Заодно с судьбой

- А вы? - Цзян Ваньинь из Юньмэна. - Вэй Усянь из Юньмэна. Двое юношей сложили руки перед собой, отдавая честь Первому Нефриту ордена Гусу Лань. Один из них, тот, что назвался Вэй Усянем, каким-то образом интересовал Ванцзи. Сичэнь был уверен в этом. Он своими глазами видел, как слегка напряглись глаза брата и как едва заметно дрогнули пальцы на его руках, когда взгляд Ванцзи упал на этого юношу. А вот второй, Цзян Ваньинь... Это был юноша, лет пятнадцати, в дорогих фиолетовых одеждах и с незатейливой, немного небрежной причёской, представляющей из себя пучок и несколько прядей, выпадавших спереди. Поза ученика была почтительной, голова опущена, как и подобает приличному заклинателю из младшего поколения в присутствии старших. Обычный, ничем не отличающийся от других... Но когда юноша поднял глаза, Сичэнь невольно замер. Серые, внимательные, ещё по-детски любопытные, но очень умные, они окинули молодого нефрита Лань быстрым изучающим взглядом, прежде чем снова уставиться в сторону. Лань Сичэнь всё это время вежливо улыбался, ничем не выдав того потрясения, что он испытал от взгляда Цзян Ваньиня. Это была их первая встреча и Сичэню хотелось бы поговорить подольше и получше узнать молодого господина из Юньмэна, но тот ушёл слишком быстро вместе со своим шисюном. В следующий раз они встретились, когда вместе отправились расследовать дело водяных гулей. Лань Сичэнь и Цзян Чэн плыли на разных лодках, но иногда их взгляды пересекались и тогда молодой господин Лань отчего-то чувствовал себя так, будто его застали за подглядыванием и неловко отводил глаза. После того, как адептам Гусу и Юньмэна удалось помочь людям города, они возвращались на лодках обратно в Облачные Глубины и Сичэнь намеренно подплыл ближе к Цзян Ваньиню, чтобы иметь возможность заговорить с ним. Лань Хуань сам не очень хорошо понимал, чем именно так заинтересовал его этот юноша и решил, что скорее всего тот имеет большой потенциал в становлении сильнейшего заклинателя и потому пока Сичэнь не удивлялся тому, какое любопытство тот в нём вызвал. - Молодой господин Цзян, позвольте поблагодарить вас за помощь. - с улыбкой произнёс он. - Не стоит, молодой господин Лань. - Цзян Чэн сложил руки и легко поклонился. Затем любопытный взгляд серых глаз поднялся к лицу Сичэня и быстро пробежался по нему, как будто хотел запомнить и оценить детали. - Нет-нет, вы правда очень помогли, поэтому я обязан отблагодарить вас. Цзян Чэн растерялся, не зная, стоит ли просто принять благодарность или лучше настаивать на своем. Было неловко от похвалы такого известного заклинателя и Цзян Ваньинь ощутил беспричинный стыд и смущение от этого разговора. - Спасибо... Правда, не стоит... Взгляд Лань Сичэня коснулся румянца, тонким слоем пролившегося на кожу щёк ещё совсем молодого заклинателя. В закатных лучах Цзян Ваньинь выглядел... он выглядел... Сичэнь вдруг понял, что не может подобрать слова. Он определенно знал, что есть слово, чтобы описать юношу в этот момент, но не мог вспомнить, как именно оно звучало. - Вы недооцениваете свои силы. Молодой господин, вы сильны и я думаю, у вас очень большой потенциал. Не знаю, есть ли у меня право рассуждать о ваших способностях, я лишь хочу сказать, что очень впечатлён. Румянец на щеках Цзян Чэна стал ярче. Юноша опустил глаза и пробормотал, снова кланяясь: - Для меня честь... Сичэнь тихо рассмеялся, видя, как смутился от похвалы ученик. Цзян Чэн отвернулся, скрывая счастливую и застенчивую улыбку. Теперь он мог похвастаться Вэй Усяню и другим своим соученикам, что его навыки похвалил сам Первый Нефрит ордена Гусу. Цзян Чэн всю свою жизнь чувствовал себя так, будто был на