Лёд твоих запястий

      Воздух, по большей части смог, густой и жгучий, наполнял лёгкие и заставлял сдавленно откашливаться в кулак. То и дело приходилось натягивать капюшон пониже, закрывать лицо. Каждый шаг давался с трудом, пыль взвивалась под ногами, а из подворотен смотрели любопытные и цепкие глаза. Даже сейчас, в относительно мирное время, находиться в Зауне для любого жителя Пилтовера было опасно. ОСОБЕННО для «Человека прогресса», блестящего Джейса Талиса, надежды человечества и т.д. и т.п. Однако самый блестящий ум академии даже не удосужился прихватить с собой оружие – достаточно и того, что он додумался укутаться в просторный потрёпанный плащ, чтобы не выбиваться из Заунского окружения.       Виктор бы наверняка посмеялся. Сказал бы, что это глупая маскировка, и нужно бы переодеться, снять сверкающий белым костюм и обрядиться в лохмотья, если не хочешь быть обчищенным подчистую. Виктор бы сопроводил Джейса, это несомненно. Виктор, Виктор… Джейс нахмурился, сердито пнув камушек носком лакированного сапога. Виктор ушёл.       Одним утром Джейс не нашёл его в их мастерской. И чертежей, и некоторых Викторовских вещей, и его расчётов – всё, что было хоть как-то связано с Виктором, пропало. Он не оставил даже записки. А через пару дней точно так же исчезла мисс Янг. И Джейс вдруг понял, что обида его напарника, возможно, глубже, чем он считал.       Возможно, не стоило так резко реагировать на трансформацию Виктора. Джейс так невовремя потревожил его – и застал за вырезанием рун в собственной коже. Конечно, он разозлился, а как иначе! Вспылил, выкрикнул что-то о мерцании, о Заунитах, о глупости этой затеи… И только потом, через время, осознал какая безграничная тоска плескалась в глазах его напарника. Но было уже поздно.       Спутанные мысли Джейса перестали бурлить лишь тогда, когда перед взором мужчины предстала обычная деревянная дверь. Немного обшарпанная и очень пыльная. Она мало отличалась от всего, что было вокруг, но по наводке, которую предоставили Талису, именно за этой дверью находилось новое убежище его напарника. Тем страннее было то, с какой лёгкостью Джейс смог открыть её. Она не была заперта, и с лёгким скрипом подалась, стоило потянуть её на себя – стучать Джейс не решился.       На первый взгляд, здание казалось заброшенным. Обычная тесная хибара, одна из многих в Зауне. По соседству с ней находился, судя по всему, бывший зал с игровыми автоматами, теперь разрушенный и пустующий. По этой лишь примете Джейс отличил ЭТУ дверь от многих соседних, но на миг решил, что всё же ошибся…       - Джейс?       Собственное имя резануло слух и даже испугало – неожиданностью, резким всполохом в пыльной тишине, таким до боли знакомым голосом, произнёсшим его. Талис в мгновение обернулся на звук – и замер в немом изумлении, смешанным с каким-то почти иррациональным восхищением.       Виктор сидел в удобном кресле, в полумраке комнаты его бледная кожа выглядела почти мраморной. Статичная, красивая поза делала его похожим на изваяние, и только глаза на бледном исхудавшем лице горели каким-то лихорадочным огнём. Картину довершал длинный халат, красивыми складками спадавший на ноги Виктора. Мужчина не шевелился, неотрывно смотря на Талиса, буравя его взглядом. Джейсу вдруг показалось, что он забыл, как дышать.       Секунду спустя он понял, что действительно испытывает некоторые трудности с тем, чтобы сделать вдох, закашлялся и услышал тихий, сдавленный смешок.       – Извини, я не ждал гостей. Ты можешь выйти и подышать, хотя, уверяю тебя, легче не станет. Ты сейчас привыкнешь, Джейс…       То, каким почти издевательским, насмешливым тоном было сказано собственное имя, заставило Джейса собраться и открыть глаза, подавляя кашель. В самом деле, воздух был не сильно тяжелее, чем на улице. Виктор был окутан стремительно тающим облачком сиреневого дыма.       – Ты… Ты здесь, Виктор! Почему ты ушёл?! Почему не предупредил меня?! Ты.. Я… Здесь опасно! И пыльно!       