My Little Boy

Дверь захлопнулась. В комнате снова воцарилась тишина. Рифф не двигался. Прошло несколько секунд... минута... возможно, больше. Из другой комнаты доносились приглушенные голоса друзей. То тяжелый голос Трека, то слабый смех Эрона, то отрывистый ответ Айкора. Голоса живых. Но для Риффа они звуками доносились словно из какого-то другого, бесконечно далекого мира. Он медленно поднял голову. Старая игрушка Кериона все еще лежала рядом. Рифф провел пальцами по ее запыленной поверхности. Когда-то этот дом был полон жизни. По утрам кричала Финна, отец вечно что-то чинил, мама суетилась у плиты. А вечерами они собирались все вместе. А сейчас... Только тишина. Холод. Пустые, безжизненные стены. Он тяжело вздохнул. Вдруг в самом темном углу комнаты раздался едва уловимый звук. *Кап.* Рифф резко повернул голову. Никого. Но в следующую секунду звук повторился: *кап, кап, кап.* Крана в комнате не было. Окно закрыто. Ни малейшего сквозняка. Рифф нахмурился. В тот же миг по его спине пробежал леденящий стужу холод. Чуждый холод. Это была не обычная ночная прохлада, а нечто иное. Будто само присутствие чего-то живого. — ...Наконец-то мы остались одни, — от этого голоса Рифф вздрогнул и вскинул голову. Он отчетливо слышал его. В комнате никого не было, но голос прозвучал. Женский голос. Медленный, хриплый, шепчущий... Тот самый голос. Рифф вскочил с места, с губ сорвалось отчаянное: «Нет...» В ответ раздался короткий, тихий, леденящий душу смех, едва ли похожий на человеческий. — Нет? — переспросил загадочный голос. Сердце Риффа на мгновение замерло. Он судорожно оглядел каждый угол. Никого, он был абсолютно один. — Ты мертва, — дрожащим от ужаса голосом выцедил Рифф. — Я тоже так думала. Снова этот леденящий смех. На этот раз он прозвучал будто ближе. Или... он доносился изнутри него самого? Дыхание Риффа перехватило. В ту же секунду рана на месте левого глаза отозвалась дикой, пронзительной болью. Ощущение было такое, словно ее жгли огнем, резали по живому или кто-то изнутри яростно скребся когтями. От этой вспышки боли он согнулся, схватившись за колени. А затем... комната перед глазами на миг растворилась, и все погрузилось во тьму. Его пронзило чужое видение. Он смотрел на мир не своими глазами — это был взор кого-то другого. Огромный каменный зал. Черные величественные колонны. Трон. У подножия трона, содрогаясь от страха, распластались сотни преклонивших колени монстров. А перед ними — она. Живая. С торжествующей усмешкой на лице. Вспышка погасла, и Рифф снова оказался в комнате. Он едва удержался на ногах, оперевшись о стену, жадно глотая воздух. — Что это?.. — из последних сил спросил он. — Воспоминание. — Нет! — Да. В голосе отчетливо звенело торжество победы. — Ты убил меня, — прошептал дух женщины. — Я уничтожил тебя! — Нет. Повисла долгая, давящая пауза. Затем голос вновь вкрадчиво зашептал: — Ты уничтожил лишь мою плоть. У Риффа вновь поползли мурашки по спине. — Но в самый последний миг мы успели связать наши души. — ЛОЖЬ! — Истина. И в то же мгновение перед его глазами возник еще один отчетливый образ. Клинок. Кровь. Широко распахнутые, полные ярости глаза Хозяйки Монстров. Ее последний, истошный предсмертный крик. И... вместе с этим криком струйка черного дыма явственно проникла прямо в его израненный глаз. Тогда этого никто не заметил. Даже сам Рифф. — Нет... — Рифф отчаянно затряс головой. — Да. — Замолчи! — Как любопытно. Что почувствуют твои друзья, когда узнают об этом? Что они подумают о тебе? — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! — в исступлении закричал Рифф. Он со всей силы ударил кулаком по стене, так что камень жалобно затрещал. Но голос не исчез, напротив, он проникал все глубже в его сознание. На кухне этот крик услышали все. Первым сорвался Эрон, встревоженно позвав: «Рифф?» Из комнаты не донеслось ни звука. Трек нахмурился. Айкор, мгновенно почуяв неладное, твердо произнес: «Идем к нему». А в комнате Рифф все так же стоял, прижавшись к стене. Боль в левом глазу становилась невыносимой. И вдруг... он начал видеть. Своим слепым глазом. Но видел он не привычную комнату, а нечто жуткое, потустороннее: тысячи шевелящихся теней, незнакомые земли, порталы, темные провалы пещер, затонувшие руины на дне океана, туннели в недрах гор и... сотни, тысячи других монстров. Они были живы. Они все еще были живы. Рифф застыл, скованный ужасом. — Не может быть... — Еще как может, — голос прозвучал мягче, почти ласково. — Война еще не окончена. В этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась. Эрон, Трек, Айкор — все трое ворвались внутрь. Рифф резко вскинул голову. Поврежденный глаз Риффа больше не был закрыт — сквозь прорехи ослабшей повязки пробивалось тусклое, зловещее фиолетовое свечение. Но в полумраке комнаты, смешиваясь со светом, оно осталось почти незаметным для остальных. Сам Рифф, не понимая, что происходит, впервые в жизни ощутил леденящий, первобытный страх. Страх не перед монстрами, а перед собственным телом. Перед самим собой. — ...