quarter past ten
6 декабря 2025 г., 01:03
– Знаешь это ощущение, когда так сильно хочешь кого-то поцеловать, что прям не можешь терпеть? Как будто это физиологически необходимо, как потребность в еде или воде, – изрядно выпивший Кихен покачивает в руке бокал с вином, пытаясь разглядеть в нем смысл мироздания.
– Ты задрал, – вздыхает тоже достаточно готовенький Чангюн, прикладываясь к, кажется, десятой банке пива за вечер.
– Ну я же серьезно, – тянет Кихен обиженным тоном. – Я даже не знаю, каково это, но так хочется. Но я знаю, что не могу, и от этого только хуже.
– Когда у тебя там уже фаза принятия? – Чангюн игнорирует надутые губы хена и встает, чтобы, пошатываясь, направиться в сторону уборной.
Но не ради уборной как таковой, больше, чтобы стоя перед зеркалом закрыть лицо и зардевшиеся уши. Чем его так зацепил этот ебаный Хенвон и почему на него, такого замечательного, Кихен совсем не обращает внимания? Он ведь был рядом в тот день, когда Кихен решил признаться и был в весьма грубой форме послан нахуй. Он ведь выслушивал все его истерики и нытье, таскал по всяческим заведениям и травился алкоголем лишь бы поддержать любимого хена. Такого любимого хена, от которого сам постоянно ловил это самое ощущение безумного желания поцеловать.
Чангюн брызгает себе в лицо пару раз ледяной водой и тяжело выдыхает, цепляя не глядя полотенце. Чертово полотенце, которое пахнет этим его ебучим дорогущим кондиционером для белья. Последнее время этот запах везде его преследует. Чангюн со злостью бросает полотенце в корзину для грязного белья и снова шумно вздыхает, пытаясь успокоиться.
– Эй, ну ты там долго еще? Меня кажется сейчас стошнит, – Кихен стучится в дверь и балуется, включая и выключая свет.
– Ты еблан? Перестань, сейчас выйду, – стоит Чангюну открыть дверь, как его шею обвивают руки Кихена. По спине ожидаемо пробегается холодок.
– А можно я поцелую тебя и буду представлять, что целую его? – шепчет он куда-то в шею Чангюна, сдерживая глупый смешок. Кихен и правда упился вусмерть.
– Не стоит, – а Чангюн моментально трезвеет от услышанного. Едва собирает в себе остатки здравого смысла чтобы отказаться от такого желанного предложения, ведь все же не так он хотел бы чтобы это случилось. – Лучше ложись спать.
Он осторожно убирает его руки, пугается того, как трясутся его собственные и отпускает слишком резко.
– Ты злишься? – Кихен припадает к косяку двери, не давая Чангюну выйти из ванной. – Прости, я дурак.
– Нет, все нормально. И не дурак, просто пьяный, – Чангюн позволяет себе неосторожность провести рукой по его волосам и ловит взглядом ту самую улыбку, в которую он когда-то влюбился до одури.
Кихен снова на него вешается, утыкается носом в шею и шумно выдыхает. У Чангюна пальцы сводит от ощущения этого горячего вздоха, что струится по ключицам куда-то в область сердца.
– Ну вот что мне с этим делать, я не понимаю, – жалобно тянет он, забираясь пальцами в волосы на затылке, – Почему не могу просто отпустить и двигаться дальше?
Чангюн осторожно кладет ладонь на спину Кихена и медленно проводит пальцами вниз, затем снова вверх. Ему нечего сказать, все что мог – уже повторил миллион раз. Точнее, есть что-то, что он очень хотел бы сказать, но не мог.
– Я с тобой, – недавнюю злость как рукой снимает, а желание уберечь и проявить заботу берет верх. Он знает, что слова уже не нужны. Продолжает медленно и ласково водить руками по его спине и прижимается щекой к виску.
– Очень приятно, – невнятно шепчет Кихен, – успокаивает.
Они стоят так еще некоторое время в тишине, пока у Чангюна в голове роятся разные мысли. Может стоило согласиться? Это ведь большее, на что он мог бы рассчитывать. Но разум противится, это неправильно. Он знает, что пожалеет, что это ранит в первую очередь его самого, поэтому соглашаться точно не стоит.
