Запретное влечение и тайна голубой луны

      

***

      Пару часов спустя такси остановилось возле дома Сяо Чжаня. Его квартира двухуровневая: на первом этаже — кухня и мастерская, на втором этаже — комната с ванной и гардеробом. Открыв дверь, Чжань пригласил Ван Ибо войти. Внутри комната была залита мягким светом ламп, отбрасывавшим длинные тени на стены, заполнена холстами, эскизами и запахом масляных красок. Каждая картина казалась окном в другой мир, и Ван Ибо чувствовал себя зрителем в театре, где спектакль никогда не заканчивается.       — Это всё твоё? — спросил Ибо, касаясь пальцами холста с изображением обнажённой фигуры, очертания которой были столь реалистичны, что казалось, она вот-вот оживёт. Среди них он увидел картину, которая зацепила его, — это был ночной пейзаж и русалки на нём вот только незакончен.       — Да, — ответил Чжань, подходя ближе. — Каждая из них — часть меня.       — Почему картина незакончена спросил Ибо Он уставился на холст, где серебристый хвост русалки извивался среди волн, как змея в танце. Голова была пустой, словно лицо стерла сама морская пена. Чжань стоял рядом, его руки в краске, как будто он только что вышел из битвы с кистями. — Почему у нее нет лица? — спросил Ибо, поднимая бровь. — Ты что, забыл, как они выглядят? Чжань усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонек, который Ибо знал слишком хорошо. — Нет. Я просто жду, когда она появится снова, — ответил Чжань, и его голос звучал так, будто он говорил о чем-то запретном. Ибо фыркнул: — Ты серьезно? Ты рисуешь русалку, которую даже не видел? — Я видел ее, — возразил Чжань, и его губы изогнулись в улыбку, полную тайны. — Только. Она поднялась из воды, как обещание. Но… я не успел разглядеть ее лицо. Ибо замер. — Ты говоришь так, будто она была реальной. — А ты думаешь, я бы тратил столько времени на фантазию? — Чжань подошел ближе, его дыхание пахло краской и морем. — Она была настоящей. И я знаю, что она вернется. Ибо хотел посмеяться, но что-то в голосе Чжаня остановило его. — И что ты сделаешь, если она вернется? Чжань улыбнулся шире: — Я спрошу ее, почему она сбежала. — Сбежала? — Да. Она смотрела на меня, как будто видела сквозь меня. И потом… исчезла. Ибо хмыкнул: — Может, она просто испугалась? Чжань рассмеялся, но его глаза оставались серьезными. — Нет. Она не испугалась. Она ждала. И я тоже жду. Ибо повернулся к холсту. — Это потрясающе, — прошептал Ибо, его голос звучал с лёгкой дрожью. Чжань, стоя позади, улыбнулся, его губы изогнулись в полумесяце, словно он хранил секрет, слишком большой для этого мира. Он приблизился так близко, что Ибо почувствовал тепло его дыхания на своей шее. Рука Чжаня мягко легла на плечо Ибо, пальцы скользнули вниз, оставляя за собой мурашки. Ибо замер, его сердце забилось быстрее, как будто пыталось вырваться из груди. — Ты когда-нибудь рисовал кого-то… живого? — спросил Ибо, его голос слегка дрожал, но он старался сохранять равновесие. Чжань наклонился ближе, его губы почти коснулись уха Ибо. — Только если они стоят неподвижно, — прошептал он, и его голос звучал как обещание. Ибо обернулся, их взгляды встретились, и в воздухе словно заискрилось электричество. Он почувствовал, как рука Чжаня медленно скользит по его спине, останавливаясь на талии. — А ты можешь стоять неподвижно? — спросил Чжань, его голос был низким и властным, как будто он знал, что Ибо уже потерял контроль. Ибо замер, его дыхание стало прерывистым, а глаза расширились. Он почувствовал, как рука Чжаня медленно движется вниз, и его тело ответило на прикосновение, будто оно уже ждало этого. — Попробуй, — прошептал Ибо, его голос звучал как вызов и обещание одновременно. Чжань улыбнулся, его глаза блестели, как будто он только что нашёл новый холст, который нужно заполнить. — Тогда не двигайся, — прошептал он, его губы коснулись шеи Ибо, и мир вокруг них исчез. Чжань