Дышать

      Вдох.       Дым струится внутрь, терпкий и пряный, у него привкус крови, только что совершенного убийства — поставщик подвёл, пришлось убрать. Тело лежит с распоротым нитями горлом, ноги Дофламинго закинуты на него сверху. Качаются острые носки туфель, лужа крови расползается медленно змеями.       Выдох.       В липком и сладком запахе травы — расслабление после тяжелого дня, отяжелевшие веки, радужные разводы по всему кабинету — кресло, опрокинутый стол, разлетевшиеся бумажки. Часть из них уже пожрали кровавые змеи, придётся переделывать, пересматривать, перерабатывать. Плевать.       Вдох.       Дофламинго смотрит на часы. Стрелки ползут, их точно больше трёх, они скручиваются в гипнотизирующую петлю… Как скоро сюда войдут? Наверное, скоро. Наверное, уже поздно — за окном так темно и багрово, а может это кровавые змеи просто добрались до улицы и искрасили все окна своими телами.       Медленный выдох.       Пепел падает на шубу, но она не загорится, в отличие от. И всё же, как скоро придут? Как скоро Дофламинго услышит? — какой он идиот, и как так можно, и что так не надо, и что это плохо, и что он глупый — а ещё старший брат, называется. Его отпинают, отберут травку и, закинув на плечо, отнесут в ванну, перешагнув через тело, а Дофламинго будет кивать — да, идиот, да, нельзя, да глупый. Скорее бы.       Вдо-ох.       Скорее бы… Вместо запаха травки — запах дешёвых сигарет, чёрная шуба вместо розовой, шёлковые волосы вместо колючих — всё «вместо», всё — лучше, всё — слаще. В ванной, потом в спальне, вино — в бокалы, тела — на простыни, шубы — на пол. Ноги — на плечи.       Выдох…       И дышать в чужую шею, и обещать больше не — много разных, много невыполнимых не. Но искренних.       Вдох.       Губы обожгло — почти закончилась, и странно… Он за версту чувствовал. Он приходил на середине. Он ругался сразу же, он…       Ах, да. Его больше нет. Кровавые змеи — те же, что сейчас расползаются из чужой шеи, понаделали в Его груди дырок, пожрали плоть, и теперь, наверное, даже кусочка не осталось от той кожи, запахом которой Дофламинго так любил дышать. Один только пустоглазый череп глубоко под землёй. А может, и его уже нет.       Выдох.       Скрипит дверь.       — Твою ж… Дофламинго! Тц.       Дофламинго поднимает плывущий взгляд и улыбается. Шуба — чёрная, всё остальное — не то, не так. И всё же.       — Пространство. Замена, — произносит голос холодно, и труп исчезает из-под ног, сигара — из пальцев. Жёлтый взгляд Ло сумрачен, осуждающ, всеведущ. Дофламинго улыбается ему широко и пьяно.       — Отнеси меня в ванну, — просит он. Ло молчит, только кривится. И запах его кожи — вкусный, волосы тёмные, но мягкие, и вина он не пьёт, и ноги на плечах Дофламинго лежат совсем по-другому, но…       Но.       Дышать ему в шею потом так спокойно. Даже если не та шея — легче, чем раньше.       Ло не требовал обещаний.