принятие неизбежно(го)

со временем мысли о собственной ненормальности перестают душить. больше не хочется разбить голову об стену каждый раз, когда в груди становится слишком тепло от улыбки майка; больше не хочется разрыдаться, когда его прикосновения доводят до дрожи.  убежденность в том, что он особенен и отличается от других, — за что его могут никогда не понять и принять, —никуда не исчезает, но уиллу становится легче.  становится легче каждый раз, когда он читает о демонстрациях таких же «неправильных», как уилл; когда слышит, как новая известная личность объявляет о своей гомосексуальности.   особенно радуется, если это ведет к переменам в политике.  помнит, что какой-то момент даже задумывался о поступлении в чикаго . тогда он не нашёлся с ответом на вопрос «почему?» от оди, с которой поделился этой мыслью во время совместных посиделок, после чего отмел эту мысль.  но один лишь факт того, что байерс сознательно пытался подыскать новое место, где он будет иметь возможность законно любить, уже было проявлением его смелости.  и уилл это знает. и, пусть и придёт к этой мысли не скоро, боясь признавать её, гордится собой. но по-прежнему содрогается, стоит очередной гомофобной фразе выбить его из колеи, напомнить, в каком жестоком обществе он живёт, возвращая с небес на землю.  однако идёт к принятию себя. пусть и семимильными шагами. и только со временем начинает замечать, как тихо и безусловно, даже без его признания, его принимают самые важные люди в его мире: приходит осознание, что джонатан дарит кассеты с песнями, в которых миллионы квиров находят отражение своей жизни и душевных переживаний, о чем знают всё. и его брат не исключение. чувствует, как смотрит на него джойс, ласково гладя по волосам, пока он перебирает их, чтобы вставить в магнитофон.  и никогда не забудет, как, пока они суматошно собирались вернуться в хоукинс, и мама помогала ему складывать мольберт, который уилл твердо решил забрать с собой, она крайне чутко поинтересовалась:  — а ты... подарил ту картину, что рисовал всё время?  байерс знал, что оди без какого-либо злого умысла растрепала на весь дом о том, что он рисует картину своей возлюбленной.  и знал, что джойс прекрасно видела, как он потащил с собой именно её, когда они поехали встречать майка из аэропорта.  не забыл, что замер, глупо уставившись на кисточки в собственной руке.  и до сих пор хранит в воспоминаниях нежное выражение лица матери, улыбка в глазах которой встретилась с его испуганными, расширившимся зрачками.  в тот момент он неуверенно кивнул, после чего всё-таки добавил в слух:  — да, мам… я отдал её майку.  джойс, всем нутром ощущая потребность сына в поддержке, осторожно обхватила его сжатые ладони и мягко отогнула пальцы, после чего, отбросив кисти, крепко стиснула.  — я горжусь тобой, мой мальчик, – тихо произнесла она, — она понравилась ему? – спустя несколько мучительно долгих мгновений добавила она, словно боясь, что после этого вопроса уилл рассыпется, уйдя от неё навсегда. байерс снова коротко кивнул.  и потому, как он выглядел при этом, джойс поняла всё.  сгребла в объятия, поцеловав в висок, и молча качала его из стороны в сторону.  уилл запомнил, каких титанических усилий ему стоило не разрыдаться, как маленькому, — горько и шумно. все эти моменты греют ему душу, отчего засыпать каждую ночь становится проще, мучаясь из-за внутренней гомофобии в два раза меньше.  но недолго. потому что, стоило байерсу встать на путь самопринятия, как его мысли начали окончательно сходить с ума при виде майка.  а сейчас, поселившись в подвале уилеров, уилл видит майка каждый чертов день.  стоит проснуться и подняться наверх, как он тут же пересекается с уилером, с которым у них, похоже, одинаковые биологические ритмы жизни.  они завтракают вместе, играют, ходят в школу, собираются ко сну… и спят порой тоже вместе.  после расставания оди и майка, уилл всё чаще оказывается рядом с человеком, которого называет «лучшим другом», и от которого внизу живота жарко стягивает, когда тот показушно красуется у зеркала.  и именно поэтому, несмотря на жуткую неловкость в первое время, ночёвки возвращаются в их рутину.  и байерс просто напросто больше не в силах запрещать себе представлять, какого это — встречаться с майком уилером.  