медленно обвёл рукой талию Ибо, его пальцы слегка сжали бок, заставляя того вздрогнуть, но не сдвинуться с места. Ибо замер, его дыхание участилось. Он чувствовал, как тепло тела Чжаня проникает сквозь тонкую ткань его рубашки. Чжань усмехнулся, его губы скользнули к мочке уха Ибо, оставляя за собой мурашки. — История, которую я ещё не написал. Но она обещает быть… интересной. Ибо повернулся, их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Глаза Чжаня сверкали, как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. — А что, если я не хочу быть просто историей? — пробормотал Ибо, его руки непроизвольно поднялись и легли на грудь Чжаня. — Тогда будь моей натурщицей, — прошептал Чжань, его губы едва касались губ Ибо. — Для картины, которая будет жить вечно. Ибо засмеялся, но его смех был нервным, прерывистым. — Обнажённым? — Если захочешь, — ответил Чжань, его руки скользнули вниз по спине Ибо, пока он не сжал его за талию. — Но я думаю, тебе будет… удобнее без лишних деталей. Ибо не успел ответить, потому что губы Чжаня наконец встретились с его губами, и мир вокруг них исчез. В воздухе запахло масляными красками, но это было ничто по сравнению с огнём, который вспыхнул между ними. — Чжань, — прошептал Ибо, когда их губы ненадолго разъединились. — Да? — Ты точно знаешь, как заставить человека потерять голову. Чжань усмехнулся, его глаза блестели. — Ты знаешь, это нечестно, — прошептал Ибо, его губы почти касались уха Сяо Чжаня, оставляя след тепла, который мгновенно разлился по всему телу парня. — Что именно? — ответил Сяо Чжань, его голос дрожал, как лист на ветру, но в глазах горел огонь, который невозможно было погасить. — Эта родинка. Она слишком… провокационная, — Ибо провёл пальцем по коже под губой Сяо Чжаня, чувствуя, как тот вздрогнул под его прикосновением. Сяо Чжань хрипло засмеялся, толкая его на застеленную шелком кровать в его мастерской, которую он использовал, чтобы рисовать натурщиц. Ибо притянул его к себе, их тела слились воедино, как две половинки одного целого. — Чжань… — прошептал Ибо, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы посмотреть в его лицо. Его голос был низким, насыщенным желанием. — Ты так прекрасен, что я не могу остановиться. Руки Ибо медленно разъединили подтяжки, освобождая рубашку, и Чжань почувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение. Пальцы скользили по бёдрам, лаская, исследуя, и Чжань не мог сдержать стон. Губы Ибо обжигали его шею, оставляя следы поцелуев, которые, казалось, прожигали кожу. Шелковая рубашка сползла с плеч, обнажая грудь, покрытую мурашками, и Ибо не стал ждать. Его пальцы нашли соски, лаская их, заставляя Чжаня извиваться от удовольствия. — Ибо… — Чжань закусил губу, его тело уже горело, как будто по нему провели раскалённым железом, а пальцы Ибо, твёрдые и требовательные, раздвигали его бёдра с такой уверенностью, что Чжань почувствовал, как под кожей загораются искры. — Ты так прекрасен, — Ибо наслаждался открывающимся его взору картиной. Чжань вздрогнул, когда горячий язык Ибо скользнул по внутренней стороне его бедра, оставляя влажный след, который казался ещё горячее, чем само прикосновение. — Ты же знаешь, что я могу заставить тебя стонать громче, — продолжил Ибо, и его зубы снова впились в кожу, на этот раз чуть выше. Чжань выгнулся, его ногти впились в простыни, оставляя на ткани следы, похожие на когти разъярённого зверя. — Не… не останавливайся, — прошептал Чжань, его голос дрожал. Ибо засмеялся, низкий, глубокий смешок, который заставил Чжаня вздрогнуть ещё сильнее. — О! Я и не собираюсь, — Ибо приподнялся, его губы были влажными, а глаза блестели, как у волка, учуявшего добычу. — Хочу, чтобы ты кричал громче, и соседи слышали, что ты принадлежишь мне. Чжань попытался что-то сказать, но слова застряли в городе, когда Ибо снова опустился вниз, его язык коснулся самого