Bite me gently

Вся визуализация будет в моем тгк🤍: https://t.me/fluffkitt

«Я хотел оказаться в незнакомом месте, ни о чем не вспоминать, ни о чем не думать. Вот и все».

— Энн Райс, «Интервью с вампиром»

В конце весны Сеул становится хитрым. Днём уже почти лето, люди снимают пальто и строят планы. А ночью всё ещё прохладно, и город включает свои любимые цвета: неон, мокрый асфальт и свет в окнах, которые не гаснут до утра. Тэхён В его клубе всегда было так: красиво, дорого и немного слишком. Музыка не орала, а давила ровно настолько, чтобы люди забывали, что завтра у них работа. Свет был мягкий, лица казались красивее, чем в реальности. И почти все вокруг вели себя так, будто они здесь главные. Хотя главным был он. Ким Тэхён сидел в VIP-зоне и смотрел на всё это с привычным спокойствием. Рядом — три девушки. Одна смеялась громче всех, вторая постоянно поправляла волосы, третья трогала его рукав, как будто проверяла: настоящий ли. — Ты такой холодный, — сказала первая и наклонилась ближе. — Это так… привлекательно. Тэхён улыбнулся. Ровно. Без лишнего. — Я просто устал, — ответил он. — От чего? — сразу спросила вторая. “От одного и того же”, — подумал он. Но вслух сказал: — От дня. Им подходил любой ответ. Главное — чтобы он сказал что-то им, и это можно было потом пересказать подругам. Девушки обсуждали коктейли, фотки, чьи-то отношения и то, что в этом клубе “всё другое”. Тэхён слушал вполуха. Он давно понял одну вещь: люди очень любят говорить о свободе, но ещё сильнее любят, когда кто-то берёт всё на себя. Тэхён брал. Всегда. Он был вампиром. И это не было тайной, но и не было темой для вывески у входа. Те, кому надо, знали. Остальным хватало легенд, слухов и ощущения, что в этом месте лучше вести себя прилично. Потому что “хозяин” не любит лишних проблем. Телефон коротко завибрировал. Сокджин: Ты опять окружил себя фан-клубом? Тэхён не удержался и усмехнулся. Тэхён: Они сами окружились. Сокджин: Смешно. Не заигрывайся. Тэхён посмотрел на сообщение дольше, чем нужно. “Не заигрывайся” — это была любимая фраза Сокджина. Как будто Тэхён ещё умеет играть, а не просто повторять одно и то же. Девушка рядом заметила, что он отвлёкся. — С кем ты переписываешься? — спросила она и попыталась заглянуть в экран. Тэхён спокойно убрал телефон. — С бухгалтерией, — сказал он. — Ой, — девушка скривилась. — Это ужас. — Да, — согласился он. — Самое страшное в моей жизни. Они засмеялись, потому что это звучало как шутка. А Тэхён подумал, что если бы они знали, что действительно бывает страшно, то не лезли бы с такими вопросами. Он перевёл взгляд на зал. Там были чужие истории, чужие попытки понравиться, чужие “я так больше не могу” и “пожалуйста, останься”. И почему-то в этот момент Тэхён понял, что устал не от девушек. Он устал от того, что всё рядом с ним — временное. И он сам сделал так, чтобы было именно так. Рина В другой части города Рина сидела у себя дома и пыталась не выглядеть жалко хотя бы в собственных глазах. Она была в футболке, с мокрыми волосами после душа и с чашкой чая, который уже остыл. На столе лежал блокнот, но она его не открывала. Сейчас её интересовал только телефон. Чат с Со Минхо. Рина открывала его, закрывала и снова открывала, как будто от этого что-то менялось. Сообщение от него висело уже минут двадцать. Минхо: Юна сказала, ты сегодня задержалась. Ты доехала нормально? Нормальный вопрос. Обычный. Тёплый. И именно поэтому Рина зависла. Она не была человеком, который отвечает легко. Она была человеком, который сначала проживает десять вариантов диалога, потом стесняется всех, а потом пишет что-то слишком скучное и ещё извиняется. Рина набрала: “Да, всё хорошо.” Удалить. Набрала: “Да, спасибо. Ты тоже дома?” Удалить. Набрала: “Я нормально. Спасибо, что спросил.” И застыла. Потому что это уже почти смело. Для неё — очень. Рина уткнулась лбом в подушку. — Соберись, — сказала она себе. — Это просто сообщение. Не признание в любви. Не заявление в ЗАГС. Её сердце всё равно стучало так, будто она сейчас делает что-то запретное. Минхо был братом Юны. И это усложняло всё. Во-первых, потому что он был рядом. Во-вторых, потому что он был хорошим. Не “идеальным из дорамы”, а просто нормальным человеком: спросит, подождёт, поможет. И не сделает вид, что он герой. Рина не знала, что с этим делать. Её мозг каждый раз включал режим: “Он вежливый. Это ничего не значит. Не выдумывай. Не позорься”. Телефон снова завибрировал — входящий от Юны. Рина ответила. — Ты живая? — голос Юны был бодрый, будто она питается кофе и чужими нервами. — Живая, — сказала Рина. — По голосу как будто батарейка на одном проценте, — заметила Юна. — Ты опять в своём режиме “тихо посижу и исчезну”? — Я не исчезаю. — Ты исчезаешь, — уверенно сказала Юна. — Ладно. Завтра я тебя вытащу. Прогуляемся. Воздух хороший, почти лето. И без отмазок, поняла? Рина тихо улыбнулась. — Поняла. — Всё, я побежала, — быстро сказала Юна. — Пока! Звонок оборвался. Рина снова осталась одна. С тишиной, чаем и своим дурацким страхом написать два простых предложения. Она посмотрела на набранный текст и наконец нажала “отправить”. “Да, я доехала нормально. Спасибо, что спросил.” Сообщение улетело. Рина выдохнула, как после экзамена. И в этот момент, где-то в городе, Тэхён смотрел на чужие танцы и думал, что ему скучно. А Рина смотрела на экран и думала, что ей страшно. Ночь у них была разная. Но у обеих ночей была одна общая вещь: ощущение, что всё вот-вот сдвинется.