Утренний ритуал

Утро всегда начиналось одинаково — но каждый раз по-особенному. Серое зимнее солнце вовсе не грело, лишь пробивалось сквозь узкие щели жалюзи, оставляя на стенах блеклые полосы света, которые неприятно бились в глаза. Комната была тихой настолько, что можно было различить мягкое потрескивание батареи и ровное, глубокое дыхание того, кто всё ещё спал. Илья просыпался первым. Всегда. Иногда — на пару минут, иногда — почти на полчаса раньше. Но первым. Он не будил Сашу, да и сам не спешил подниматься. Только лежал на спине, всматриваясь то в потолок, то в окно, наблюдая, как за стеклом лениво падает снег. Мысли о делах и бесконечной суете он отодвигал в сторону, будто они касались другого человека, не его. Это время принадлежало только им. Утро, которое никто не мог забрать. И всегда, стоило ему только задуматься о том, что пора вставать, Саша, будто чувствуя мысли, медленно придвигался ближе. Почти машинально находил его плечо, его тепло, его присутствие. Яцкевич каждый раз улыбался — тихо, почти незаметно, но неизменно. Саша морщился и привычно перетягивал одеяло на себя. Его волосы падали на лицо, щекотали кожу Ильи лёгкими, едва ощутимыми касаниями. Он убирал их двумя пальцами — медленно, аккуратно, словно прикасался к чему-то слишком хрупкому. И это было забавно, ведь Саша был последним человеком, способным внушать это. — Холодно, — пробормотал Ермолаев сонно, хриплым голосом. Илья тихо рассмеялся и, вместо того чтобы отодвинуться, обнял его крепче. — А так? Саша не открыл глаз, только буркнул что-то одобрительное, уткнулся носом в его ключицу. В комнате пахло вчерашним кофе, который так и остался на столе недопитым. Снег за окном по-прежнему падал медленно и мягко, будто не хотел нарушать их маленький ритуал. Через несколько минут Саша лениво приподнял голову, приоткрывая глаза — светлые, ещё затуманенные сном. — Доброе утро, — тихо произнёс он, почти шёпотом. — Ещё бы не было добрым, — так же мягко ответил Илья, и это звучало теплее всего, что он говорил за последнюю неделю. Он наклонился и едва-едва коснулся губами его виска — нежно, осторожно, будто берег каждую секунду. Саша улыбнулся краем губ, расслабляясь полностью — так, как позволял себе только в эти минуты утра. Потому что стоило им встать — день безжалостно заставил бы забыть обо всём, кроме работы. А сейчас они были лишь Ильёй и Сашей, сонными, и только рядом друг с другом.