сокровенного, его члену. — Ибо… я… — Чжань зарычал, когда Ибо намеренно замедлил движения, заставляя его корчиться от нетерпения. — Ты что? — Ибо приподнялся, его губы блестели, а глаза пылали тёмным огнём. — Не можешь? Или не хочешь? Чжань схватил его за волосы, притянул ближе, и их губы слились в поцелуе, солёном от пота и желания. Ибо кусал его нижнюю губу Чжаня, прежде чем снова опуститься между его ног. И на этот раз он не сдерживался: входил с такой силой, Чжань вскрикнул, его тело напряглось, как тетива лука, а пальцы Ибо впились в его кожу, удерживая на месте, пока волны удовольствия не накрыли его с головой. Ибо поднялся, медленно облизывая губы, и прижал ладонь к груди Чжаня, чувствуя, как бешено стучит его сердце. — Теперь моя очередь, — прошептал Чжань, и в его голосе звучало обещание чего-то ещё более порочного. Чжань стоял на верхнем этаже, его обнаженная фигура освещалась лунным светом, пробивавшимся сквозь шторы. Он улыбался, словно зная, что Ибо уже дрожит в предвкушении, хоть и пытается скрыть страх. Его пальцы сжимали небольшой предмет, который он тщательно выбрал из своего тайника. — Не бойся, милый, — прошептал Чжань, спускаясь по лестнице, каждый шаг словно отдавался эхом в тишине комнаты. Ибо, привязанный шелковыми лентами, напрягся, почувствовав, как по его коже пробежала дрожь. Его мысли путались: "Что он задумал? Почему я не послушал старосту?" Но в следующую секунду холодная смазка коснулась его кожи, и он вздрогнул, словно удар током. — Тихо, тихо, милый, — пробормотал Чжань, его губы скользнули по шее Ибо, оставляя горячие следы. Силиконовая пробка вошла внутрь, и вибрация заставила Ибо застонать, его тело выгнулось дугой. Чжань ухмыльнулся, наблюдая, как его "игрушка" делает свое дело. — Тебе нравится? — Чжань не ждал ответа, его губы уже обхватили член Ибо, лаская его с яростной нежностью. Ибо зарычал, пытаясь сдержаться, но Чжань знал, как заставить потерять его последние капли контроля. Его язык скользил по чувствительной коже, а руки крепко держали бедра Ибо. — Ты такой красивый, когда теряешь голову, — прошептал Чжань, поднимая взгляд. Ибо закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым. Он не хотел признаваться, но каждое прикосновение Чжаня заставляло его гореть. — Что ты… что ты еще задумал? — выдохнул Ибо, но Чжань лишь ухмыльнулся, его глаза сверкали обещанием того, что будет дальше. Чжань остановился, его губы все еще ощущали солоноватый вкус кожи Ибо, его дыхание горячим потоком обжигало тонкую линию шеи. Он отстранился на мгновение, его взгляд, как у хищника, скользил по связанному телу, изучая каждую деталь, каждый мускул, который дрожал под его прикосновениями. Внезапно Чжань вытащил из кармана маленький пульт, его палец лег на кнопку, и вибрация внутри Ибо усилилась, заставляя его вздрогнуть. — О, боже, — вырвалось у Ибо, его голос был хриплым, почти сдавленным. — Чжань, я… — начал он, но Чжань прервал его, его губы прильнули ко рту Ибо, целуя его с такой яростью, что в голове вспыхнули звёзды. — Милый, я хочу слышать твои стоны, — прошептал Чжань, отстраняясь лишь на мгновение, его глаза сверкали. — Теперь мой черед играть. Его рука скользнула вниз, и Ибо почувствовал, как его прикосновения становятся все более настойчивыми, каждый жест словно выбивал из него последние капли контроля. — Чжань, я не могу… — начал Ибо, но Чжань засмеялся, его взгляд был полон обещаний. Ван Ибо только что выдохнул с облегчением, когда пробка наконец-то покинула его… ну, скажем так, зону повышенного внимания. Но расслабляться было рано. Через секунду он почувствовал нечто гораздо более массивное — и горячее. — Чжань?! — вырвалось у него, когда тот без предупреждения втиснулся — А что? Разве не этого ты хотел? — Чжань усмехнулся, его голос звучал слишком довольным для человека, который только что совершил акт незаконного проникновения. Ибо хотел