втором месте. Чаще всего первое место занимал Вэй Усянь, а ему приходилось довольствоваться скромными подачками благодарности и похвалы тех, кто мог заметить его в тени его шисюна. Иногда было до слёз обидно, но разве он мог опуститься до того, чтобы выпрашивать чьё-то восхищение? Он принимал скупые похвалы и выслушивал бесконечные замечания, смирившись со своим вечным "вторым местом". Сегодня Цзян Чэн слышал, как Лань Сичэнь похвалил Вэй Ина, сказав что-то вроде "а ты и вправду опытен". Ваньинь и представить не мог, что на него тоже обратят внимание. К тому же не просто скажут пару слов о том, что он "не плох", а что-то намного серьезнее. Сам Лань Сичэнь сказал, что был впечатлён его навыками. Цзян Чэн чувствовал себя так, будто получил что-то очень ценное, чего, если даже заслужил, точно не ожидал получить.. Радость и смущение отразились на его лице и он поспешно отвернулся. В этот момент к Сичэню подплыла лодка Лань Ванцзи и разговор двух молодых господ из разных кланов завершился. Спустя несколько недель, когда Сичэнь успел позабыть о прибывшем в Гусу ученике, заинтересовавшем его, они снова встретились. На этот раз абсолютно случайно. Было уже поздно, по правилам все ученики уже должны быть в своих постелях. Но именно в этот день Цзян Чэн по собственному желанию, а не из-за подстрекательств Вэй Усяня, нарушил правило и тайком вышел из своей комнаты, чтобы прогуляться по саду. Сичэнь оказался там, так как был дежурным в этот день и должен был проверить, чтобы ученики не разгуливали по Облачным Глубинам ночью. Неожиданно он наткнулся на Цзян Чэна, который замер, поняв, что его поймали с поличным. - М-молодой господин Лань... - обречённо вздохнул он, кланяясь. Лань Хуань подошёл ближе и с улыбкой спросил: - Что молодой господин забыл здесь в такое время? - Прошу прощения. Я знаю, что нарушил правила. Завтра вы должны будете наказать меня. Глаза Ваньиня были виновато опущены, но Лань Сичэню отчего-то очень хотелось, чтобы тот поднял взгляд. Он отвёл его руки в сторону, заставляя прекратить поклон. - Господин Цзян, я лишь спросил, что вы здесь делаете и пока ничего не говорил о наказании. - О, это... Я только хотел прогуляться перед сном, чтобы проветрить голову. - Я не думаю, что это серьезное нарушение правил. Давайте обойдёмся маленьким штрафом. - Сичэнь настойчиво смотрел в лицо Цзян Чэна, как будто требуя, чтобы на его взгляд ответили. Ваньинь чувствовал себя очень неловко и был подавлен, из-за того, что попался на нарушении правил не кому-то другому, а самому Цзэу-цзюню, которым так восхищался. Он не осмелился поднять глаза, хотя кожей ощущал требовательный взгляд Сичэня. - Штраф? Что именно я должен сделать? - Для начала, посмотрите на меня. Цзян Ваньинь обречённо поднял взгляд и встретился с мягкими темными глазами Сичэня, которые тут же успокоили его волнения. В них не было строгости или осуждения, только улыбка. - Молодой господин, штрафом будет обойти вместе со мной Облачные Глубины. В наказание я иногда беру с собой младших адептов на дежурство. Это довольно утомительно, занимает около часа. Думаю, в случае нарушения одного правила это как раз то, что нужно. Вы согласны со мной, господин Цзян? - Конечно! Большое спасибо, молодой господин! - Цзян Чэн снова поклонился, а затем несмело подошёл к Сичэню. - Что мне нужно делать? - Ничего, просто идите рядом со мной. - Лань Хуань любезно улыбнулся. Сичэню было девятнадцать. Он был так молод, но вёл себя совершенно по-взрослому, что отчасти способствовало его славе великого заклинателя. Тем не менее, он был всего-то неопытным юношей, пусть и научившемся очень многим вещам и пережившим немало. Его с детства растили