Без права на отказ

— Ты предлагаешь брак, — голос прозвучал тише, чем я хотела, выдавая смятение. Мы сидели в полумраке его кабинета, где едва уловимый запах его одеколона с нотами сандала и дыма смешивался с ароматом дорогого вина. — При том, что мы даже не в отношениях и, возможно, никогда не придём к романтике? Вот такие пироги с котятами - их ешь, а они пищат, — пронеслось в голове. В мире, где я не имела ничего, его предложение казалось спасательным кругом. Но мысль о браке, организованном так бесстрастно, с человеком, в чьём присутствии я обычно держу дистанцию, вызывала странное, глухое недоумение. Мори наблюдал за мной через стол, и в его обычно холодных глазах читалось пристальное, пронзительное внимание, смягчённое лёгким озорством. — Наша связь — данность, — произнёс он, и в его голосе прозвучали непривычные ноты нетерпения. — Она не исчезнет, будь мы врагами, незнакомцами или возлюбленными. Это предложение о браке лишено сентиментальности, Катерина, но в нём есть забота. И защита. Ты получишь статус, имя, которое будет оберегать тебя лучше любой стражи. — Юридически — да, — кивнула я, обводя взглядом комнату, зацепившись за картину. Она была немаленькой, почти в рост человека. Узкая и высокая, она напоминала свиток. На ней была изображена рыба, подвешенная за верёвку, продетую сквозь жабры. Верхняя часть тела была разделена, обнажая мясо цвета запёкшейся крови и тёмно-серые позвонки. Краска местами слегка потрескалась. Картина была явно старая и, догадываюсь, безумно дорогая. Впрочем, как и всё в этом месте. Видна была текстура чешуи, которая местами блестит, падающая на стену тень, жгутики у веревки и отдельно выбивающиеся волокна. Но все равно, не смотря на прописанные детали, это не привычный мне европейский натюрморт: слишком плоско, пусто, расплывчато. Ох уж эти японцы и их любовь к сдержанности и невыразительности. — Но фактически, став твоей женой, я превращусь в идеальную мишень для всех, кто целится в тебя. И... дело не только в этом. Я хочу семью. Я лишилась предыдущей и, если мне предстоит жить в этом мире, я хочу, чтобы созданная мной здесь семья была настоящей. С традициями, историей, романтическими моментами, нелепыми и забавными случаями. Он откинулся на спинку кресла, пальцы сложив в изящную пирамиду. Лёгкая, неуловимая улыбка тронула его губы — Ты говоришь о романтике, но при этом сама отказала мне в свидании. — Поэтому твой логичный следующий шаг — сразу перейти к браку? Блестяще. Обойти все промежуточные этапы, как ненужные формальности. Или ты просто решил сэкономить на цветах и ужинах? — парировала я, в легкой манере отшучиваясь. Он прикрыл глаза на секунду, и его плечи слегка дрогнули — беззвучным, сдержанным смехом, который так и не вырвался наружу, но смягчил всё его существо. Уголки его губ приподнялись, а во взгляде, когда он снова посмотрел на меня, читалось тёплое, почти снисходительное удовольствие — словно он наблюдал за тем, как котёнок пытается вырвать коготь у тигра. — Цветы вянут, Катерина. А то, что предлагаю я, это навсегда. Мы с тобой уже обошли главную формальность — выбор. Судьба или что-то иное нас уже связало. Мы — соулмейты. Это не вопрос предпочтений или чувств. Это данность, такая же неоспоримая, как то, что у меня есть способность, а у тебя — нет. Мы не можем причинить друг другу серьёзный вред. Мы не можем долго находиться в разлуке. Моя сила будет защищать тебя, если тебе будет угрожать смертельная опасность. Он развёл руками в лаконичном, почти безупречном жесте, будто демонстрировал очевидный вывод. — Учитывая всё вышеперечисленное… нелогично было бы не жениться. К тому же, мне требуется партнёр, который примет мою суть и мою неразрывную связь с мафией, а тебе — тот, кто станет для тебя опорой и поддержкой. И если романтика — цветы, рестораны, прогулки — цена за твоё согласие, я заплачу. Сроки значения не имеют. Я не привык торопить события, когда цель оправдана. Месяц ухаживаний или год, я готов ожидать, если ты будешь идти навстречу. А что до чувств… — он сделал паузу, и его взгляд был почти физически ощутимым, когда он прошелся по линии моих губ, шеи, груди — ...я достаточно прагматичен, чтобы признать: твоя лояльность — стратегический актив высочайшей ценности, в который стоит инвестировать всё. Включая собственное сердце. Стань моей женой. Доверься мне в этом первом шаге. Все последующие мы сделаем вместе. — Интересная перспектива, — пробормотала я, чувствуя, как сжимается желудок. И это то, что меня ждет: дни, окруженные телохранителями, с мужем, работающем круглые сутки, который отнимает чужие жизни и чья собственная висит на волоске. Я отвернулась от него, снова устремив взгляд на картину. Рыба. Подвешенная. Разделанная. С каждой минутой чувствую всё больше единения с ней. Он встал и медленно обошел стол, без звука опустившись перед моим креслом на одно колено. Теперь он был так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от него, и могла разглядеть легкие морщинки, нарастающие тени под глазами и сухие, чётко очерченные губы. — Ты рисуешь в голове слишком драматичную картину, — прозвучал его голос, тихий и спокойный, будто он и вправду слышал мои мысли. — Реальность куда проще и скучнее. Ты уже сейчас — лакомый кусок для любого, кто хочет надавить на меня или просто поживиться. Ты просто ещё не попала в поле зрения. Но это лишь вопрос времени. Статус моей жены не сделает тебя мишенью. Он сделает тебя ценнейшей фигурой. Он заставит даже самого отчаянного головореза десять раз подумать, прежде чем нанести серьезный вред. Его рука медленно поднялась, чтобы коснуться моей ладони, лежавшей на подлокотнике кресла, пальцы мягко, но неумолимо разжали мои, и я почувствовала лёгкий, холодный прикосновение металла к коже. Всё произошло так быстро и так естественно, что я не успела даже возразить. Он просто скользнул кольцом по моему безымянному пальцу до самого основания, и оставил свою руку поверх моей, как бы запечатывая этот молчаливый жест.