Баловство принца

‎Мысль пронеслась в голове Кейла. Его тело горело от вина и от чего-то другого, смутного и тревожного.  ‎ ‎«С каких пор все пошло не так?» — этот вопрос, отчаянный и бессильный, бился в висках созвучно с пульсом. ‎ ‎ ‎Его положение было неудобным. Альбер повалил его лицом вниз на роскошные простыни своей спальни. Спина затекала от неестественной позы, но выбраться было невозможно: умелые, но неумолимые узлы из тонкого шелкового шнура оплетали запястья, пересекали спину, плотно стягивались под грудью и у основания живота, подчеркивая беспомощность. Руки были притянуты к изголовью и зафиксированы там тяжелой, уверенной рукой принца. ‎ ‎ ‎ ‎Кейл сглотнул, чувствуя, как по его спине пробежала предательская дрожь, но не от холода, а от незнакомого нарастающего напряжения. Он слышал за спиной тихие влажные звуки: Альбер смазывал пальцы маслом с пряным ароматом. Затем прикосновение... Осторожное, но неумолимое. Один палец, скользкий и теплый, вошел в него, заставив все тело напрячься. Не больно, но невыносимо странно до жути. Потом второй, методично растягивая, готовя. Третий палец вызвал уже не просто дрожь, а тихий подавленный стон, который застрял в горле, перекрытый кляпом из мягкой ткани. Мир сузился до этих ощущений: неудобная поза, жар в щеках, смущение и та странная, глубокая стимуляция, которая пугала своей неожиданной волной тепла, бегущей по всему телу. ‎ ‎Альбер, наблюдавший за каждой его реакцией, вынул пальцы. Кейл почувствовал пустоту. ‎И затем — давление. Гораздо большее, твердое и жгучее. Боль, острая и разрывающая, пронзила его, заставив глаза мгновенно распахнуться от чистого шока. В мозгу зазвучал бессвязный, яростный внутренний крик:  ‎ ‎«Блять, блять, блять! Черт возьми, почему так больно?!» ‎ ‎Это была иная боль — не та, которую он испытывал, когда истекал кровью или разбивал свой фундамент. Несколько коротких, задыхающихся стонов вырвалось из-под кляпа, когда Альбер медленно, но неотвратимо входил в него все глубже, насаживая его тело на свой член. ‎ ‎ ‎Руки принца легли на его талию, властно фиксируя, не давая отстраниться ни на миллиметр. Кейл уткнулся лицом в прохладный шелк, его пальцы судорожно впились в простыни, цепляясь за единственную опору в этом мире, так внезапно перевернувшемся. Его тело, привыкшее к доспехам и ударам, дрожало от непривычного напряжения, от этой чудовищной близости. ‎ ‎ ‎ ‎Альбер наслаждался каждым мгновением. Вид Кейла, покорно распростертого перед ним, принимающего его, вызывал в нем темную, жгучую волну удовольствия. Он замирал, чувствуя, как невероятно горячее и тугое внутреннее пространство Кейла сжимается вокруг него, сопротивляясь и в то же время вынужденно поддаваясь. Каждый толчок, каждое движение вперед были завоеванием. Он наблюдал, как растягивается напряженное кольцо мышц, как блестит на свету масло, как его собственные бедра встречаются с упругими ягодицами Кейла. Звук их тел, приглушенные хрипы из-под кляпа, прерывистое дыхание — все это сводило его с ума. ‎ ‎ ‎ ‎Он не спешил. Движения его были размеренными, глубокими, каждый раз доходящими до предела. Он сменяет угол, одной рукой все так же держа Кейла за талию, другую запуская в его рыжие волосы. Альбер что-то пробормотал, но Кейл так и не услышал этого, поэтому ничего не мог ответить. Его тело предательски начало приспосабливаться, боль стала притупляться, уступая место огненному, стыдному теплу, которое разливалось из самого центра этого насилия. Предательский стон снова рвался из его горла, когда принц нашел нужную точку внутри. Его пальцы бессильно разжались на простынях. ‎ ‎ ‎ ‎Альбер почувствовал, как внутренности Кейла внезапно судорожно сжались вокруг него. Он видел, как дрожь стала неконтролируемой, как спина под его руками напряглась. Его собственное дыхание сбилось. Сдерживаться было больше невозможно. ‎ ‎ ‎С низким, хриплым Альбер вонзился в Кейла в последний раз, глубоко и окончательно, и достиг пика, изливаясь в него горячими импульсами. Его тело на мгновение обмякло, придавив собой связанного юношу. ‎ ‎ ‎ ‎В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием. Запах вина, пота, пряного масла и секса висел в воздухе... ‎