– Ты все еще хочешь меня поцеловать? – Чангюн задает этот вопрос дрожащим голосом, словно сам не отдает себе отчета в том, что говорит. Секунду назад он принял твердое решение этого не делать.
– Да, – отвечает Кихен и тут же тянется к его губам, словно уже получил разрешение, а Чангюн сопротивляться не в силах.
У Кихена от количества выпитого алкоголя с координацией совсем беда, он даже губы Чангюна не сразу находит. А у Чангюна от Кихена с координацией беда. Кажется, даже его первый поцелуй не был таким неловким как этот, а чертов Кихен еще совсем берегов не видит и руками ледяными под кофту забирается, что-то там рисует пальцами на его спине, пока у Чангюна сердце пытается наружу выпрыгнуть.
Но все же Чангюн забирает инициативу, прекрасно отдавая себе отчет в том, что Кихен то может завтра ничего и не вспомнит, а ему нужно наслаждаться возможностью, раз уж подписался на это дерьмо. Раскаяться в этом поступке он успеет и позже. Одной рукой притягивает ближе за поясницу, а другую кладет на шею, проводит пальцами вверх и останавливается, чуть заведя их за ухо, после чего ловит губами рваный выдох. Мягко усмехается, едва оторвавшись от поцелуя и припадает снова, чуть более настойчиво. А Кихен расслабляется в его руках и едва шевелит губами, размякнув от ласковых поглаживаний, что перемещаются постепенно с шеи на затылок. Прежде чем закончить, Чангюн проводит большим пальцем по его щеке, ощущая, как она горит.
— Ты классно целуешься, — по шее Чангюна, в которую Кихен это шепчет, едва касаясь влажными губами, толпой мурашки с горошину пробегаются. А сам он в ответ только хмыкает, делает вид, будто ничего особенного и не случилось.
***
Кихен не помнит, как он оказался на пьянке по поводу дня рождения тупого бывшего Хенвона. Кажется, в очередной раз напился пока Чангюн был на работе и некому было держать его за шкирку, чтобы он не поперся под дверь к Хенвону. Кому-то там его стало жалко, или все были слишком пьяные чтобы распознать в нем незваного гостя. Также он не помнил, как ввязался в игру в бутылочку, прекрасно зная, что Хенвон будет участвовать. Прекрасно зная, что не так он хотел бы, чтобы все случилось. Пока ждал того самого совпадения, успел даже протрезветь и передумать в этом участвовать, перецеловав уже половину компании и поверив в то, что сама судьба отводит его от неверного решения. Сам вспомнил что Джонхан не такой уж и тупой, как раз-таки будет поумнее Хенвона, в нем просто ревность говорила, пока он смотрел на то, как они по старой памяти в десна долбятся и едва ли взглядом друг друга не раздевают. Смотреть на то, как Джонхан его целует, конечно, было отвратительно, но все же не так отвратительно, как ухмылка Хенвона и его хитрый взгляд, который он поднял от указавшего на Кихена горлышка бутылки. А он ведь думал о том, что на предыдущем кону надо было слиться. — Знаешь, мне кажется уже хватит, — только и успевает пикнуть Кихен, прежде чем Хенвон грубо притягивает его за шею и впечатывается своими губами в его. Руки у Хенвона мертвецки холодные, а движения слишком резкие. Кихен за ним не поспевает и теряется, не знает куда деть руки, и едва не скулит, когда Хенвон достаточно сильно кусает его нижнюю губу. Он это явно специально, думается Кихену, хотя на самом деле Хенвон может и был немного напорист, но даже пресловутый Джонхан целовался куда более грубо. Намеренная жестокость была только в голове Кихена, который просто не отдавал себе отчета в том, насколько же сильно ему не подходит этот человек. А в тандеме с разбитым сердцем каждый подобный жест, каждый взгляд, каждая неосторожно брошенная фраза, все воспринималось как предумышленная попытка оскорбить и обидеть. Остаток вечера он проводит почти в полном молчании, хоть и старается виду не подавать, даже из игры не выходит, но в душе благодарит любого из теоретически