в строгости, учили быть вежливым и сильным, умным и добродетельным, но ни один человек в этом мире не может всю жизнь прожить подчиняясь правилам и ни разу не сорваться. Сичэнь не был исключением. Он привык к тому, как надо себя вести и к тому, что любое действие должно соответствовать требованиям ордена Гусу. И всё же его сердце порой жаждало безрассудной юношеской жизни, где нет места бессмысленным запретам и условностям. Сичэнь отдавал себе отчёт в этом, но сдерживался, даже если правила душили его, заставляя подавлять любые желания, выходящие за рамки нормы того, чему он был обучен с детства. Цзян Ваньиню было пятнадцать, он вырос в Юньмэне, ордене, где ученики прислушивались к запретам старших только после хорошей порки, и то не всегда. Соблюдение правил Облачных глубин не было большой проблемой для Цзян Чэна, однако иногда нарушать их он не страшился. Попавшись сегодня Лань Сичэню он боялся лишь упасть в глазах заклинателя, который однажды сказал, что восхищается им. Когда же тот не выказал разочарования, Цзян Чэн успокоился и воспринял наказание как невероятную и редкую возможность провести время с прославленным Цзэу-цзюнем. - Господин Лань, я так много слышал о вас... Я хотел сказать, что действительно восхищаюсь вами. - собравшись с духом, Цзян Чэн взволнованно произнёс то, что уже давно, с первой их встречи, хотел сказать Сичэню. Тот улыбнулся. - О, я очень польщён. Я тоже много о вас слышал, как и о вашем названом брате. - Правда? - глаза Цзян Чэна загорелись, но тут же потухли. - Вы... наверное, хотели бы побеседовать с Вэй Ином, он лучше меня в боевых искусствах. Я мог бы привести его к вам... - Не стоит. Я хотел провести время с вами... - Сичэнь почувствовал себя неловко, как будто признался в чем-то очень личном. Ещё и глаза шедшего рядом ученика, жадно поглощающего его взглядом, запылали горячим огнём признательности. Лань Хуань растерялся и смущённо пробормотал. - Почему вы так смотрите на меня?.. - Вы... правда... Господин Лань... - Цзян Чэн остановился, борясь с нахлынувшей волной чувств. - Большое спасибо. - Я не сделал чего-то, за что стоит благодарить... Молодой господин, нам ещё долго идти, лучше расскажите что-нибудь. - О... я не знаю... Моя жизнь точно не может быть интереснее вашей. - Всё равно, расскажите о какой-нибудь глупости. Я слишком устал слушать серьезные вещи, в которых на деле нет и капли смысла. Цзян Чэн замялся, размышляя, что такого он может рассказать и начал перебирать в голове все истории из своей жизни, но ни одна из них не казалась ему интересной. - Вам действительно хочется послушать? - Да. - Сичэнь твёрдо кивнул и Цзян Чэн сказал то, что первым пришло в голову. - В детстве мои родители подарили мне трёх щенков. Не знаю почему, но все смеются над именами, которые я им дал. - Как же вы их назвали? - Принцесса, Милашка и Жасмин. Кажется, собак нужно называть именно так, почему кто-то считает это смешным? Как вы считаете? - О... - Сичэнь сдержался от смеха и только улыбнулся. - Я с вами согласен, это подходящие имена для собак, вот только, думаю, все смеются не над ними. - Тогда над чем же? - Цзян Чэн удивился. - Думаю, то что именно вы дали своим собакам такие имена делают их забавными. - Что? Почему это?! - Не сердитесь! - Сичэнь со смехом опередил Цзян Чэна, который уже собирался нахмуриться. - Вы просто выглядите очень... кхм... очень серьезно. Кажется, имена собак должны соответствовать хозяину, но вы назвали их так мягко... - Вы... вы тоже считаете это странным? - с досадой уточнил Ваньинь, опуская голову. - Нет, мне кажется, это очень мило. - Мило?! - Цзян Чэн задохнулся от неожиданности и едва не загорелся от