс он и развернулся к ней. Его голос звучал тише, чем он планировал, будто слова сами теряли резкость в этой комнате. — Драко, мы встречались лет десять назад. Всё давно в прошлом, — проговорила она, делая шаг вперёд и протягивая ему бокал. Её пальцы слегка дрогнули, но она тут же спрятала это за лёгкой улыбкой. — Это было… другое время. Он взял бокал, ощущая холод стекла. Запах виски смешался с едва уловимым ароматом её духов. — Другое, — повторил он, глядя ей в глаза. — Но следы остались. Он осушил бокал, не отводя взгляда от её глаз. В их карей глубине таилось столько невысказанного — словно страницы закрытой книги, к которой ему отчаянно хотелось получить ключ. После он достал пачку сигарет, прикурил, и первый вдох горьковатого дыма будто разорвал невидимую преграду между прошлым и настоящим. Он не отрывал от неё взгляда. Вопросы роились в голове, толпились, перебивали друг друга. Он хотел узнать всё о ней — каждую деталь, каждый поворот её судьбы до их знакомства, до того мгновения, когда впервые увидел её на платформе Хогсмида первого сентября. Как она жила? О чём мечтала? Что заставляло её улыбаться по‑настоящему, а что — прятать слёзы в складках мантии? — Почему вы расстались? — наконец выдавил он, прикусывая щёку изнутри, чтобы не выдать, как важен для него ответ. Она неторопливо отпила из бокала и присела на диван. В приглушённом свете ламп её ноги в высоких каблуках выглядели поразительно изящно — почти вызывающе в этой интимной обстановке. Он сглотнул, невольно вспоминая, как всего час назад она была в его руках в том заброшенном кабинете Хогвартса. Её стоны до сих пор звучали в его памяти, а острые шпильки каблуков царапали его спину, пока он прижимал её к пыльному столу. — Мне было восемнадцать, — начала она ровным голосом, глядя куда‑то в сторону. — Я только окончила Хогвартс и поступила в Аврорат. А там он — двадцати восьмилетний, харизматичный, уверенный в себе мужчина. Целый год я думала, что мы встречаемся. А в Рождество выяснилось, что для него это было просто весёлым приключением. Вот и всё. Мы даже не обсуждали разрыв — просто продолжали работать вместе. Она небрежно повела плечом и откинулась на спинку дивана, запрокинув голову. В полумраке её профиль выглядел неожиданно уязвимым. — Мне стоит спрашивать про твою помолвку с Гринграсс? — её голос прозвучал легко, почти игриво, но в глазах сверкнул холодный огонек. Он сделал затяжку и хмыкнул — дым тонкой струйкой вырвался изо рта, размывая очертания его улыбки. — Астория попросила подыграть её родителям, — произнёс он, глядя сквозь сизую пелену. — А я… просто так разозлился, увидев тебя в его руках на выпускном, что эти слова сами вырвались из моего рта. Она кивнула, словно заранее знала, какой именно ответ услышит. — Хорошо, — тихо сказала она, поставив бокал на подлокотник дивана. — Ты хочешь этого? Нашу связь? Он смотрел на неё пристально, не моргая. Казалось, он пытался прочесть ответ в глубине её зрачков, уловить малейшее колебание души за маской хладнокровия. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов где‑то в глубине квартиры. — Да, — наконец выдохнул он. — Верни всё, что забрала, и я ещё раз отвечу «да». Она хмыкнула и поднялась с дивана, каблуки отчётливо простучали по паркету. Остановилась перед ним так близко, что он явственно ощутил тепло её тела и уловил смешанный аромат духов, виски и табака. Затем, без всякого предупреждения, достала палочку и приставила её к его виску. Кончик дрогнул, едва касаясь кожи, но в этом движении читалась решимость. — Ты уверен? — её голос звучал тихо. — Потому что, если я верну… назад пути уже не будет. Он не отвёл взгляда. Даже не дрогнул. Лишь медленно выдохнул, ощущая, как ледяной холод деревка сливается с жарким дыханием её близости. — Я уверен, — прошептал он. — Возьми всё, или отдай всё. Но не оставляй меня между. Её пальцы крепко сжались вокруг палочки. На мгновение время словно замерло — лишь их сбивчивое, общее дыхание нарушало тишину. А потом… — Мемора́ре реститу́о, — произнесла она едва слышно. И мир перевернулся. Его захлестнула яркая вспышка воспоминаний, вот он впервые видит её на той платформе — и эту портупею на чёрной водолазке, вот он не может выкинуть её из головы той же ночью, мысленно трахает её прямо в её кабинете, вот он злится на себя и на замок. Он вспомнил её профессорские мантии, под которыми его воображение дорисовывало соблазнительные изгибы её тела, вспомнил, как Джеймс Поттер притащил её раненую в Хогвартс. Вспомнил, что полгода ходил со стояком из‑за неё. Вспомнил, как тайком запросил у отца то самое досье на неё. Вспомнил миг, когда его окатила волна внезапного понимания, что он влюблён в неё. Вспомнил их совместные тренировки и ту самую последнюю ночь — теперь он знал, что всё, что являлось ему в снах, было правдой. Блять, они правда трахались. Голова резко заболела — из груди вырвался тихий стон. Он почувствовал её ладонь на своей щеке, повернул голову, поцеловал её и прижался ещё теснее. — Блять, это неприятно, — выдавил он, опускаясь лбом на её плечо. Его руки легли на её талию, крепко прижимая к себе, словно он боялся, что она опять исчезнет, стоит лишь ослабить хватку. — Я знаю, — прошептала она, проводя пальцами по его волосам, успокаивая. — Выходи за меня, — произнёс он глухо, а потом опустил губы на её шею, оставляя лёгкий поцелуй. После отстранился, всматриваясь в её лицо, ловя каждую тень, каждый отблеск эмоций. Она замерла. В её глазах мелькнуло сомнение, тень былого страха. — Драко, твои родители… — начала она, но он перебил, не дав договорить. — Мои родители одобряют нашу связь. Одобряют наши отношения. Помнишь? Связь — это не просто чувство. Это ритуал, семейный обряд. Если ритуал выбрал тебя, значит, он признал в тебе достойную пару. Он не ошибается. Её пальцы на мгновение сжались на его плече, потом медленно расслабились. Она глубоко вздохнула, будто собираясь с силами. — Ты уверен? — тихо спросила она. — Не потому, что так велит ритуал. Не потому, что это удобно или «правильно». А потому, что… ты сам этого хочешь. Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без тени иронии или защитной бравады. — Я хочу этого. Хочу тебя. Всю. Хочу просыпаться рядом с тобой, спорить о пустяках, делить радости и горести. Хочу, чтобы ты стала моей женой не по воле ритуала, а по нашему собственному выбору. Тишина повисла между ними, но теперь она была тёплой, почти осязаемой. Она смотрела на него, и в её взгляде постепенно таяла последняя преграда. — Тогда… да, — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала такая нежность, что у него перехватило дыхание. — Я согласна. Он снова прижал её к себе, на этот раз с облегчением, с радостью, которая переполняло его до краёв. Её руки обвили его шею, и он почувствовал, как напряжение, копившееся месяцами, наконец отпускает его. — Я люблю тебя, Грейнджер, — прошептал он, опуская губы к её губам.