возмутиться, но слова застряли в горле, потому что Чжань уже двигался, и, черт возьми… это было слишком хорошо. — Ты… ты вообще не предупредил! — Ибо закусил губу, пытаясь не застонать. — Зачем? Ты и так знал, что это неизбежно. Несколько резких толчков — и Ван Ибо уже не мог думать ни о чем, кроме того, как чертовски плотно они сошлись. — Кончаю… — прохрипел он, цепляясь за простыни. Утро. Рассвет едва пробивался сквозь плотные шторы, оставляя комнату в мягком полумраке. Чжань, как всегда, проснулся первым. Он привык к ранним подъемам, даже когда в этом была возможность. Чжань сел на край кровати. Молодой человек лежал на боку, одна рука под щекой, другая раскинута над головой. Его дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, а длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Чжань не мог оторвать глаз. Поднявшись с кровати, он накинул на плечи рубашку и взял альбом. Сел на табурет напротив кровати, карандаш лег в его пальцы с привычной легкостью. Взгляд Чжаня скользил по его телу, изучая каждую деталь: изгиб шеи, линию плеч, мягкую прозрачность кожи, которая казалась почти нереальной в утреннем свете. Карандаш начал двигаться по бумаге, линии ложились легко, как будто сами по себе. Чжань не думал, он просто чувствовал. Каждый штрих, каждое движение карандаша фиксировали на бумаге его очертания. Ибо пошевелился, его губы сомкнулись, и он тихо вздохнул. Чжань замер, его сердце заколотилось. Молодой человек не проснулся, но его губы снова приоткрылись, как будто в ожидании. Чжань отложил альбом, присел на край кровати, его рука почти касалась лица Ибо, но остановилась в сантиметре. — Ты так красив… — прошептал Чжань, и в этот момент Ибо потянулся, его рука коснулась руки Чжаня, и он открыл глаза. Его взгляд встретился с глазами Чжаня, в которых отражалось нечто большее, чем просто утренняя сонливость. Они были глубокими, как океан, и в них тонуло всё, что Ибо пытался скрыть. — Чжань… — его голос был хриплым от сна, но в нем чувствовалась тревожная близость. Его рука все еще лежала на руке Чжаня, и тепло между ними было почти невыносимым. Чжань замер, как будто его поймали на месте преступления. Но какое это было преступление? Воровать черты лица Ибо, чтобы запечатлеть их на бумаге? Или, может, красть его сны, которые, казалось, витали в воздухе между ними? — Что ты делаешь? — спросил Ибо, его губы изогнулись в ленивую улыбку, которая могла бы растопить даже ледяное сердце. — Рисую, — Чжань попытался звучать уверенно, но его голос дрожал, как лист на ветру. — Ты… просто лежал здесь, как будто создан для того, чтобы быть на бумаге. Ибо приподнялся на локте, его глаза блестели от любопытства и чего-то более игривого. — А можно посмотреть? Чжань почувствовал, как его щёки заливает румянец. Он хотел сказать «нет», но вместо этого протянул альбом. Ибо взял его, его пальцы скользнули по бумаге, и он засмеялся. Звук был таким же лёгким, как утренний бриз. — Ты нарисовал меня, как будто я какой-то ангел, — сказал Ибо, поднимая бровь. — Я не такой уж и невинный, знаешь ли. Чжань хотел ответить, но слова застряли в горле, когда Ибо наклонился ближе, его дыхание коснулось его кожи. — А если я скажу, что ты рисуешь меня неправильно? — А… как правильно? — Чжань едва смог выдавить из себя слова, его сердце колотилось, как барабан. Ибо улыбнулся, и в его глазах появился тот самый огонёк, который Чжань знал слишком хорошо. — Может, я покажу? И прежде, чем Чжань успел что-то сказать, Ибо взял карандаш из его рук, и его пальцы скользнули по бумаге, начиная новый рисунок. Чжань наблюдал, затаив дыхание, как линии начали складываться в нечто новое, более смелое, более… откровенное. — Вот так, — Ибо подмигнул, его голос был полон обещания. — Теперь это уже ближе к реальности. — Да у тебя талант, ты мог бы иметь большой успех. — Нет, спасибо, меня устраивает моя работа, — ответил Ибо.