Тактильный голод

      В принципе, Джефф всегда был достаточно тактильным с людьми, которые были для него приятны: он мог обнять, потолкаться, шлёпнуть по плечу или бедру, потому что именно так он выражал привязанность. С Тином, конечно, прикосновения были более… интимными, он мог позволить себе, находясь наедине, погладить каждый участок любимого тела, пробраться под одежду кончиками пальцев, прикоснуться губами к коже или втянуть парня в поцелуй. Баркод же, кажется, со временем стал менее тактильным, на публике вообще держал себя в руках, а дома был ласковым и мягким, но достаточно скупым на прикосновения. И Сатур немного скучал по старым временам, скучал по тому, как Код трогал его при каждом удобном случае, пытаясь унять волнение или сосредоточиться на чём-то важном. Его мальчик вырос, возмужал, перестал нуждаться в успокоении, и музыкант был этому рад, искренне рад, но желание прикосновений никуда не исчезло, а наоборот усилилось и стало зудом под кожей, щекочущим нервы и заставляющим, словно зависимому, ожидать таких нужных, просто необходимых касаний.       И Сатур уже даже смирился и почти привык к новой реальности, но внезапно ему начинает казаться, что прошлый Код возвращается, постепенно окружая Джеффа собой.       Раннее утро перед тяжёлым трудовым днём, коты ещё спят, спрятавшись по углам, Баркод заходит в ванную, когда Сатур чистит зубы, и не просто желает доброго утра и уходит на кухню готовить завтрак, а обнимает поперёк живота, прижавшись грудью к спине, и оставляет поцелуй на плече через футболку. Внутри у Джеффа всё трепещет и поёт, он улыбается губами, испачканными зубной пастой, и свободной рукой гладит ладони, сцепленные на животе. Тин бормочет что-то о том, что ему никуда не хочется идти, снова целует и уходит, оставив музыканта наедине. А Сатур не успевает прочувствовать этот момент, сохранить на память и только смотрит вслед Коду, тяжело вздыхая.       Но вопреки всем ожиданиям, следующий раз случается этим вечером. Джефф усаживается на полу с гитарой и наигрывает мелодию новой песни, мурлыча себе под нос текст. Баркод медленно спускается со второго этажа, будто идёт на зов заклинателя, опускается позади него на диван, и как только Сатур втискается плечами между его коленей, Тин зарывается пальцами в длинные волосы. Музыкант сбивается с ритма, прикусывает губу, но молчит, боясь разрушить момент, а Тиннасит пропускает пряди сквозь пальцы и зачёсывает их назад, легонько сжимая у корней. Его руки мягко скользят по голове и коже за ушами, касаясь мочек с серёжками, массируют затылок, а затем парень и вовсе наклоняется, чтобы оставить невесомый поцелуй на макушке.       Джефф улыбается довольно, растекается лужицей по полу и играет их любимую песню, протягивая строки припева. Они давно не незнакомцы, а важные и любимые друг для друга люди, но почему-то именно «Stranger» всегда отзывается таким жаром в животе и вибрацией в груди.       И каждый следующий день Код касается его при любом удобном случае, обнимает, целует, трогает просто так, заставляя всё внутри музыканта трепетать. Баркод давно перестал быть таким, он отвечал на прикосновения, обнимал перед сном или на прощание, но в остальное время был достаточно сдержанным в своих порывах, и поэтому сейчас Сатуру было немного непривычно, но очень приятно, и он принимает с радостью всё, что его мальчик хочет ему дать. И только надеется, что он захочет дать больше.

