Лето 86

Это был ужасный дождливый июльский день 1986 года. Как раз на лето Джойс отдала его на попечение отцу в хоукинс, так как нашла ещё одну подработку в калифорнии. Лонни не разрешал ему иметь «девчачьи» увлечения, в которые, конечно же, входило и рисование. Сейчас же Уиллу приходилось скучать: положив голову на стол, он пинал ножку кухонного стола, что уже изрядно раздражало мужчину, который сидел напротив, медленно пил пиво и читал газету. Полчаса назад он вытащил сына поиграть в бейсбол, чтобы ещё раз убедиться, насколько Уилл в этом безнадёжен, и обязательно напомнить сыну об этом. Казалось, день уже не может быть хуже, но Уилл ошибся. Лонни вдруг резко подорвался с места, увидев что-то в газете. Подбежав к стационарному телефону, он начал набирать какой-то номер. Уилл не мог слышать, кто говорил на той стороне, но Лонни спрашивал про свободные места и стоимость чего-то. Когда вопросы дошли до возраста, Уилл понял, что его куда-то хотят отправить. Главное — чтобы не в психушку, что было очень даже вероятно, когда он гостил у своего отца. Целую неделю он не понимал, к чему был тот звонок, если он всё ещё дома. Но буквально через каких-то девять дней, также сидя у Лонни на кухне, он услышал стук в дверь — пришёл почтальон. Не сильно обращая на это внимание, он просто услышал скрип двери, и затем перед ним в дверном проёме появился Лонни с раскрытым конвертом и листком в руках. — Собирай вещи. Ты завтра едешь в лагерь. Раннее утро понедельника, Уилл уже сидел в коридоре со своим рюкзаком. Он уже точно был уверен, что ему не понравится. Хоть он и слышал в школе от других детей, как же круто и весело в летних лагерях, он отказывался в это верить. Большое количество людей в одном месте его выматывает, и он не находит в этом ничего весёлого. Всегда, когда он приходит после школы, у него не остаётся сил ни на что, а в лагерь нужно ехать добровольно и тратить своё свободное время. Лонни знал о том, как Уилл терпеть не может такие мероприятия, но всё равно отправлял его туда. Он мог бы злиться, если бы это не означало, что целые две недели он не будет видеться с Лонни, а там, глядишь, и у Джойс найдётся время его забрать. Дорога тянулась довольно мучительно. Виды за окном сменялись один за другим. Чувство предвкушения смешало в себе с адреналин, страх и тревогу одновременно. Его пугал сам факт знакомства с новыми людьми. Уилл успел задремать по дороге в лагерь, но скрип тормозов вырвал его из чуткого сна. На улице уже вечерело, и, когда он вышел из душной машины, в нос приятно ударил запах сосен и тёплого летнего вечера. Первое, на что упал взгляд Байерса, была въездная вывеска, окружённая соснами: “Red Deer Camp”. Ещё толком не проснувшийся, Уилл задумался. — Красный олень? — пробормотал он про себя. — Интересно, а тут есть красные олени? Или вообще олени?.. В отличие от людей, животных Уилл любил. У него сама была собака по имени Честер, но она умерла два года назад. Пока Лонни выбирался из машины, Уилл внимательно осматривал территорию. Отведя взгляд от вывески, он повернул голову направо. Сквозь деревья и кусты проглядывала баскетбольная площадка. Видимо, сейчас было свободное время, потому что на ней играли несколько человек. Один из них остановился, выбежал с корта и скрылся из поля зрения Уилла. Он пожал плечами и продолжил осматриваться, но долго делать это не дали: Лонни уже достал его вещи из багажника. Они прошли под вывеской, и по обе стороны показались два деревянных здания. Одно было заметно больше — кажется, туда они и направлялись. Большая деревянная дверь была распахнута. Лонни зашёл первым, а следом — Уилл. Внутри висели плакаты, медали, групповые фотографии с разных смен и разнообразный мерч лагеря. Это было административное здание, всё выглядело ярко и дружелюбно. Уилл, возможно, и сам проникся бы этим командным духом, если бы не тревожность. Пока Лонни заполнял какие-то бумаги за стойкой, на пороге появился темнокожий парень примерно того же возраста, что и Уилл. Буквально несколько минут назад Уилл видел его на баскетбольной площадке. Мальчик помахал рукой, подбежал к столу, перекинулся несколькими словами с администрацией, легко поднял рюкзак Уилла и протянул ему. — Эй! Ты здесь впервые? Меня сказали тебя проводить, — сказал мальчик с широкой улыбкой, протягивая рюкзак. — А… да… впервые, — пробормотал Уилл, неловко надевая рюкзак. — Классно! Готовься — это будут лучшие две недели твоей