Джейсова неспособность внятно строить мысль в стрессовой ситуации всегда забавляла Виктора, и сейчас его губы почти привычно изогнулись в некотором подобии саркастической улыбки. Он смотрел на Джейса и не шевелился. Он ожидал горы вопросов и будто нарочно покачивал в пальцах красивый мундштук, сигарета в котором уже почти дотлела. Вопросы, к забаве Виктора, не заставили себя ждать.       – Ты куришь?! Виктор, чёрт возьми, я всё понимаю, но гробить себя таким идиотским способом…       – Джейс.       Мраморное изваяние вдруг шевельнулось, поднимая руку. Джейс умолк, невольно хватаясь взглядом за тонкие длинные пальцы с зажатым в них мундштуком. Жест был красивым и плавным, подчиняющим, как и голос Виктора. Каким-то необычно властным, но спокойным тоном было произнесено имя Джейса. Таким тоном предупреждают об опасности, таящейся за углом, предостерегают от неверного шага. Человек прогресса, как под гипнозом, прикипел взглядом к бледной ладони, а затем посмотрел в глаза Виктора. Тот молчал, но печаль, такая горькая и глубокая, была выразительнее слов. И Талис понял, что сейчас он не имеет права возмущаться, поучать. Что сейчас он обязан ВЫСЛУШАТЬ Виктора, если тот захочет что-то сказать. На задворке сознания крутилась мысль, что если бы Виктор действительно хотел скрыться, Джейс ни за что не нашёл бы его.       Учёный громко выдохнул и опустил плечи, будто на них легла какая-то тяжесть, а потом медленно кивнул. Виктор, видимо удовлетворённый произведённым эффектом, опустил руку, вновь превращаясь в подобие статуи.       – Я не курю, Джейс. Это… Ингаляция. Простой способ заглушить боль с минимальным вредом для организма. Мои лёгкие и так повреждены, а Мерцание… Нет, нет, молчи, Джейс, – Виктор предупреждающе нахмурился на уже было открывшего рот напарника… Бывшего напарника. Талис уже даже набрал в лёгкие воздуха, чтобы возмущаться. Золотой мальчик, конечно, не мог принять методов Виктора. Но Золотой мальчик и не умирал. Золотой мальчик ходил без костыля. – Как я уже сказал, Мерцание немного помогает мне снять боль и залатать раны. Видишь ли, Джейс, я вдруг отчётливо понял, что совсем не готов умирать.       – И поэтому ты ушёл в Заун?! Виктор… Разве ты спасешься здесь?! Все твои болезни родом отсюда, здесь невозможно дышать!..       – Неужели?       Джейс осёкся, его пламенная речь вновь потонула в горечи Викторовского сарказма. Да, говорить Виктору о том, как тяжко дышалось в Зауне, было… глупо. Глаза старшего учёного горели опасным, лихорадочным огоньком, и их янтарный цвет казался обжигающим. Талис сам себе боялся признаться, что засматривается в эти глаза, даже сейчас, когда они прожигают его насквозь.       – Я ушел в Заун потому, что здесь мой дом, Джейс. Люди здесь нуждаются во мне. И здесь… Здесь мне действительно готовы помочь.       Виктор вновь набрал в лёгкие дыма, выпустил его красивым сиреневым облачком, прикрывая глаза от удовольствия. Мерцание приятно расслабляло, снимало боль в мышцах, позволяло ходить без костыля хотя бы по собственному дому. Джейс засмотрелся, картина была какой-то неестественной… Мужчине понадобилось некоторое время, чтобы понять, что же так смущает его – халат! Виктор никогда не появлялся при Джейсе в домашней одежде и, честно говоря, Талис был уверен, что она у Виктора простая и функциональная. Но этот халат точно не был простым – ярко-бордовый, с золотой вышивкой, подпоясанный таким же вышитым поясом, халат прятал всего Виктора, оставляя открытыми только лицо, шею, ладони и запястья. Мягкая ткань красиво ложилась складками, её было много… Такие вещи были не у каждого даже в Пилтовере. Виктор выглядел гораздо благороднее и значительнее вот так, сидя в кресле (почти прямо, кстати), затягиваясь дымом и почти не шевелясь. Джейс подумал, что с Виктора можно написать картину.       – И… Кто помогает тебе?       – Мистер Талис, вы крайне невнимательны, и это вас погубит. Может, если бы вы были чуть более осмотрительны, мы бы не говорили сейчас в такой обстановке.       