~~~

      Джефф бездумно листает ленту Инстаграма, разглядывая фотки друзей и знакомых, и улыбается Баркоду, который опускается рядом и поворачивается на бок, обхватывая руками ладонь Сатура. Джефф не придаёт этому значения, да и старается не реагировать, чтобы не спугнуть: парень укладывается головой на плечо и нежно, аккуратно гладит его руку, мягко скользит по пальцам, обводит лучевые косточки и суставы, лаская внутреннюю часть ладони и запястья, пока Сатур смотрит на одну и ту же фотографию Майка всё это время. Ну, или точнее, смотрит сквозь телефон. Потому что прекрасно помнит, что это может означать.       А Баркода разбирает изнутри от потребности, от голода и желания, он не знает, куда себя деть, пытается сдержаться, взять себя в руки, но эта нужда оказывается сильнее его. Последние месяцы Джефф выглядел безумно уставшим и измученным, спал всё свободное время, которого было преступно мало, а потом снова бежал работать. И Тин начал себя контролировать и держать в рамках: меньше касаться, меньше отвлекать и разрешал себе обнять, погладить, утешить или подарить ласку тогда, когда видел, что Джеффу это действительно нужно. Ведь Сатур был человеком, который любит дарить касания, а не принимать их. Баркод перерос свою тактильность ради успокоения, больше не волновался и не тревожился, но трогать Джеффа ему всё ещё безумно сильно хотелось, хоть он и запрещал себе даже такие мысли. Но последние дни всё идёт наперекосяк: у него внутри просто ураган из нерастраченной любви и трепета, который постепенно вырывается наружу, бесконтрольно и упрямо, пока не срывает полностью петли со стальных дверей терпения. И Баркод не выдерживает, проигрывает, окончательно отдавая бразды правления внутреннему требовательному «я», и отпускает себя. И хоть Тину в принципе нужно для счастья и любви достаточно маленькое количество прикосновений, пусть касаться Джеффа умопомрачительно приятно, но сейчас его буквально распирает, а тело подрагивает из-за напряжения, расплёскивающегося по телу горячими брызгами. Он проиграл в собственной битве, но не чувствует от проигрыша никакой досады. Будто он выиграл войну.       Парень поднимается ладонями выше по руке Джеффа, сминая его мягкий кардиган, накинутый на голое тело, пробирается под него, ласкает сильную грудь, и задевает растопыренными пальцами соски, больше ощущая, чем слыша томный выдох. И это подстёгивает Кода, пробуждает ещё больше желаний, и он улыбается, расстёгивает единственную пуговицу на животе и подбирается ближе, касаясь губами шеи, а рукой продолжая гладить нежную кожу. Он спускается по солнечному сплетению вниз, касается живота, обводит пальцами пупок и трёт тазобедренные косточки, выглядывающие из-под низко сидящих домашних штанов.       Сатур давится вздохом, откладывает на тумбочку и так давно потухший телефон и поворачивает голову, встречаясь взглядом с тёмными бездонными глазами, которые, кажется, смотрят в самую душу.       — Кто-то проголодался? — Джефф накрывает руку, замершую на его животе, и скользит по ней вверх по предплечью и плечу, добираясь до шеи и притягивая Кода к себе ещё ближе, пока они не сталкиваются лбами.       — Я так сильно хочу тебя касаться, — выпаливает Тин так, будто это засекреченная информация, за разглашение которой последует строгое наказание, — я люблю тебя и меня всегда к тебе тянет, но сейчас… сейчас мне кажется, что я умру, если не обниму тебя и не поцелую, — он трётся носом о нос, поглаживает под кофтой худой бок и ощущает на лице тепло из-за мягкого смеха, вырывающегося изо рта Сатура.       — Значит, точно проголодался. Я в твоём расположении, Пи’Код, ты можешь делать со мной всё, что захочешь.       А Баркод хочет не так уж и много… только вспомнить, насколько нежный и чувствительный его мужчина, насколько красиво он стонет и выгибается, отдаваясь моменту. И поэтому он привстаёт на секунду, чтобы сбросить с себя футболку, и нависает над Джеффом, счастливо улыбающимся ему.       Тин усаживается между разведённых ног, нависает, гладит теперь обеими ладонями сильную грудь, пощипывает, трёт соски и скользит руками с нажимом ниже, касаясь ключиц губами. Он целует немного солоноватую, но безумно вкусно пахнущую кожу, щекочет легонько бока и касается губами всё ниже и ниже, лижет ямку пупка и целует рядом с ним, накрывая пах Сатура через штаны, и чувствует соблазнительную твёрдость, улыбаясь прямо в кожу.       Джефф уже сейчас чувствует себя занеженным и залюбленным, пока что не касается сам, вцепившись пальцами в подушку под головой, и только стонет тихо, практически беззвучно, когда этот голодный чертёнок скользит по контуру члена через ткань, но не спешит снимать с него такие лишние сейчас шмотки.       Сатур толкается в руку, намекая, и видит взгляд, полный вожделения и похоти: невероятно приятно каждый раз быть тем, кого настолько сильно хотят.       — Ты сказал, что я могу делать всё, что хочу, — это всё, на что хватает Тиннасита. Он стягивает с Сатура штаны вместе с бельём, раздевается окончательно сам, но… касается губами около паха, снова гладит и ласкает тонкие косточки, с нажимом проходится по худым бёдрам и целует член сбоку, смотря вверх на своего мужчину.       — Я хочу тебя, — Джефф подрагивает от прикосновений к особенно чувствительным местам, бросает смазку и сгибает ноги в коленях, демонстрируя себя. Предлагая себя. И смотрит из-под тёмных густых ресниц возбуждённым взглядом.       Вот только Тин всё равно не спешит, оставляет поцелуи-бабочки по всей длине эрекции, ласкает поджавшиеся яички и перебирается губами на внутреннюю часть бёдер, оставляя поцелуи и здесь.       Стоны Сатура становятся громче и несдержаннее, жар и потребность разгораются внутри него пожаром, и он повторяет хрипло, требовательно:       — Я хочу тебя, Код, — и сам трётся задницей о его пах.       А Тиннасит не наигрался, не получил ещё свою дозу удовольствие, не утолил жажду прикосновений, но он выдавливает на пальцы смазку, растирает её, чтобы согреть и обводит по кругу дразняще сжимающееся колечко мышц, вынуждающее коснуться.       — Потерпи, я сделаю тебе хорошо, — шепчет Баркод, трёт большим пальцем мошонку и проникает указательным пальцем внутрь, безошибочно сразу находя простату. Джефф выгибается из-за удовольствия, которое простреливает его тело, всхлипывает и тянется бездумно рукой вперёд, но встречает ладонь Тина, протянутую в ответ. Код сплетает их пальцы, смотря с огромной завораживающей нежностью и улыбкой на губах, и целует узловаты любимые пальцы. Баркод продолжает готовить своего любимого Джефф, оставляет влажные поцелуи то на колене, то на животе, но не отпускает руки, держит его крепко и чувствует дрожь, когда задевает комок нервов внутри него.       Тиннасит убеждается, что подготовил Сатура хорошо, толкается в растянутую дырочку тремя пальцами и снова улыбается, потому что Джефф выглядит таким жаждущим и разбитым, таким нуждающимся и действительно желанным.       Тин проводит скользкой от смазки рукой по своему члену, подсаживается ближе, неловко перебирая коленями по кровати, и прижимается головкой к колечку мышц, медленно проникая внутрь короткими толчками, пока не входит полностью.       Сатур стонет громко и надсадно, ощущая внутри восхитительную твёрдость и улыбается пьяно, когда его мальчик, наконец, наклоняется над ним, упираясь их сцепленными руками в подушку над головой, а вторую просовывает под поясницей, прижимая к себе.       — Ты такой красивый, — внезапно шепчет Тин, разглядывая Джеффа с разметавшимися по подушке волосами, приоткрытыми влажными губами и кардиганом, сползшим с плеча, — соблазн, от которого я никогда не смогу отказаться.       — Как будто я позволил бы тебе от меня отказаться, — Сатур фырчит и тут же давится стоном, потому что этот невозможный мальчишка именно в этот момент двигается у него внутри, пуская по телу мурашки.       И это всё, что они говорят друг другу, потому что дальше следуют только горячие жаждущие поцелуи, крепкие объятия, толчки в жаркое нутро и сцепленные пальцы, как символ того, что они и правда не отпустят. Джефф подаётся бёдрами, насаживается сам, а Тин встречает его на полпути, добиваясь громких выдохов удовольствия и сияния в любимых глазах. Баркод любит всё в этом человеке, любит каждый дюйм его кожи и каждую прядь его волос, но сияющие, переливающиеся влажным блеском глаза — это то, во что он продолжает влюбляться каждый раз.       Джефф обнимает любимого мальчика, давит на поясницу, и целует, сталкивается языком с его и находится на грани. По телу разбегаются искры, внизу живота горит огонь и каждый толчок, каждый поцелуй и влюблённый взгляд, делают его тело неконтролируемым.       И это настолько приятно, ярко и потрясающе, что Джефф совершенно не замечает, насколько ему жарко в этой кофте: он горит изнутри от страсти и всеобъемлющей любви.       Код слизывает пот, выступающий на коже, толкается хаотично и рвано, находясь на грани оргазма, и уже собирается расцепить их руки, чтобы помочь Сатуру кончить, но мужчина выгибается под ним, громко протяжно стонет и изливается себе на живот. Мышцы пульсируют, стимулируют член Тина, и он проваливается в оргазм следом, обдавая спермой горячие тугие стеночки.       Джеффу кажется, что Код этим утолит свой тактильный голод, отстранится и просто обнимет, но Тиннасит поднимает их сплетённые руки, переворачивает и целует тыльную сторону ладони своего мужчины, нежно улыбаясь.       И Сатур расплывается в улыбке, приподнимается, втягивая Кода в очередной поцелуй и ощущает себя счастливым, потому что ему Баркода всегда недостаточно. А Код двигает губами по любимым губам, нежно ласкает их кончиком языка и где-то там, на задворках сознание делает вывод, что если Джеффу будет его слишком много, мужчина об этом обязательно скажет. Потому что он больше не хочет мучить никого из них, заставляя голодать.