всё чаще в голове всплывает мысль, что так же могла бы выглядеть их жизнь, если бы они были вместе. только ещё круче.  уиллу бы не пришлось останавливать себя от желания прикоснуться; не было бы необходимости мечтать о каждом подтверждении того, что байерс является для него кем-то важны; не нужно было бы рисовать его тайком, пряча скетчбук под матрасом; не страшно было бы вовремя не заткнуться и произнести невольное «я тебя люблю», когда майк снова нелепо затянул бы очередную песню, внезапно пришедшую ему в голову.  но он не может. и это его раздражает. * вместе с тем, он не имеет никакого права на импульс, кричащий ему подняться утешать, переплетая свои пальцы с пальцами, дрожащими от волнения, парня, сидящего в абсолютном одиночестве в кресле напротив.  парня, что моментально чувствует взгляд, направленный на его макушку: майк поднимает голову, до этого в задумчивости опущенную вниз, и замечает, что уилл проснулся.     вымотанный применением сил векны, байерс спал, и, пусть сейчас никто об этом и не скажет, каждый переживал, что он не проснётся.    от радости майк срывается, поднимаясь в секунду. долетает до дивана, и, буквально опускаясь на колени, бережно обнимает уилла, прижимаясь головой к его груди. он облегченно смеётся, и дрожащие выдохи, что вырываются из него вместе со смехом, словно пробуждают в байерсе ещё больше чувств. хотя секунд десять назад он думал, что это невозможно.  — господи, байерс, как же ты меня напугал, – поднимая на него глаза, заставляя утонуть в тревожном восторге, отражаемом в карей радужке, признается майк, — ты всё-таки блядский чародей, который, как я считал, почти откинулся на моих руках на базе! – пусть и, очевидно, в шутку, но обвиняет уилер уилла.  а у того в ушах звенит от словосочетания «на моих руках». уставший, не отошедший от произошедшего кошмара мозг и думать не хочет ни о чём, что не связано с майком. и фантазия, в которой уилер тащит его, держа под ноги, крепко тесня к себе, вмиг становится его фаворитом.  — серьёзно? – не узнавая своего осипшего голоса, переспрашивает уилл.   — да, бля, абсолютно серьёзно, – осекаясь, едва слышно отвечает майк, — надо позвать остальных, сказать, что ты очнулся, а то они на рациях сидят, всё ждут вестей от… — майк, подожди.  уилер прерывается, когда понимает, что с уголков его глаз текут непрошеные слёзы. утирает их без промедления, смотрит на мокрый рукав в неверии… и снова заглядывает байерсу в глаза.  его лицо выражает такую невероятную смесь эмоций, что уилл сам себе не верит, когда видит в изгибе подрагивающих уст майка замучанную нежность, замеченную им и в том, как ласково майк держит байерса за плечи.  оба молчат.  а когда до уилла доходит, что уилер пялится на его губы, приоткрытые в желании прервать эту тишину, майк внезапно и кротко целует его. задерживается, одним прикосновением пытаясь высказать все ранее замалчиваемые чувства, и, встречая взаимность, кладет руки уиллу на шею, притягивая к себе.  сердце в груди, содрогаясь, заходится быстрее, чем когда-либо, и байерс внезапно чувствует себя таким живым, каким не был никогда. в нём словно взрывается сверхновая: энергия жить дальше, бороться с тьмой и сделать всё то, чтобы добиться майка окончательно, разливается внутри, окутывая его своей мощью. притом, что всё внутри шкалит, вызывая волны мурашек по телу, они и не думают углублять поцелуй. не принимают никаких попыток сделать его пошлым, взять в нём доминирование. он значит гораздо больше, чем можно себе представить. трепетный, полный накапливаемой годами окрыляющей и всеобрамляющей любовью.  и разорвать поцелуй их вынуждает эхо, доносящее до их ушей медленные, аккуратные шаги по коридору.  перед тем, как в проёме возникает джойс, они успевают обменяться безмолвным обещанием высказать друг другу всё, что не могли до этого.  и лишь после этого майк отлипает от него, оставаясь стоять у дивана: когда женщина заходит, пораженно вздыхает.  — майк, я ведь просила тебя сразу же сказать мне! – прикрикивает она, тут же оказываясь рядом с сыном, которого моментально обвивает обеими руками, приглаживая растрепанные прядки волос.  — мам, да всё в порядке, я только что очнулся…