Зимние истории

      Нежное и осторожное касание щекочет ладонь. Ненавязчиво, очень бережно и трепетно тёплые пальцы гладят чужую руку, вынуждая опустить взгляд.       — Тебе неприятно? Если хочешь, я могу… — Антон уже хочет отпустить руку Арсения, на что тот свою сжимает слегка и в глаза напротив смотрит.       — Нет-нет, всё хорошо. Просто для меня это очень… непривычно.       Арсений улыбается неловко, шапку постоянно поправляет, будто подмечает её малейшее смещение, и позволяет поглаживать свою руку. Антон то и дело его рассматривает, словно при каждом повороте головы в другую сторону забывает, как выглядит Арсений, поэтому изучает каждую его черту снова и снова.       — Почему непривычно? Тебя никогда за руку не держали? — смеётся Антон, а после улыбается широко, замечая ямочки на его щеках. До безумия красивый, просто… невероятный такой.       — Если честно… нет. Не в таком контексте, — он губу цепляет, прикусывая её слегка, и краснеет стремительно. — С друзьями бывало, с родственниками — в детстве. Но не… так.       Он сглатывает, заглядывая в зелёные глаза напротив, и замирает на мгновение.       — У тебя очень мягкие ладони, тёплые такие, — говорит отчего-то шёпотом, будто только для Антона.       Антон, не в силах сдержать улыбку, склоняет голову вбок и мизинцем заправляет непослушную тёмную прядку под шапку. Засматривается снова, не веря, что Арсений действительно согласился пойти с ним на свидание на зимнюю ярмарку. Казалось бы — банально, но глаза у Арсения горели так ярко и воодушевлённо, что Антон ни секунды не сомневался в этом решении.       — Мне очень понравилось, как мы провели время сегодня, — говорит так же негромко — и вдруг чувствует, как щёку обдаёт прохладой. Но не ветром.       Снег. Первый снег.       Арсений смотрит в небо, пока на ресницы сыпятся пушистые снежинки. Улыбается счастливо и на Антона вновь взгляд переводит.       — Ну, это точно знак, — Антон выдыхает медленно, приближаясь к Арсению, и ладонь укладывает ему на щёку.       Прикрыв глаза, он склоняется к его губам, поочерёдно мягко сминая сначала верхнюю, а затем нижнюю. Не напирает совсем, не углубляет поцелуй, от чего тот становится ещё более будоражащим и вызывает мурашки.