Рифф? — первым тихо подал голос Трек. Рифф не смог выдавить ни слова. В этот миг его накрыло новое видение, куда более четкое и осязаемое, чем предыдущие. Посреди бушующего Черного моря высился одинокий остров. В его недрах простирались исполинские пещеры, где ровными рядами покоились тысячи черных коконов. Они походили на гигантские яйца, но были живыми. Некоторые из них даже конвульсивно подергивались. Рифф смертельно побледнел. — Они не умерли... — едва слышно прошептал он. — Что? — переспросил ошеломленный Трек. Рифф медленно поднял взгляд. Достаточно было одного взгляда на его искаженное лицо, чтобы понять: случилось нечто непоправимое. — Монстры... — выдавливая по слову, произнес он. — Уничтожены не все. В комнате повисла тяжелая, гробовая тишина. Эрон и Айкор переглянулись. Трек насупился. — О чем ты говоришь? — Эрон сделал шаг к нему. Рифф не отвечал. То, что он созерцал внутренним взором, не могло быть ложью. Он чувствовал это так, будто стоял там сам. — Рифф, — негромко позвал Айкор. — О чем именно ты говоришь? — Остров... — наконец, не в силах больше скрывать увиденное, заговорил он. — Посреди Черного моря есть остров. Под ним — пещеры. Огромные подземные залы. А внутри... — Он судорожно сглотнул. — Внутри тысячи коконов. — Каких еще коконов? — натянуто спросил Эрон. — С монстрами. Эрон резко выпрямился: — Это невозможно! Они же все обратились в пепел! — Я тоже так думал. — Откуда тогда тебе это известно? Этот вопрос заставил Риффа умолкнуть. Ответ пугал его самого больше всего на свете. В темном углу комнаты ему снова послышался едва различимый смешок, но слышать его мог только он. — Скажи им, — прошептал знакомый женский голос в его сознании. — Расскажи им всё. Рифф крепко сжал кулаки и едва слышно, одними губами прошептал: «Нет…» — Что «нет»? — переспросил Трек, не поняв, к кому обращается друг. — Это я не тебе... Друзья окончательно растерялись. — Рифф... откуда у тебя эти сведения? — осторожно, прощупывая почву, повторил свой вопрос Айкор. Рифф ответил не сразу. Он глубоко вдохнул. Нет, им нельзя этого знать. Ни в коем случае. Пока это должно остаться тайной. — Ниоткуда. Забудьте, — наконец взял он себя в руки. Эрон нахмурился, в его голосе сквозило недоверие: — Забыть? После таких слов? — Просто... голова кругом идет. Нахлынуло что-то. На этот раз его голос прозвучал обманчиво спокойно и даже уверенно, хотя внутри него все переворачивалось и рушилось. — Рифф... — Я устал. Давайте не сейчас, — отрезал он. Он попытался встать, но его заметно покачнуло. Трек тут же протянул руку, чтобы поддержать его, но Рифф мотнул загорелой головой: «Все в порядке». Это была ложь. И он сам это прекрасно знал. Однако остальные спорить не стали. Этот день и без того принес слишком много потрясений: жестокая война, гибель товарищей, тяжелые раны, горечь утраты, смешанная с победой. Ни у кого просто не осталось моральных сил для очередного тяжелого разговора. — Тебе нужно отдохнуть, — мягко и тихо произнес Трек. Рифф лишь кивнул. Вскоре друзья один за другим бесшумно покинули комнату. На этот раз он действительно остался один. Как только дверь закрылась, маска напускного спокойствия мгновенно сползла с его лица. Он мертвой хваткой вцепился обеими руками в край кровати. Дыхание перехватило, сердце бешено колотилось у самого горла. Перед глазами навязчивым кошмаром всплывали тот проклятый остров, мрачные пещеры и шевелящиеся коконы. Один из них совершенно точно дернулся изнутри, он видел это слишком отчетливо. — Ты ведь тоже видел это... — вновь раздался вкрадчивый шепот женщины. Рифф резко вскочил на ноги: — Исчезни! — Как ты груб... — Я сказал, прочь из моей головы! — Но почему? Рифф не удостоил ее ответом. Он подошел к окну и молча уставился вдаль. На улицу стремительно опускалась глухая ночная тьма. — Рано или поздно они все равно все поймут. — Замолчи... — В один прекрасный день шныряющая правда выйдет наружу. — ЗАМОЛЧИ! — Рифф не сдержался и сорвался на крик. В комнате снова воцарилась тишина. Но через пару секунд женщина снова тихо, издевательски рассмеялась. — Ты боишься, Рифф? Рифф закрыл глаза. Нет, он никогда не боялся ни чудовищ, ни самой смерти. Но сейчас, впервые в своей жизни, он испытал совершенно иной, парализующий страх. Что произойдет, если друзья узнают, какая скверна свила гнездо внутри него? Что, если в один день он потеряет контроль и эта черная магия полностью поглотит его разум? Что, если этот проклятый голос с каждым днем будет становиться все громче? Ни на один из этих вопросов у него не было ответа. А за окном весь остров праздновал долгожданное окончание войны, ликуя и радуясь миру. И только Рифф понимал: для него война не закончилась. Его личная битва только начиналась.

