Застывшие часы с кукушкой

Сигарета дотлела до фильтра. Так не вовремя, что пальцы молниеносным движением откупорили бумажную трубку далеко за пределы забора, забыв обо всех правилах пожарной безопасности и существования среди природы. Руки дрожали непривычно сильно, сжимаясь в кулаки и обратно, оставляя на ладонях кровавые полумесяцы. Эндрю считал заслуженными эти отпечатки, но никогда не признается об этом вслух, даже собственному сознанию. От одинаковой позы за пройденные часы он уже перестал чувствовать нижнюю часть тела, но ему было уже все равно. Как все равно на происходящее за последние сутки. Иногда он по-глупому улыбался, вглядываясь, как полная луна воспроизводила отчаянные попытки осветить местность за темными облаками, но глаза, привыкшие к темноте, и без помощи планеты отчетливо наблюдали за покачиванием густых деревьев, стоящих в хаотичном порядке. Со второго этажа дома уже не было видно корней крепких сосен, ель, и некое любопытство узнать, что же таится внизу, порывало Эндрю наклониться вниз. А может быть, это было не любопытство. Он уже не разбирал истинных причин своих действий. Он сорвано провел пальцами по белоснежным волосам, пытаясь понять, что в них такого нежного и мягкого нашел Нил, если они всегда были мокрой соломой. Наверняка подыгрывал, дабы завоевать доверие, притиснуться. Запечатлеть широкую улыбку со шрамами и ей же коснуться одного из углов его. Да, он был нацелен именно на то, чтобы захватить все его внимание и выкрасть абсолютно лимиты верности людям, остаться единственным и неповторимым. Кого хотелось прибить на всех быстрее всех или прижать. Поганый манипулятор, он отлично справился с поставленной задачей и достиг цели. Здесь уже Эндрю отвесил глубокий поклон и пообещал последовать примеру при любом удобном случае. Парень похлопал себя по бедру - пусто. Когда успел выкурить всю пачку и выкинуть сам картон? А может, в беспамятстве закинул далеко и надолго вслед за табаком, кто знает. Он с досадой прикрыл веки, снова нацепил на себя улыбку, будто пытаясь спародировать Нила, и цокнул куда-то в пустоту. Нил чуть ярче ему улыбнулся в последний раз. “Спасибо. Ты потрясающий.” -- Ты потрясающий... - Смаковал Эндрю, четко произнося каждую букву фразы. Он облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы. - Ты потрясающий... откровенная ложь, Джосте-е-ен, - Прошипел он, - умеешь только врать. Врать и больше ни-че-го-шень-ки. Даже слова прощальные подобрал упорото. Любящий Нил бы не ушел. Он бы доверился его защите. Оставил все проблемы на него, а сам бы спрятался за широкой спиной и смотрел. Гордился. Гадким, ядовитым взглядом, как темно-зеленая жидкость в колбе, загипнотизировался бы беспощадными и мимолетными движениями Эндрю, что резко и без лишних диалогов убивал его врагов. Ладно, не убивал. Но оставлял такие шрамы, которые не поддаются никакому лечению или восстановлению. Но он выбрал просто уйти, скинув все принципы Эндрю и все пережитые совместные моменты с их облюбленной крыши. Просто блять растворился. В толпе разгневанных фанатов итогами игры. Даже не обещал вернуться. Нил знал, что за ним придут и от него не оставят ничего. И он отлично, лучше всех знал, что ему никто не сможет помочь. И Эндрю, возможно, не до конца, но тоже это знал. Он почувствовал, как по ладони потекла горячая струйка. Она провела дорожку до подоконника и оставила на нем кровавый след, который вряд ли заметят в ближайшие лет 20 точно. А когда заметят, на его месте уже начнут строить новый дом, лишь украдкой вспоминая только яркое. Эндрю невольно засмотрелся на классические настенные деревянные часы с кукушкой. Она оттачивала ровный ритм, готовая в нужный момент прокричать, а затем снова затихнуть под стук клюва, пытаясь выловить хоть какого-то червячка на поверхности прибора. Усмешка порезала мертвую тишину комнаты. Странная ассоциация птицы с Эндрю, так же пытающегося найти Нила, заставила испытать хоть что-то менее сильное и яркое. Выбить дух из Кевина, разгромить отдел полицейского участка и даже вроде ФБР, он плохо помнил, разузнать почти все, что возможно, про его прошлое, прочитать бесчисленные документы, наорать на агентов и команду и в итоге прийти ни к чему, кроме ярости и косых, жалких и сочувствующих взглядов. Ком подступил к горлу, заставив окончательно перекрыть дыхательные пути и здравые мысли. Эндрю оставил все попытки к продолжению жизни. В конце концов, он вряд ли сделает еще что-то или хотя бы дождется. Его об этом предупреждали в начале расследования абсолютно все, в том числе и он сам. Нет. Дождется. Просто он устал. Спустя бесчисленные дни и часы в поисках пропавшего Нила Джостена он устал. Он дождется. Неважно, что он мертв. А он мертв. Он смотрит теперь только вперед, отдаваясь воле судьбы, стеклянными глазами. Так и не узнав, ради чего все это было, и не услышав, чего он стоит в этом мире. -- Нил, - Прохрипел Миньярд. -- Эндрю? -- Эндрю. Его нашли.