стыда. Это слово так сильно ему не подходило, но слышать его в свой адрес было до мурашек приятно! Он всегда думал, что милыми могут быть только дети, девушки и животные, почему же Лань Сичэнь так легко сказал это по отношению к нему? - Да, вы назвали их просто чудесно. - Сичэнь осторожно дотронулся до плеча своего спутника и тише добавил. - Мне нравится. - В-вы меня успокоили, спасибо... - неосознанно уходя от прикосновения проговорил Ваньинь. Немного помолчав он сменил тему. - Господин Лань, скажите, вы правда считаете, что у меня хороший потенциал? Сичэнь посмотрел на него и невольно задумался. Этот ученик безусловно был одним из лучших, лишь немного уступая в таланте и умениях Вэй Усяню, так почему он был так не уверен в своих силах? Почему считал себя недостойным похвалы? - Правда. Вы хотите услышать от меня критику? - Да, для меня это будет честью. - в серых глазах Цзян Чэна промелькнула неуверенность, но голос звучал твёрдо. - Тогда послушайте. Я видел, как вы сражались с омутом и как вы летали на мече. Вы превосходно владеете навыками боевых искусств. Недочёты, небольшие промахи и прочее постепенно уйдут, когда вы наберётесь опыта. Думаю, в будущем вы станете сильнейшим заклинателем. Вам не хватает таланта, но он и не нужен, просто глядя на вас, я могу сказать, что вы компенсируете его усердным трудом. Вы наверняка много тренируетесь и уверенно держите в руках меч. Возможно, вы иногда действуете слишком поспешно, но это всего лишь дело времени. Когда вы сражались, вы выглядели... - Как?.. - выдохнул Цзян Чэн, выглядящий очень взволнованно. Сичэнь осёкся, так как его мысль была чересчур неоднозначной, но глядя на волнение на лице юноши, он не мог не закончить предложение. - Очень красиво. Так, будто были на своём месте. Цзян Чэн оцепенел. Его глаза расширились, ресницы дрогнули. Сичэнь не мог не заметить его реакции. "Этот юноша так усердно трудиться, неужели он никогда не получал похвалы за свои старания. Или же... это потому, что всегда есть кто-то, кто лучше него?" Цзян Чэн всё ещё пребывая в смятении сделал шаг вперёд но, запнувшись, готов был полететь на землю, однако Лань Сичэнь удержал его, схватив за талию. Цзян Чэн вздрогнул и залился краской от досады на себя за такую глупую ошибку. Как он вообще мог так позорно споткнуться на глазах у Цзэу-цзюня? Сичэнь только сейчас, ухватив Цзян Ваньиня поперёк живота одной рукой осознал, какой тонкой была его талия. Так и хотелось повернуть юношу лицом к себе и обхватить обеими руками. Сичэнь умел сдерживать свои желания, он с детства обучался этому. Его силе воли можно было только завидовать. Ни одна женщина не смогла бы соблазнить его, ни разу в жизни он не руководствовался собственной прихотью. И всё же... Сичэню было всего девятнадцать лет. Юноша, сердце которого тайно хранило в себе множество самых разных желаний. Его подростковый возраст был наполнен запретами, и пусть он убеждал себя, что может прожить всю жизнь не нарушая их, его уверенность растаяла, стоило только обнять тонкую талию ученика, которого он едва знал, но уже успел подпасть под его очарование. Убедившись, что Цзян Чэн твёрдо стоит на ногах, Лань Сичэнь отпустил его, с ужасом осознавая, что кровь прилила не только к щекам, но и к низу живота. Цзян Чэн неловко поклонился: - Простите... И спасибо. - он поднял виноватый и смущённый взгляд на Сичэня. Серые глаза в сочетании с порозовевшими щеками выбили из лёгких Лань Хуаня воздух. Это поистине могло считаться позором Цзэу-цзюня, славящегося своей выдержкой. Когда их взгляды встретились, Сичэнь не мог вспомнить и сло́ва из Дао Дэ Цзина, чтобы успокоить мысли и чувства. Он возбудился от одного касания