существующих богов, что Хенвон ему больше не выпадает. Спасение приходит в лице звонка от Чангюна. — Привет, у тебя все в порядке? — голос в трубке немного обеспокоенный, но все еще такой мягкий и родной, что Кихен с трудом сдерживает улыбку. — Да, все хорошо. Я на вечеринке, но скоро, наверное, поеду домой, — решает воспользоваться возможностью, чтобы сыграть сценку и сбежать. — Жаль. Я хотел зайти к тебе с пиццей, думал ты дома, — Чангюн хоть и непроходимо тупой, но часто оказывается в нужном месте в нужное время. — Можешь забрать меня? Я у Хенвона, — шепчет он в телефон и слышит, как закатываются глаза Чангюна. — Буду через пятнадцать минут, — Чангюн умалчивает о том, что уже стоит под дверью Кихена с остывающей пиццей в руках и утерев скупую слезу бросает ее продолжать остывать на заднем сидении авто.***
— Спасибо. И извини, — тихо поизносит Кихен, пристегивая ремень. — За что? За Чжухона, который орал, что не отдаст тебя, потому что ты, цитирую: «целуешься как бог»? Или за то, что зарекался десять раз, даже присягал на флаге Кореи как-то раз, что больше с Хенвоном в одном поле срать не сядешь? — Чангюн злится и Кихен уже достаточно трезв чтобы отчетливо это понимать. — Про флаг я не помню, — Кихен застенчиво тупит взгляд, но знает, что с Чангюном можно отшутиться, — видимо был слишком пьян. — Ты, наверное, еще кое-какую подробность того вечера не помнишь, — не подумав бросает Чангюн со зла. А уже через секунду жалеет и надеется, что Кихен не разовьет тему. — Какую? — полный провал. Чангюн припадает лбом к рулю, вцепившись в него и повиснув. — Такую, что я полностью согласен с Чжухоном, чтоб его, — Чангюн бросает на него пронзающий взгляд, так и оставшись висеть руками на руле. Кихену требуется несколько секунд на осознание, а потом он смущенно улыбается и снова тупит взгляд, перебирая свои пальцы. — А я думал, что тебе не понравилось. — Как мне могло не понравиться? Тебе ведь наверняка зашло лизаться с Хенвоном, ты же в него влюблен до чертиков, — снова вскипает Чангюн и вообще перестает осознавать, что говорит. — Во-первых, ты ошибаешься, а во-вторых, что? — Кихен краской заливается мгновенно, хотя его вообще-то не так легко смутить. Чангюн бьется головой об руль. — Я без ума от тебя, придурок. Неужели это так незаметно? — Чангюн думает, как бы побыстрее съехать с этой темы и хватается за последнюю спасительную соломинку, — А в чем, прости, я ошибаюсь? Кихен выдерживает непозволительно длинную паузу, осознавая услышанное. Включает музыку и отводит взгляд, а когда чувствует, как Чангюн тянется к зажиганию перехватывает его руку. — Мне не понравилось целоваться с Хенвоном, — Кихен вздыхает, набираясь смелости, чтобы продолжить. — А с тобой понравилось так, что я хочу прямо сейчас это повторить. — Там на заднем сидении пицца остывает, — Чангюн тоже краской заливается, — То есть уже остыла, то есть… Кихен наклоняется к нему и затыкает его долгим, мягким поцелуем. Таким, какой он хотел бы дарить ему каждый день.***
– Чангюн, а можно задать вопрос? – Кихен лежит у него на плече и выводит незамысловатые узоры на груди. – Задавай, – Чангюн немного напрягается, но виду не подает – Что именно тебя во мне так зацепило? – Кихен приподнимается, заглядывает в его глаза и ловит смущенную улыбку. – Список будет длинный, готов слушать? Кихен в ответ активно кивает. – Твои глаза, твою улыбку. Твою манеру разговаривать и твой голос. Особенно твой голос, я от него без ума. Твою родинку под глазом и то, как лежат твои волосы. Особенно утром, выглядит очень мило. Твою шепелявость и то, как ты злишься, когда что-то не получается, и как забавно иногда путаешь слова, – он усмехается, когда Кихен хмурится, – Нет, ну а что? Я полюбил всего тебя. Кихен слегка ударяет его в плечо, но улыбается и снова укладывается рядом, прижимается ближе и крепко обнимает.