***

С момента окончания войны прошло несколько недель. Остров постепенно возвращался к привычному ритму жизни. Разрушенные крепости восстанавливались, раненые шли на поправку, а в каждом королевстве гремели траурные церемонии в честь павших героев. Все вокруг говорили только о великой победе. Чудовища, целый год державшие мир в ужасе, считались полностью истребленными. Жители искренне верили, что впереди их ждет лишь покой и процветание. И только Рифф не разделял общего ликования. В последнее время он стал нелюдим и замкнут. Порой он часами сидел, уставившись в одну точку и не реагируя на происходящее вокруг. Иногда он с явным опозданием отвечал на вопросы друзей, а порой и вовсе молча отворачивался и уходил. Первым эту пугающую перемену заметил Эрон. Как-то вечером они собрались в тренировочном зале Единой Башни. Как-то вечером они собрались в тренировочном зале Единой Башни.Трек обучал молодых воинов оборонительным техникам, а Айкор и Ао-ки сидели неподалеку, наблюдая за процессом. Рифф же стоял в стороне, в самой тени, в полном одиночестве. Эрон тихо подошел к нему. — В последнее время ты сам не свой, — подметил Эрон. — Просто устал, — коротко бросил Рифф. — Нет. Дело не в обычной усталости. Рифф промолчал. — То, что случилось в тот день... это так сильно на тебя повлияло? — Было бы странно, если бы не повлияло. — Я говорю совсем о другом. Рифф резко повернулся и в упор посмотрел на него: — О чем же? Эрон выдержал паузу и тихо произнес: — О той женщине. При этих словах желваки на лице Риффа заходили ходуном, а взгляд похолодел: — Не смей поднимать эту тему. — Почему? — Потому что это ни к чему. — Нет, Рифф, это важно. Рифф яростно нахмурился: — Эрон... — Я ведь просто спрашиваю. — А я не хочу отвечать! Эрон внимательно всмотрелся в его лицо и разочарованно покачал едва заметными кудрями: — Ты что-то скрываешь от нас. — Нет. — Скрываешь, я же вижу. — Я сказал тебе, нет! — голос Риффа сорвался на повышенные тона. Стоявшая неподалеку Ао-ки подозрительно обернулась. Трек тоже отвлекся от тренировки и посмотрел в их сторону. Заметив это, Рифф глубоко вздохнул и процедил: «Извини. Настроения нет». После чего стремительно развернулся и ушел прочь. Эрон долго смотрел ему вслед. Его сердце не находило места, предчувствуя надвигающуюся угрозу. В ту ночь Рифф снова не смыкал глаз. За последние недели бессонница стала его постоянным спутником. Стоило ему закрыть веки, как сознание заполняли жуткие образы. То картины прошлого, то чужие земли, где он никогда не бывал, а порой — загадочные и пугающие вещи, истинный смысл которых он не мог постичь. Он сидел на кровати, бездумно глядя в окно. Лунный свет заливал половину комнаты. Вокруг царил абсолютный покой. Но вдруг рана на левом глазу отозвалась резкой, пульсирующей болью. Рифф стиснул зубы до скрипа. Боль нарастала волнами, становясь невыносимой. И в этот момент по комнате вновь разлился тот самый зловещий, потусторонний холод. Рифф резко обернулся. Никого. Но ощущение, будто чьи-то невидимые глаза буравят его спину, не исчезало. В ту ночь он так и не смог уснуть до самого рассвета. А через несколько дней с северного побережья острова пришли тревожные вести. Небольшой сторожевой пост бесследно исчез. На его месте остались лишь руины и полуразрушенные каменные стены. Единственный выживший стражник, обнаруженный в бреду, без конца повторял лишь одну фразу: «Они вернулись...» С этого мгновения кошмар повторился. Но нынешняя война обещала быть куда более кровопролитной и ужасающей, чем прежняя. Ведь теперь враг атаковал не только извне — самая опасная его часть свила гнездо в самом сердце Риффа, существуя внутри него. Прошло несколько месяцев с начала нового витка войны. Состояние Риффа ухудшалось с каждым днем. Хозяйка Монстров все чаще вторгалась в его разум, терзая сознание и мешая трезво оценивать реальность. Несмотря на все отчаянные попытки Риффа скрыть эту черную скверну, друзья начали отчетливо понимать: с их другом происходит что-то пугающее и противоестественное. Во время одного из масштабных сражений на поле боя явился новый исполинский монстр. Он превосходил всех прежних тварей по силе и разрушительной мощи в несколько раз. Битва развернулась на улицах небольшого городка. Все вокруг заволокло сизым дымом и густой пылью. Каменные стены домов с грохотом рушились, оседая на землю. Небо затянуло свинцовыми тучами, полностью скрывшими солнце. Новый титан мало походил на прежних прихвостней тьмы. Его огромное тело казалось высеченным из черного обсидиана, а длинные шипастые щупальца, растущие из плеч, крушили все на своем пути. Но самым страшным было другое: на его лбу мертвенным светом сияла точно такая же фиолетовая искра, какая исходила из сокрытого глаза Риффа. — Отступайте! Выводите жителей в безопасное место! — голос Ао-ки едва пробивался сквозь грохот битвы и крики ужаса. С помощью своей магии Света она в последний момент успела выхватить двоих детей из-под обломков рушащегося здания. Трек держал удар на передовой, прикрываясь щитом, но мощный выпад каменного гиганта отбросил его на несколько метров назад. — Эта тварь слишком бронированная! Обычные атаки ее даже не царапают! — проревел Трек, сплевывая набившийся