Голос Виктора сочился горечью и обидой. Как бы он ни хотел, ему не было всё равно. Долгие годы именно Джейс был для него чуть ли не единственным близким человеком. «Джейс поймёт…», конечно, он должен был! Но он не понял. И ранил Виктора так глубоко, что разрушил веру в лучшее. Оставил зияющую пропасть там, где теплилась надежда. Джейс потупил взгляд, но всё же внял совету. Комната, хоть и укутанная в полумрак, при внимательном рассмотрении была обставлена вполне недурно. Мебель была не новой, но и не потрёпанной. На стены были прикреплены листки с расчётами и рисунками, а кое-где рисунки украшали и сами стены. Странные хаотичные надписи, быстрые линии, какие-то детали и механизмы на столе у окна. Бордовый халат. Мерцание.       – Силко… – прошептал Джейс, неверяще глядя на Виктора и зарабатывая себе медленный одобрительный кивок.       – Представь себе. Он был рад заполучить меня в помощники… А я был рад заполучить лекарство и возможность… усовершенствовать себя.       – Но ты не можешь!.. – Разочарование и боль смешались в восклицании Джейса, и Виктор тяжело, рвано вздохнул. Что он мог понять! Глупый, избалованный пилтоверский мальчишка! Одним изящным движением Виктор опустил мундштук на столик возле кресла и медленно, будто боязливо, встал. Джейс было сделал шаг ему навстречу, чтобы подхватить – такой привычный жест! Но он был остановлен вскинутой рукой и всё тем же опасным горящим взглядом. Будто огонь разгорелся в янтарных глазах Виктора, обжигая, не позволяя дотронуться до него. Талис поджал губы и отступил, а Виктор, будто во сне, выпрямился и сделал шаг навстречу Джейсу. Другой. Третий. Он немного покачивался, но шёл уверенно, не сводя глаз с Джейса. Что-то неуловимое и торжествующее было во взгляде Заунского учёного, который медленно, но верно приближался к Джейсу, который в изумлении замер и… ждал.       – Я могу, Джейс. Больше, чем когда-либо. И смогу ещё больше через время.       Торжество и угроза смешались в словах Виктора, который подошёл вплотную к бывшему напарнику и протянул руку к его лицу. Джейс не отстранился, изумлённый уже тем, что Виктор стоит перед ним без поддержки. Холодные тонкие пальцы коснулись смуглой щеки Джейса, провели по его подбородку и задержались на шее. Виктор никогда не приксался к Джейсу, и тем страннее было его поведение. Но Джейс почему-то не шелохнулся, хотя в воздухе повисло странное, опасное напряжение. Виктор выглядел и звучал иначе, чем прежде.       Теперь Джейс смог рассмотреть, как от челюсти к скуле Виктора расползалось странное сиреневое пятно, прошитое сверкающими прожилками. Под воротом халата скрывалась такая же изменённая кожа плеч и ключиц. Виктор менялся, и, пожалуй, самым безобидным из изменений была короткая тонкая косичка, заплетённая у его шеи.       – Виктор…       Джейс не мог, на самом деле, подобрать слов. Он только смотрел на напарника, нет, на друга, стремительно ускользающего от него, жалобным, испуганным взглядом. Учёный вдруг понял, что чего-то уже не вернуть, Виктор изменился и так сильно, что Джейс уже не сможет повлиять на него. И было ли это мерцание в крови Виктора или обида в его сердце, нечто непримиримо перестраивало сознание Заунского учёного.       – Боюсь, наши пути расходятся, Джейс. И я не советую тебе мешать мне.       Пальцы на шее Джейса слегка сжались, но тут же отпустили, и Виктор поспешно опустил руку. Он смотрел пристально, испытывающе. Будто ждал. Возможно, извинений. Его взгляд обжигал. Джейс сжал губы, упрямо мотнул головой, нахмурился.       – Нет, нет… Виктор, идём со мной. Мы найдём решение, вместе! С помощью Хекстека, да как угодно, мы… Мы спасём тебя! И Заун спасём! Только пойдём обратно, подальше отсюда! Тебя обманут, Виктор, используют! Наша мечта…       – Нет больше нашей мечты, Джейс.       Виктор перестал слушать почти сразу. Интерес в его глазах быстро погас, и учёный только качал головой на восклицания Джейса. Громкие пустые слова, как и всегда. Джейс пытался пообещать счастье, угодить Виктору, но, возможно, было уже просто слишком поздно. А возможно, Виктор просто не простил. Перестал верить. Пропасть между ним и Джейсом стала непреодолимой.       