Тихий вечер

Люцифер сидел на подоконнике, наблюдая, как Ад готовится ко сну. Красное небо меркло, уступая место зловещей темноте. Помешивая бокал с чем-то явно крепким, он почувствовал, как кто-то приближается. ‎ ‎— Не спится, Ваше величество? ‎ ‎Аластор, в своей неизменной улыбке, заполнил пространство своей радио аурой. Люцифер не ответил, лишь сделал еще один глоток. Аластор прошел вперед, его микрофон стучал по каменному полу, пока он не оказался рядом с Люцифером у окна. Долгое молчание. Напряжение физически ощущалось. ‎ ‎— Что тебя беспокоит? — наконец спросил Аластор, его голос стал немного глубже. ‎ ‎Люцифер усмехнулся, игривая, но печальная улыбка. — Есть вещи, которые ты бы не понял. ‎ ‎— Попробуй, удиви меня. ‎ ‎Внезапно Люцифер схватил Аластора за пиджак и притянул его ближе. Аластор не дернулся, его ухмылка лишь немного расширилась, предвкушая. ‎ ‎— Почему ты всегда улыбаешься? — спросил Люцифер, его голос хрипел. ‎ ‎— Потому что это весело, конечно. ‎ ‎— Даже сейчас? ‎ ‎Аластор склонил голову, позволяя красному сиянию глаз осветить лицо Люцифера. — Особенно сейчас. ‎ ‎В едином дыхании Люцифер закрыл расстояние между ними. Поцелуй был резким, отчаянным. Никакой нежности, лишь грубая потребность. Аластор сначала замер, удивленный напором, а затем ответил, приобняв Люцифера за талию, углубляя поцелуй. Вкус греха, отчаяния и чего-то, похожего на надежду. Когда они оторвались, оба тяжело дышали. ‎ ‎— Забавно, — прошептал Аластор. — Уверен, что я не смог бы понять, Ваше Величество? ‎ ‎Люцифер отпустил пиджак Аластора, отвернувшись к окну. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Он снова отхлебнул из бокала, пытаясь унять дрожь в руках. Ад погружался в полную тьму, лишь редкие огоньки грешников мерцали вдали. ‎ ‎— Не понимаю, — признался Люцифер, его голос был тихим. — Как ты можешь… быть таким беззаботным? Когда все рушится. ‎ ‎Аластор подошел ближе, его присутствие стало еще более ощутимым. Он не трогал Люцифера, не пытался его утешить. Просто стоял рядом, как маяк в бушующем море. ‎ ‎— Рушится? — переспросил Аластор, в его голосе звучала легкая насмешка. — Я бы сказал, грядут новые возможности. Разве не ты учил нас адаптироваться? ‎ ‎Люцифер ничего не ответил. Он знал, что Аластор прав. Но сейчас, вместо того, чтобы видеть в этом шанс, он чувствовал лишь усталость. Усталость от вечной борьбы, от предательства, от бремени, которое нес на своих плечах. Он хотел просто… покоя. Но покоя в Аду не бывает. И, кажется, не будет. ‎ ‎— Ты слишком зациклился на прошлом, Люцифер, — тихо проговорил Аластор, словно читая его мысли. — Прошлое — это якорь, тянущий на дно. Отпусти его. Сосредоточься на настоящем, на том, что можешь изменить. ‎ ‎Люцифер повернулся к Аластору, в его глазах плескалось отчаяние. — Изменить? Что я могу изменить? Все уже предрешено. ‎ ‎Аластор улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. — Предрешено лишь то, во что ты веришь. И если ты веришь в поражение, то его и получишь. Но если ты выберешь бороться, то увидишь, как много еще возможностей осталось. Помни, Люцифер, ты не просто правитель Ада. Ты — его архитектор. И только тебе решать, каким он будет завтра ‎ ‎Люцифер смотрел на Аластора, словно видел его впервые. В этих багровых глазах, обычно скрытых за маской вечной вежливости, сейчас горел какой-то неистовый огонь. Огонь, который Люцифер когда-то потерял. Слова Аластора звучали как вызов, как упрек. И, наверное, так и было. ‎ ‎— Архитектор… — прошептал Люцифер, словно пробуя слово на вкус. Да, когда-то он был архитектором. Когда-то он мечтал о рае, о месте, где не будет боли и страданий. Но его рай превратился в Ад. И он позволил этому случиться. ‎ ‎Он сделал еще один глоток, обжигающая жидкость прошлась по горлу, возвращая в реальность. Он снова посмотрел в окно. Тьма сгущалась, но среди нее все еще мерцали огоньки. Слабые, хрупкие, но неугасимые. Они боролись за свое существование, несмотря ни на что. ‎ ‎— Возможно, ты прав, — признался Люцифер. В его голосе появилась сталь. — Возможно, я слишком долго оплакивал прошлое. Но это закончится сегодня. Я не позволю этому миру рухнуть. Я не позволю этим грешникам потерять надежду. Я буду бороться. И я построю свой Ад заново. ‎