в рот песок и с трудом поднимаясь на ноги. Эрон и Айкор пытались атаковать одновременно с воздуха и земли, отвлекая внимание чудовища на себя. Однако монстр будто заранее предугадывал их траекторию движения, вовремя выбрасывая щупальца и не подпуская хранителей на расстояние удара. — Рифф! Что с тобой?! Помоги нам! — в отчаянии закричал Эрон. Но Рифф, застыв посреди площади, не мог пошевелиться. Оружие в его руках мелко дрожало. С самого начала боя боль в левом глазу достигла своего апогея. Сейчас он находился сразу в двух измерениях: с одной стороны, он видел гибнущий в огне город, а с другой — в его голове набатом гремел торжествующий хриплый хохот Хозяйки Монстров. «Взгляни... как они жалки. Твои друзья — ничто против повелителя новой армии. Позволь мне помочь, Рифф. Отдай мне свое тело, и ты навсегда избавишься от этой мучительной боли...» — Нет... Замолчи! — Рифф мертвой хваткой вцепился в голову руками и в бессилии опустился на колени. Сражение в центре города накалялось. Чтобы защитить бегущих людей от смертоносных ударов чудовища, Ао-ки, собрав остатки магических сил, воздвигла исполинский световой купол. Она буквально приносила себя в жертву, принимая всю ярость сокрушительных атак монстра на свой щит. В этом хаосе ни у кого не было времени оглядываться по сторонам или следить за товарищами. Прямо в этот миг Рифф и Эрон остались совершенно одни на вершине старинной башни у края площади, пока остальные были далеко внизу. Они поднялись туда, чтобы нанести чудовищу внезапный, сокрушительный удар сверху. Однако, стоило им ступить на открытую смотровую площадку на самой вершине, как Риффа вновь накрыл жестокий приступ боли. Схватившись за лицо, он прижался спиной к полуразрушенной стене. Сквозь его пальцы явственно пробилось зловещее фиолетовое свечение. Эрон замер, потрясенно глядя на друга. На его лице отразилась смесь ужаса и страшного осознания. Долгая изоляция Риффа, его ночные крики, а теперь и эта фиолетовая вспышка, в точности повторяющая свет на лбу монстра — все фрагменты мозаики наконец сложились в голове ветреного хранителя ветра в единую, страшную правду. — Рифф... — Эрон в ужасе отступил на шаг назад. — Ты все это время лгал нам. Покажи мне свой глаз. — Эрон, сейчас не время... Мы должны спуститься и помочь ребятам, — процедил Рифф сквозь зубы, его голос сильно дрожал от напряжения. — Нет, сейчас самое время! Ну же, покажи! — сорвался на крик Эрон. — С тех пор, как появились эти твари, ты сам не свой. Твой глаз... в нем ведь сила той ведьмы, верно?! Ты... ты стал угрозой для всех нас, для всего острова?! — Заткнись, Эрон! — яростно выкрикнул Рифф. Дух Хозяйки Монстров внутри него, испугавшись разоблачения, с новой силой сжал его разум. Рифф уже не соображал, с кем ведется эта битва — с внутренним демоном или с лучшим другом, стоящим прямо перед ним. Рассудок окончательно помутился. — Ты предал нас?! — Эрон в гневе шагнул вперед и схватил Риффа за плечи, пытаясь развернуть к себе. — Ты на наших глазах превращаешься во врага! — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЗАТКНИСЬ! Находясь на грани нервного срыва, Рифф на автомате выставил руки вперед и со всей силы толкнул Эрона в грудь. В пылу слепой ярости он совершенно забыл, что к его удару подмешалась разрушительная темная магия, и что они стоят на самом краю полуразрушенной площадки над головокружительным обрывом. Эрон потерял равновесие и полетел назад. В его широко распахнутых глазах застыли лишь смертный ужас и немой вопрос: *«За что?»* — Рифф!.. Это было последнее, что успел выкрикнуть Эрон. Он сорвался с огромной высоты башни вниз. Рифф в то же мгновение пришел в себя и в панике бросился к краю, но его пальцы поймали лишь пустоту. Когда он взглянул вниз и увидел безжизненное тело друга на острых камнях, его сердце будто разорвалось на части. Он сам, своими руками, в порыве безумия убил своего названого брата. Однако из-за грохота взрывов, криков и всеобщего хаоса внизу, никто из сражающихся хранителей и жителей не понял, что произошло на самом деле. Все решили, что Эрон трагически погиб во время битвы. Сорвался из-за сокрушительного удара монстра по основанию башни. Страшная тайна Риффа так и осталась нераскрытой для внешнего мира. Рифф так и остался стоять на краю обрыва, полностью опустошенный и оцепеневший. Его разум будто сковал лед, и даже издевательский хохот ведьмы внутри на миг затих, пораженный содеянным. Ужас совершенного преступления навсегда выжег его душу. Но очередной мощный взрыв внизу заставил его содрогнуться и вернуться к реальности. Там, на площади, исполинский монстр финальным ударом в щепки разнес ослабевший щит Ао-ки. Хотя жителей удалось эвакуировать, сама хранительница Света и Трек были полностью истощены и обессилены. И лишь Айкор, отчаянно вращая мечом, из последних сил пытался отвлечь чудовище на себя, закрывая собой павших друзей. Рифф сбежал с башни в состоянии полного беспамятства, бросившись вниз, куда глаза глядят. Слезы, катившиеся из его глаз, превратились в смесь мести, ярости и ужаса. Но он изо всех сил старался подавить бушующую внутри темную энергию и фиолетовое пламя, не давая им прорваться наружу. Он ни за что не хотел, чтобы друзья