и скрыть это мог только благодаря широким верхним одеяниям. - Г-господин Лань... что-то не так? Голос Цзян Чэна заставил Сичэня отвлечься от шквала обрушившихся на него мыслей. - Нет, всё... в полном порядке. - на этот раз улыбка получилась неестественной, но Лань Хуаня это почти не заботило. - Молодой господин Цзян, я думаю, на сегодня можно закончить дежурство. Завтра вам нужно рано вставать на занятия, я не имею права вас задерживать. Пожалуйста, идите и хорошо отдохните. - Ладно... Благодарю господина Лань за заботу и сегодняшний вечер. - Цзян Чэн поклонился и, бросив ещё один любопытный взгляд на лицо Сичэня, послушно удалился. Лань Хуань вернулся в свои покои со скоростью света. Закрыв за собой дверь, он рухнул на кровать. Мысли заклинателя были в смятении. "Неужели с самого начала... С того дня, как я увидел его, я питал такие неподобающие чувства к нему? Нет, это должно быть какая-то ошибка... Небеса, что мне теперь делать?" Лань Хуань со стыдом опустил взгляд. Теперь даже сквозь одежду можно было заметить его возбуждение. Он никогда ещё не удовлетворял себя, в Облачных Глубинах адептов с детства учили сдерживать похотливые мысли и, конечно, рукоблудие считалось порочным потаканием грязным страстям. Прежде Лань Сичэнь не позволял себе и мысли о нарушении этого правила, однако сегодня его тело не слушалось ни одной здравой мысли. Он протянул руку и распахнул верхние, а затем нижние одежды. Его мысли занимал только один человек, пятнадцатилетний юноша с серьезным, хоть и любопытным взглядом и изящными чертами лица, с тонкой талией и широкими плечами, с длинными ресницами, скрывающими серые глаза и алеющими от смущения щеками. Должно быть улыбка невероятно подошла бы этому красивому лицу, но пока Сичэню ни разу не удалось увидеть её. Лань Хуань боролся с мыслями, но уже знал, что сдержаться не сможет и, приспустив штаны, опустил руку на затвердевший член. Это было невыносимо стыдно, Сичэнь почти чувствовал себя униженным, но как только рука коснулась возбуждённой плоти, он не мог больше размышлять о чем-то постороннем. Обхватив орган рукой он провёл по всей длине. Мысли с невероятной скоростью метнулись к Цзян Ваньиню, к каждой черточке его лица, к каждому сантиметру тела. Сичэнь отчётливо чувствовал, как от всплывающих в голове воспоминаний там, внизу, возбуждение становится невыносимым, а прикосновения доставляют ещё больше мучительного наслаждения. Движения его руки стали быстрее. Мысль о серых глазах Цзян Ваньиня, кидающего на него заинтересованный взгляд, заставила его ощутить приближение разрядки. Это было непозволительно, низко, просто ужасно, то, что он сейчас делал. Внутри Сичэнь сгорал от стыда, но от этого его член только становился горячее. Движения руки ускорились ещё и он снова вспомнил тот момент, когда подхватил юношу за талию. В этот же момент от его органа по всему телу распространилась волна удовольствия, которого он прежде никогда не испытывал. Кровь прилила к щекам, он содрогнулся, судорожно выдохнув и откидываясь на подушку. - Чёрт возьми... На его одежду выплеснулась белесая жидкость, следы его позора, которые были самым явным свидетелем того, что всё произошедшее не было только его фантазией или сном. Совершено сбитый с толку, Сичэнь закрыл лицо рукой, сгорая от стыда и смущения. Он только что кончил, думая о своём младшем соученике, которого знал не больше трёх недель. Это поистине могло назваться позором всей его жизни, но гораздо сильнее Сичэнь переживал по поводу того, как теперь оставаться спокойным в присутствии Цзян Ваньиня, чтобы подобного не произошло вновь. Пока он мог прийти только к тому, что лучше вообще не видеться с ним.