жизни! Я сюда приезжаю уже несколько лет подряд. А как тебя зовут? — мальчик уже выводил Уилла на улицу по тропинке. — Уилл. — Ух ты! Значит, как Билли Айдол? — мальчик широко раскрыл глаза и улыбнулся во все 28 зубов. — Я Лукас. Уилл невольно рассмеялся. Лукас, заметив это, тоже рассмеялся и слегка подтолкнул его плечом. Впереди уже виднелись домики—маленькие деревянные коттеджи с покатой крышей, в окнах которых отражались последние лучи заходящего солнца. ⸻ Они остановились возле первой половины домика. Похоже, они уже прошли шесть штук, так как цифра на двери была семёркой. — Ну что, добро пожаловать, сосед! Внутри было уютно, хотя довольно хаотично. У ближней и дальней стен располагались окна. Деревянные стены были обклеены разными картами и плакатами. Две кровати стояли в разных углах, между ними — несколько тумбочек с маленькой настольной лампой. Кровать у дальней стены была занята: она уже была расправлена, а на ней в беспорядке лежали вещи Лукаса. Получается, Уиллу предстояло занять кровать возле двери. — Давай, кидай вещи, и погнали — я тебя с ребятами познакомлю, — торопливо сказал Лукас. — Ребятами? — переспросил Уилл. Он думал, что им опять предстоит куда-то долго идти, но нет — нужно было сделать всего четыре шага. Они оказались у соседней двери, из которой громко доносилась песня Never Surrender. Лукас побарабанил по двери и, не дожидаясь ответа, сразу распахнул её. Перед ними открылась довольно неловкая картина: целующиеся подростки резко отпрянули друг от друга. — Боже мой, Майкл! — проорал Лукас. —Стучаться не учили?! Я думал, Сокол прилетел! — поднимаясь, парень застёгивал рубашку. Когда Уилл открыл глаза, он увидел его. Высокий. Кудрявые тёмные волосы. Веснушки. Карие глаза. Он двигался уверенно, свободно, будто не смущался вообще ничем. Уиллу вдруг стало неловко — непонятно почему. Он отвёл взгляд, но через секунду снова посмотрел. На кровати сидела перепуганная девочка с волнистыми волосами. — Вот и какое первое впечатление ты создаёшь?! — возмутился Лукас. — Знакомься, это мой новый сосед, Уилл. — Да мне похуй, — лениво бросил Майкл, оглядывая Уилла с ног до головы. — Он стремный. Его вообще дома кормят? Слова ударили неожиданно больно, для человека которого не сильно волновал свой внешний вид.  Уилл почувствовал, как внутри что-то неприятно . Он нервно сжал подол футболки  — Будь хоть чуть-чуть вежливее! — вспыхнул Лукас. — Ладно. Я Майкл. Для друзей — Майк. Хотя не думаю, что мы подружимся, — усмехнулся он. — Я Одди, — улыбнулась девочка, подходя ближе к Уиллу. Её голос звучал доброжелательно, поэтому Уилл невольно улыбнулся в ответ, хотя имя «Одди» его удивило и вызвало кучу вопросов. Музыка уже закончилась, и с улицы стало слышно, как кто-то громко разговаривает, приближаясь к домику. Через секунду в дверях появились два парня: один был примерно их возраста, а второй по росту и виду походил на вожатого. Было забавно наблюдать, как оживлённо они спорили, что-то доказывая друг другу, несмотря на разницу в возрасте. — А ты ещё тут что делаешь? — вожатый явно обращался к девочке, стоявшей между Уиллом и Майком. Та быстро прошмыгнула в дверь и скрылась в ночи, перед этим крикнув: — Увидимся! Непонятно, кому именно — Майку или всем сразу. — Уилл-мой сосед, это Дастин и Стив. Дастин живёт с Майком, а Стив-наш вожатый, —  рассказывая махал рукой Лукас. — Приятно познакомиться! — улыбаясь, Дастин взял руку Уилла и пожал её. — А… у меня болезнь — дистостоз, — заметив его взгляд на своих зубах, пояснил он. — Так, дети, вы видели время? По комнатам. Завтра в восемь подъём, — стараясь сохранить серьёзный вид, сказал Стив. — Пошли, Уилл, — позвал Лукас, направляясь к выходу. — До завтра, ребята! ⸻ После водных процедур Уилл лежал в кровати с выключенным светом. Это было для него непривычно: дома он всегда включал ночник. Он смотрел в потолок, и всего за час пребывания здесь у него накопилось слишком много вопросов. Кто такой Сокол? Почему та девочка Одди? Тот кудрявый парень… И почему он вдруг начал задумываться о том, как выглядит сам? Настолько ли он «стремный»?  Его вымотанный разум уже жаждал сна, но темнота продолжала приносить различные тревожные мысли. — Лукас… — тихо позвал Уилл. — Да? — сонно промямлил тот. — Извини… мы можем включить лампу? — Наверное… да. Лукас несколько раз промахнулся, нащупывая выключатель, и наконец включил лампу, щурясь от приглушённого света. Уиллу стало в разы спокойнее.