увидели, как он превращается в чудовище. Собрав в кулак остатки своей обычной, чистой силы Огня, он набросился на стоявшую впереди тварь. — СТО-О-ОЙТЕ! — с этим истошным криком Рифф вложил всю свою энергию в один сокрушительный удар по груди гигантского монстра. Айкор и Трек в последнее мгновение поддержали его, зажав чудовище в тиски с двух сторон. Под натиском их совместной яростной атаки исполин не выдержал. В секунду его тело раскололось надвое и превратилось в пепел. Пыль осела. Битва была окончена. Городок погрузился в жуткую, давящую тишину. Айкор стоял, тяжело дыша и опираясь на меч. Ао-ки и Трек, придя в себя, медленно направились к Риффу. Они хотели разделить с ним радость победы, но, увидев, как он дрожит, уставившись в землю, застыли от испуга. — Рифф... всё кончено. Мы победили, — тихо сделав шаг вперед, произнесла Ао-ки. — Но... где Эрон? Он ведь пошел на верхние этажи вместе с тобой? Рифф промолчал. Он лишь медленно указал рукой на груду камней у подножия разрушенной башни. Айкор тут же сорвался с места и бросился туда. Когда он, судорожно раскидывая тяжелые валуны, вытащил из-под завалов тело Эрона, сердца всех присутствующих сжались от невыносимой боли. Глаза Эрона были закрыты навсегда. На его теле отчетливо виднелись страшные следы падения с огромной высоты. — Нет... Не может быть... Эрон, открой глаза, прошу тебя! — Айкор прижал к себе холодное тело друга и сорвался на истошный крик. От его привычного холодка и самообладания не осталось и следа, слезы хлынули ручьем. Трек опустился на колени, низко склонив голову. Его огромные кулаки дрожали, безжалостно ударяя по земле. Ао-ки зажала рот обеими руками, содрогаясь от глухих рыданий. Они не могли поверить, что цена этой войны оказалась настолько жестокой и невосполнимой. — Башня... сильно зашаталась от удара монстра. Он не удержал равновесие и сорвался... Я... я просто не успел его схватить, — едва выдавливая из себя ложь, Рифф продолжал смотреть в землю. Его голос полностью охрип от подступившего к горлу ужаса. Друзья не стали ни в чем его обвинять. В случившемся кошмаре они видели лишь вину войны и этих проклятых чудовищ. Никто из них даже близко не подозревал, что Рифф имеет прямое отношение к гибели Эрона, и что внутри него зреет темная сила. Эрон был единственным, кто узнал правду, но теперь он замолчал навсегда. Для Риффа эта страшная ложь превратилась во внутренний яд, заживо съедающий его душу и обрекающий на вечные мучения. После похорон Эрона прошло несколько дней. Друзья все еще не могли прийти в себя от горя. Рифф окончательно замкнулся, превратившись в живой труп. Женский голос внутри него каждую ночь без умолку шептал: «Ты убил своего друга... Ты убийца...», едва не доводя его до безумия. Он тратил все свои силы лишь на то, чтобы удержать фиолетовое пламя внутри и не выдать себя перед остальными. Однако времени на передышку не было. С важного аванпоста, расположенного в опасной горной местности на самой границе острова, пришел экстренный сигнал тревоги. Связь со стражниками оборвалась, а в небе над горами показался густой черный дым. Оставшаяся четверка — Рифф, Трек, Айкор и Ао-ки — незамедлительно отправилась к заставе. Пробившись сквозь узкие горные тропы, они застали там ужасающую картину. Каменные стены поста были стерты в порошок, вокруг не осталось ни единого живого воина. Но хуже всего было то, что прямо в центре разрушенной базы, вырвавшись из глубокой пещеры, кишела стая совершенно новых, невиданных ранее монстров. Эти твари были меньше прежних, но обладали невероятной скоростью и выделяли из своих тел ядовитый фиолетовый газ. Густой туман быстро заволакивал все вокруг, лишая защитников видимости. — Осторожно! Этот газ может быть ядовитым! — крикнул Трек, взмахнув топором и снося головы двум подбиравшимся монстрам. — Их слишком много! Они полностью окружили пост! — прорычал Айкор, обнажая меч и вставая в оборонительную позицию. Шайка тварей пошла в яростную атаку. Из-за плотного тумана невозможно было предугадать, откуда последует следующий удар. Рифф, сражаясь на передовой со своим привычным огненным оружием, снова почувствовал ту самую жгучую боль. Рана на левом глазу запылала с новой силой. Темная энергия внутри него бурлила, требуя выхода наружу. Он крепко зажмурился и стиснул зубы. «Нет... Друзья не должны этого видеть!» — мысленно кричал Рифф. В какой-то момент сквозь завесу тумана ему начали мерещиться не просто монстры, а окровавленный облик Эрона. Разум мутился, в глазах темнело, но он продолжал отчаянно наносить удары, пытаясь скрыть свою внутреннюю борьбу от чужих глаз. — Рифф, берегись! — Айкор в прыжке отразил удар твари, выскочившей из тумана прямо на защитника огня. Но в этот миг боль окончательно ослепила Риффа. Образ падающего с башни Эрона заблокировал все его мысли. Забыв о битве и об опасности вокруг, Рифф схватился за голову и в полубреду закричал: — Нет... Я не хотел его толкать... Это было не специально... Нет... Эрон, прости меня..! Стоявший прямо за его спиной Айкор отчетливо услышал эти слова. Он резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в воротник Риффа. Его глаза округлились от смеси ярости и дикого ужаса. — Что ты сказал?.. Ты... Это