Виктор сделал шаг назад, скрываясь в полумраке, а Джейс понял, что его глаза действительно пылают. Как-то запоздало на подкорке созрела мысль, что пальцы не могут быть такими холодными, что к нему, Джейсу, только что прикасалась ледяная металлическая рука. Талис вскинул полный осознания и боли взгляд на своего друга, успев выхватить из мрака очертания его фигуры и услышать хлопок…       Джейс очнулся у моста. Заун с его затхлым тяжёлым воздухом был где-то внизу, но голова ныла так, будто весь смог скопился внутри черепа Талиса и теперь разрывал его изнутри. Мужчина смутно помнил розово-голубое марево, затопившее его сознание за секунду до того, как тот отключился. Очевидно, его насильно выпроводили из убежища Виктора, но сделали это относительно безболезненно.       Теперь стало очевидно, что охрана у Виктора всё же была. Просто она, по всем законам Зауна, скрывалась до самого критического момента, чтобы напасть неожиданно и поразить мгновенно. Джейс даже предполагал, прикинув по рисункам на стенах, кто теперь охранял Виктора и, наверное, помогал ему в разработках. От одной мысли стало дурно – холодная расчётливость Виктора и гениальность Джинкс, если только это она, были опасной комбинацией. Сердце Джейса сжалось от предчувствия чего-то зловещего.       Голова гудела, и Талис поспешил пересечь мост. Ноги, на удивление, слушались, а в душе поднимало голову негодование, смешанное с какой-то почти детской обидой. Когда высокие здания Пилтовера окружили Джейса, будто защищая, когда сияние города технологий вновь осветило его, мужчина принял решение. Пусть будет так. Пусть Виктор сидит в Зауне и якшается с химбаронами и Джинкс. В конце концов, чего ещё ожидать от заунита?!       Хотя, конечно, в глубине души Джейс понимал, что не прав. И что стоит Виктору только появиться, Талис постарается попросить прощения. Но сам он Виктора искать не станет – ведь ему только что дали понять, что больше не желают видеть его в убежище бывшего напарника.

***

      Виктор снял с лица респиратор и тяжело вздохнул. Он вновь сидел в кресле, крутя в пальцах уже не мундштук, а шестерёнку, одну из тех, что он утащил – нет, забрал, – из мастерской. Джинкс вскарабкалась на спинку кресла, и её ноги свесились по бокам от головы учёного. Картина была немного комичной, но Виктору было вовсе не до смеха.       Он позволил Джейсу найти его, ведь надеялся услышать раскаяние. В глубине его души всё ещё теплилась надежда и такая странная, тёплая привязанность к напарнику, что хотелось смеяться от её наивности. На что он надеялся, интересно?       – Твой бугай тяжеленный, ты в курсе, Вик? – резковатый голос Джинкс заставил Виктора криво улыбнуться. Он достал из кармана халата пачку печенья, принесённого из Пилтовера, и протянул его наверх. Ловкая ручка тут же схватила лакомство, и Джинкс присвистнула. – В следующий раз печеньем не откупишься, умник! Но пока сойдёт.       – Следующего раза и не будет… Надо перебираться отсюда… Вдруг он решит снова навестить меня, а я этого не хочу…       – Силко давно предлагал тебе переехать к нему, помнишь? У меня, между прочим, есть очешуенное убежище, и я…       Виктор не слушал. Голос Джинкс успокаивал его, убеждал в том, что теперь учёный не останется один. Девчушка ещё будучи подростком липла к нему, и с годами ничего не изменилось... Виктор смотрел на шестерёнку, перекатывая её в пальцах. Ощущение прикосновения к Джейсовой шее, его пульс под металлическими пальцами новой, более совершенной ладони, вызывали странное напряжение. Виктору понравилось. Он хотел бы сделать так ещё раз и, возможно, в этот раз сжать посильнее. И чтобы Джейс не сопротивлялся. И чтобы понял, насколько ошибался насчёт Виктора. Он выживет, и не только выживет, но станет лучше прошлого себя. Лучше даже Джейса.       А пока… Пока он затаится, чтобы никто не смог найти его. И когда придёт время, он сам навестит Джейса. И они поговорят. Возможно, не только на языке слов.       Лёгкая улыбка заиграла на красивых губах Виктора. Его ждали перемены. Весь Заун ждали перемены.