Зависимость.

      Его движения были режиссерскими. Властными. Руки, которые кричали «Ты мой», но не как любовник, а как Скульптор, утверждающий право на материал. Это не нравилось Лини. Лини ненавидел контроль. Больше всего на свете, контроль — это самая худшая вещь.       Он выгибался от каждого прикосновения невольно. Черт бы побрал его тело.       Ризли спокойно залез под футболку, его прикосновения были расчетливыми и неторопливыми, будто он просто проверял реквизит перед премьерой. Лини все еще сопротивлялся, его челюсть была стиснута.       — Х-Хватит! Прошу! АЙ!...— громким эхом доносился голос фокусника.       «Твоя роль требует уязвимости, Лини, — прозвучал низкий, ровный голос Ризли, как приговор. — Пока ты не научишься принимать волю Режиссера, ты не станешь великим артистом. Расслабься. Это лишь урок».       — Я...Мгх...— нехотя помычал Лини, пытаясь сдержать стоны. Он чувствовал себя провалившимся этюдом.       Веревка, которую Ризли использовал, сильно задирала запястья. Настоящая, грубая веревка, а не та, что исчезает со сцены под аплодисменты.       Лини бы сделал фокус и заставил бы их исчезнуть?... Пф. Какой еще фокус? О каком фокусе идет речь, когда его, блять, карьера, будущее и достоинство насилуются в угоду власти?       Лини уже захныкал. Он всегда старался не показывать свои слабости. Всегда. Это был главный закон улицы и сцены.       — Мьех... Мне... Больно, твою мать...— вновь мычал Лини, уже пытаясь отбиться, пока Ризли сильнее потугивал веревку и заставлял сильнее нагибаться, вбивая в него свой урок.       Ризли лишь холодно смотрел на все мольбы студента. Преподаватель взял смазку и вылил себе на правую руку, после и на задницу Лини. Лини все еще сопротивлялся. Бился ногами, но за это получал пощечины и сильные хватки собственного препода. Препода который всегда хвалил его за старания.       Грубым толчком, пальцы Ризли вошли в задницу Лини. Лини издал пронзительный, сдавленный стон, в котором смешались боль и шоковое осознание. Это был не звук страсти, это был стон сломанной воли. На глазах наворачивались слёзы, которые он так тщательно прятал всю жизнь. Они текли не от физической боли, а от осознания, что его будущий Режиссер стал его Палачом.       — Сука... Прошу!... Хватит!!-начал кричать уже Лини стараясь выбраться из этой петли. — Н-Нет...Вам наплевать на мои чуства?!       Ризли продолжал свои грубые действия, совсем забыв про чувства студента.       — О каких чуствах идёт речь, Лини Снежеевич?..-холодно спросил Ризли вновь давая ему пощечину.— Когда вы учитесь на актёра, у вас нет прав на чувства.-сказал он и вытащил свои пальцы. Растянул свою ширинку и прижимал свой пах к растянутому, по его мнению, заднице.       Ризли вошел. Сначало спокойно, но будто бы вспомнив что у него есть полномочия, остольное действия продолжил грубо. Лини громко простонал от боли. Он вновь пытался оттолкнуть его, явно не наслаждаясь данным процессом. Из щек потекли горячие, прозрачные слезы. От боли. Этот препод вообще не жалел студента, продолжая процесс. Ризли хриплым голосом произнес:       — Да ты заебешь...Растянул же, че рыдаешь.       — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЛЯТЬ!- крикнул Снежеевич, что голос произнеся эхом по кабинету.Ризли же явно не довольный таким самволием, сделал грубой толчок, от чего Лини сильнее сжался.Уже рыдая Лини хрипло произнес:       — Хватит, я... Я вас прошу...       Ризли навис над ним. Его давление стало еще сильнее, выбивая из Лини остатки воздуха и надежды.Надежды на нормальную психику.       ​— Итак, Лини Снежеевич, давайте обсудим условия вашего «молчание»,- Ризли наклонился к уху парня, и его голос, непривычно спокойный на фоне происходящего ужаса, пробирал до костей. — Что мне дать вам, чтобы этот маленький... урок мастерства остался в стенах этого кабинета? Деньги? Роль? Автомат по моему предмету? ​      Лини вцепился пальцами в холодную поверхность стола,все еще в надежде что эти веревки снимутся, его плечи мелко дрожали. Каждое слово профессора ощущалось как плевок в душу.Плевок на его карьеру. ​      — Я... я всё равно сдам вас, — прохрипел Лини сквозь стиснутые зубы. — Вы сгниете в тюрьме. Вы не режиссер... вы просто... ублюдок.       ​Ризли издал тихий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.Лишь издевательство над чуствами. Он не отстранился, наоборот, его рука легла на затылок Лини, прижимая его лицо к поверхности, лишая возможности даже дышать свободно.Будто бы вот вот и задушит к херам. ​      — Сдадите? — вкрадчиво переспросил Ризли. — И что тогда будет с Линнет? У неё впереди блестящая карьера, она лучшая на курсе. Один мой звонок — и её исключат за «несоответствие моральному облику». А Фремине? Он такой хрупкий, Лини. Как он справится, когда его братика, тебя, затаскают по допросам, а их жизнь превратится в ад из-за судебных разбирательств, которые я, поверь, выиграю? А ты проиграешь из-за нехватки средтсв?... ​      Лини замер. Гнев внутри него моментально сменился ледяным, парализующим страхом. Ризли бил в самое сердце. Он знал, что Лини вытерпит всё, что угодно, пока его сиблинги в безопасности.       ​— Вы... вы не посмеете, — голос Лини сорвался на шепот. ​      — Я режиссер, Лини. Я решаю, кто из персонажей доживет до финала, а кто исчезнет в первом акте,-Ризли ослабил хватку, но его присутствие всё равно ощущалось как удавка. — Так что ты выберешь? Справедливость, которая разрушит твою семью, или... маленький подарок в знак моего «расположения»?       ​Лини закрыл глаза. В этот момент он окончательно сдался. Иллюзионист внутри него проиграл. Он чувствовал себя грязным, сломленным и бесконечно усталым. Если цена безопасности Линнет и Фремине — его собственная жизнь и достоинство, он заплатит её. Но он не мог взять у Ризли деньги. Это сделало бы его совсем ничтожным. ​      — Просто...-Лини сглотнул горький ком, впиваясь ногтями в ладони.— Просто купи суши. Хороший набор. ​      Ризли на мгновение замолчал, явно не ожидая такого простого запроса.       ​— Суши? Это всё, чего стоит твоё молчание?       ​— Фремине любит морепродукты,- глухо отозвался Лини, не открывая глаз, чтобы не видеть торжества в глазах своего палача. — Принеси их. Больше мне от тебя ничего не нужно. ​      Ризли сделал несколько толчков, кончая внутрь парня. Он выпрямился, поправляя манжеты своего идеального пиджака, будто и не он только что уничтожил человека.       ​— Договорились, Лини. Вечером они будут у тебя. Считай это своим первым гонораром за самую сложную роль в твоей жизни.       Лини лежал на парте обсиленно. Руки и ноги дрожали. В глазах пропали блики. Парень понимал что в каком-то смысле, он продался за набор суши. Пф. Смешно... Смешно и... Мерзко.На заднице чуствовалась густая семя, которая вытекала из дырки. Парень пытался успокоить дыхание пока Ризли что-то болтал в телефоне. Ублюдок. Настоящий ублюдок.