ты толкнул Эрона?! — проревел Айкор. — Нет, Айкор, я... — попытался оправдаться Рифф, но страх и паника внутри него уже пересекли черту. Прямо посреди тумана и нападающих монстров между ними вспыхнула ссора на повышенных тонах.. В этот момент Рифф полностью потерял контроль над собой. Из его левого глаза хлынул мощный, холодный фиолетовый свет, а тело покрылось темной аурой. Айкор, увидев это, отпрянул в ужасе. В одну секунду он осознал всё: и жуткую силу внутри Риффа, и его вину в смерти Эрона, и ту ложь, которую тот скрывал все это время. Но на крики и разборки времени уже не было. Полуразрушенный пост обороны едва выдерживал натиск и мог рухнуть в любую секунду. От непрекращающихся ударов тварей и беспорядочных огненных вспышек Риффа огромная, массивная каменная стена здания дала глубокую трещину. Бросив короткий взгляд вверх, Айкор увидел, как многотонная глыба срывается и летит прямо на Риффа. Несмотря на всю ярость к предательству друга, Айкор не смог обречь его на смерть. — Берегись! — крикнул он. Сделав резкий рывок, Айкор со всей силы толкнул Риффа в сторону. Рифф отлетел и упал на землю, но сам ледяной принц уйти из-под удара уже не успел. Гигантские каменные обломки с грохотом обрушились прямо на Айкора, погребая его под собой. Постепенно натиск монстров ослаб, и уцелевшие твари начали отступать вглубь гор. Рифф пришел в себя и в ужасе подбежал к завалу. Трек и Ао-ки подоспели следом, и вместе они начали судорожно разбирать тяжелые камни. Айкор был жив, но из-за тяжелейших травм находился без сознания. Его немедленно доставили в главный штаб, где он несколько дней балансировал на грани жизни и смерти. Прошло еще немного времени. Извлеченный из-под обломков Айкор лежал в палате ледяного замка, не приходя в сознание. Все эти ночи Ао-ки сидела подле него, не смыкая глаз и поддерживая его жизнь своей исцеляющей магией. Трек, который в одиночку координировал оборону и укреплял рубежи внизу, изредка заходил к другу, тяжело и безмолвно вздыхая. Наконец, Айкор с трудом открыл глаза. Но в его взгляде больше не было прежнего ледяного блеска. Он попытался резко приподняться, но его нижняя часть тела осталась абсолютно неподвижной. Ледяной принц потерял способность управлять своими ногами, оставшись прикованным к постели. — Айкор, не двигайся! Ты еще слишком слаб, — попыталась удержать его за плечи Ао-ки. Но Айкор судорожно схватил ее за руку. Его голос дрожал от скопившейся обиды и бессильной ярости: — Ао-ки... Послушай меня... Эрона убили не монстры. Его с башни толкнул Рифф! Он сам в этом признался... Внутри него сидит темная энергия той ведьмы! Он все это время лгал нам! Услышав это, Ао-ки побледнела. В ее голове мгновенно сложился пазл странного поведения Риффа в последнее время. Но именно в эту секунду снаружи раздался оглушительный рев сирены, знаменующий приближение врага. Новая, невиданная по масштабам армия монстров плотным кольцом окружила город. — Нет, я должна идти... Я должна это остановить! — Ао-ки рванулась к выходу. — Ао-ки, стой! Не ходи туда! — закричал ей вслед Айкор, беспомощно колотя кулаком по стене от невозможности встать на ноги. Но она, не слушая его, вылетела из комнаты. На улице разверзся настоящий кошмар. Прорвав оборонительные рубежи, полчища врагов хлынули на площади. В этот критический момент всю защиту города взял на себя Трек. Потеря Эрона и паралич Айкора превратили его внутреннюю боль в несокрушимую ярость. — Я не отдам Горм этим тварям! — взревел Трек. Взмахнув своим гигантским топором, он в одиночку бросился в гущу сотен монстров. От его сокрушительных ударов дрожала земля, а враги разлетались в щепки. В этой битве, ведя за собой остатки воинов, он стал настоящим легендарным героем, чье мужество позволило удерживать оборону до последнего. В это же время на другом конце площади Рифф вел войну с самим собой. Осознание того, что Айкор раскрыл его тайну, окончательно разрушило его ментальные барьеры. Хозяйка Монстров внутри воспользовалась этой слабостью и попыталась полностью подчинить себе его разум. Из глаз Риффа вырывалось фиолетовое пламя, а его неконтролируемая темная энергия волнами расходилась вокруг, неся смертельную угрозу как врагам, так и союзникам. Прибежавшая на площадь Ао-ки застала страшную картину: с одной стороны наступала тьма монстров, с другой — Рифф, чей разум стремительно поглощался злым духом. Она поняла, что у нее остался только один выход. — Я спасу тебя, Рифф... И спасу наш остров, — тихо прошептала Ао-ки. Она подняла руки к небу, и все ее существо начало растворяться в чистом, ослепительно белом свете. Жертвуя своей физической оболочкой и отдавая всю жизненную силу до капли, Ао-ки превратилась в исполинскую световую волну. Этот свет первым делом окутал Риффа. Дух Хозяйки Монстров внутри него не выдержал этой чистой энергии и с истошным криком был отброшен и заблокирован в самых глубоких, недосягаемых чертогах его сознания — теперь уже навечно. Вслед за этим световая волна Ао-ки пронеслась по всей площади, в секунду выжигая дотла наступающую армию чудовищ. Когда свет угас, Ао-ки в этом мире больше не было. Ее физическое тело исчезло, оставив после себя лишь едва уловимый дух и след чистого сияния.

***

С ними было покончено. Но это была не победа, а начало великой трагедии. Прошли месяцы. Остров постепенно залечил свои раны и отстроился заново. Но ряды хранителей Гормити опустели навсегда. Эрон ушел безвозвратно. Ао-ки потеряла тело, оставшись лишь невидимым лучиком света. Хотя тело Ао-ки исчезло, её имя тоже стало легендой и не было забыто. Иногда по ночам люди замечали в небе необычный белый свет. Тогда взрослые говорили детям: — Не бойтесь. Это Ао-ки всё ещё оберегает нас. А некогда гордый ледяной принц Айкор теперь был заперт в четырех стенах своего замка, не в силах встать. Выпустив меч из рук, он остался наедине со своей вечной мерзлотой, пожирающей его изнутри, и безграничной, глухой яростью к Риффу. Он знал всю правду, но был абсолютно бессилен что-либо доказать или изменить. Но оставалось ли ему что-то другое? Со временем, затолкнув всю ненависть поглубже в себя, он простил и Риффа. Он даже винил себя за то, что не осознал все происходящее с ним раньше. Трек за свои невероятные подвиги на войне стал живой легендой и любимцем всего народа. Но его душа тоже была сломлена. Он никак не мог понять, как их дружная команда, которая всегда была единым целым, оказалась так безжалостно расколота. А что же Рифф? Рифф вышел из этой войны невредимым. Благодаря жертве Ао-ки его темная сторона была надежно скрыта от чужих глаз глубоко внутри. Словам Айкора, который не мог предоставить никаких доказательств, измученный войной народ верить не стал. В глазах общественности Рифф остался главным героем — тем, кто остановил вторжение и одолел Хозяйку Монстров. Но дни шли, и тяжесть ужасного поступка вместе с ядовитым дыханием скрытой внутри тьмы начали разъедать его изнутри, вырываясь на волю. Несмотря на внешнее уважение, гормианы подсознательно начали испытывать перед ним страх. В истории он постепенно оставался как «Лидер-предатель», пожертвовавший друзьями ради сохранения своей власти. Теперь он в полном одиночестве восседал на троне Королевства Огня, заняв место своей сестры. Его левый глаз все так же оставался скрыт под повязкой, но теперь, глядя на огонь, он видел не величие, а лица погибших друзей и свое разрушенное прошлое. Рифф был навечно осужден собственным разумом жить в кромешной духовной темноте.

***

Когда ночная тьма окутала двор Единой Башни, посреди него полыхал лишь маленький огонек. Постаревший Трек был у костра не один — вокруг него собрались совсем еще крошечные, шустрые дети Горма, которые были слишком малы, чтобы застать ту далекую войну. Они то и дело приставали к старому хранителю, цепляясь за его широкие плечи и облепив колени, и настойчиво просили рассказать сказку. Поначалу всем было весело. Но вдруг, откуда ни возьмись, старому Треку задали совершенно неожиданный вопрос. — Дедушка, а тот огненный мальчик, про которого часто говорят взрослые и который был твоим старым другом... он и правда был плохим человеком? — спросил один из малышей, не отрывая взгляда от огня. Трек тяжело вздохнул и принялся помешивать угли лежащей в руке веткой. Перед его глазами предстали друзья, с которыми он когда-то точно так же сидел у костра, вместе смеялся и делил один кусок хлеба. Даже слова ребенка «старый друг» больно резанули по сердцу. Ведь они были ему настоящими родными. — Он не был плохим, малыши, — тихо, почти шепотом произнес Трек. — Рифф был самым гордым, самым несгибаемым среди нас. В каждую битву он бросался первым, защищая всех нас своей силой. Но... порой даже в самое чистое сердце проникает невидимая, холодная тьма. И он до самого последнего вздоха в одиночку боролся с тем чудовищем, что сидело внутри него. Дети, притихнув от этих слов, замерли в изумлении. Маленький мальчик, сидевший посреди остальных и обхвативший руками колени, спросил: — Рифф был героем? Трек на мгновение задумался. — Да. — А предателем он был? На этот раз тишина затянулась. — Да. Малыши удивленно переглянулись между собой. — А разве можно быть и тем, и другим одновременно? Трек слабо улыбнулся. — Оказывается, можно. — Значит, он в один миг был хорошим, а в другой — плохим, и это постоянно чередовалось? — спросил мальчик. — Разве в человеке могут уживаться две такие разные силы? Трек медленно кивнул. Ему вспомнились последние дни Риффа — то, как он иногда приходил в себя и с нежностью смотрел на друзей, и то, как в другие моменты его один глаз отливал пугающим пурпурным светом, и он никого не узнавал. Рифф и правда был зажат и раздавлен между двумя сменявшими друг друга мирами. — Так и было, дитя мое, — слегка дрожащим голосом ответил Трек. — Ведь человек не бывает только хорошим или только плохим. Тьма поглотила его не сразу. Она отравляла его медленно. Утром Рифф был нашим улыбчивым другом, а ночью превращался в беспомощную душу, борющуюся с тем самым кошмаром внутри. Его жизнь в последние дни стала сплошной, невыносимо тяжелой, терзающей мукой. — А остальные? Неужели они не могли ему помочь? — спросила еще одна маленькая девочка. Этот вопрос словно вновь расковырял старую рану Трека. Он невольно вспомнил бездыханное тело Эрона, найденное у подножия башни, и Ао-ки, которая обратилась в свет и исчезла навсегда, пытаясь всех спасти, и Айкора, который заперся в своем замке и никого не хотел видеть. Все это вновь против воли нахлынуло на него. От той великой дружбы, что когда-то наполняла Единую Башню, не осталось ровным счетом ничего. — Мы поняли слишком поздно, — сказал Трек, не скрывая набежавших на глаза слез. — Мы осознали все только тогда, когда всё выскользнуло из рук и разлетелось вдребезги. Мы не смогли его спасти... Но даже так... до самого последнего вздоха мы пытались не предавать друг друга и оставаться друзьями. Жизнь закончилась далеко не так красиво, как мы думали. Дети, видя глубокую, великую скорбь на лице старого хранителя, замолчали. Слышался лишь глухой степной ветер, слегка колыхавший языки пламени. Вслед за этим ребенок спросил снова: — Так о чем же тогда их история? Трек продолжал смотреть на огонь. — О дружбе. — Но ведь они все потеряли и расстались. — Да. — Значит, их дружба была напрасной? Трек покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что они до самого конца боролись друг за друга. Мальчик умолк. А Трек устремил взгляд в небо. — Порой ты не в силах уберечь своих друзей. Но помнить о них — всегда в твоих руках. На мгновение воцарилось молчание. — Значит, они были счастливы? Трек улыбнулся, глядя на звезды в небесной выси. — Не знаю. Но они были друг у друга. Рифф тоже потерял свою семью, но зато у него были друзья. Иногда и этого вполне достаточно. — Ты очень по ним скучаешь? — едва слышно спросил тот самый маленький мальчик. Трек улыбнулся. Он посмотрел наверх, в мирное небо, где еще оставался теплый свет Ао-ки, на сияющие звезды, а затем медленно перевел взгляд на невинные глаза детей: — Скучаю с каждым ударом сердца. Они были моими родными. Поэтому я скажу вам: помните не то, каких чудовищ мы одолели, а то, насколько сильно мои друзья были дороги друг другу. Человек по-настоящему исчезает лишь тогда, когда о нем больше некому вспомнить. А они в моем сердце живы навечно. Дети долго смотрели на угасающий костер, а затем на звезды над головой. То, что история закончилась так тяжело, никак не укладывалось в их маленьких сердцах. Они не могли поверить, что те прекрасные, счастливые дни могли разрушиться в один миг. Вдруг тот самый мальчик осторожно потянул Трека за край одежды и с недоумением спросил: — Дедушка, неужели... неужели такая огромная дружба, их счастливые дни, проведенные вместе — неужели все это может вот так, в один миг, быть уничтожено? Это ведь произошло слишком резко... Такая крепкая дружба... Кажется, это просто невозможно. Неужели так правда бывает? Трек медленно отвел взгляд от звездного неба и посмотрел на оставшуюся от костра черную золу. Его глаза наполнились безграничной печалью и застарелой тоской: — Бывает, дитя мое... — дрожащим голосом произнес Трек. — Я и сам раньше думал: «такого не может быть, мы вечно будем вместе, наши сердца никогда не остынут». Но в этой жизни, оказывается, бывает абсолютно всё... Дети затаили дыхание, не отрывая глаз от старика. Трек неторопливо продолжил: — Когда происходит вот так... когда твой самый близкий человек остается один на один со своим страхом и сомнением, отравляющим его сердце... когда всё оборачивается именно так, и доверие между вами рушится в одно мгновение, превращая всё в прах — ты уже ничего не можешь остановить. А потом... когда ты ничем не можешь помочь и видишь, как самые дорогие люди ускользают из твоих рук, тебе остается лишь беспомощно смотреть вслед... Оказывается, даже самая великая дружба, самые чистые чувства могут в один день обратиться в пепел и быть уничтожены... Трек запнулся, тяжело вздохнул и тихо закончил: — Оказывается, бывает... В жизни случаются даже те ужасы, в которые мы до последнего отказываемся верить и которые сильнее всего ранят сердце. Бывает, что даже столь великая дружба рушится из-за крошечного черного пятна... Бывает... Когда Трек произнес это последнее «Бывает...», слеза скатилась по его старому лицу и затерялась в бороде. Он больше не плакал и не издавал ни звука. Лишь на губах застыла слабая, полная скорби улыбка. Это был его последний, беспомощный и вымученный смех над прошлым, над невозвратными днями. Он так и остался сидеть неподвижно, безмолвно застыв в темноте, став похожим на одинокое, объятое тоской каменное изваяние. И даже не нужно было говорить, как сильно болит его душа. Все и так было видно по этому молчаливому, угасшему взгляду. Дети молчали. Никто не мог проронить ни слова. Лишь высоко в небе сияли звезды. К этому времени Треку перевалило уже за семьдесят. Он состарился и остался самым последним из своих друзей. Рифф и Айкор ушли из жизни еще несколько лет назад. Первым в полном одиночестве встретил свой предначертанный час Рифф. Спустя еще несколько лет ушел из жизни и Айкор, до самого конца остававшийся в стенах своего замка. Трек оставался последним. Но и его силы были на исходе. Он чувствовал, что вскоре придет и его время. Однако это его ничуть не пугало. Единственное, чего ему хотелось — чтобы у него было еще хоть немного времени, чтобы попросить прощения у своих друзей за то, что тогда, в далеком прошлом, он не понял Риффа раньше и не предотвратил всю эту катастрофу. Только это... Огонь окончательно угас, превратившись в тлеющие угли. А высоко в небе звезды сияли точь-в-точь как те самые счастливые, пламенные мгновения, что когда-то разделили четверо воинов и Ао-ки.