Взрыв—больше чем искусство

      Бэндзайтен было скучно. Будучи шестилеткой она хотела резвиться на улице, болтать со своими ровесниками, но должна сидеть в этом храме, учась ненужной ерунда, которую она не запоминала. Она получила за это только огрызки еды, но ничего не могла поделать. Она не могла запомнить то, что её не интересовало. А главная жрица на это все кусала губы. Ну не делала Бэндзайтен посланником бога пятно на её спине, да и её странные уши. Она не верила жрицам, что является посланницей бога. Если бы она ею являлось они бы её не наказывали. После очередного урока Бэндзайтен отправили в столовую. Но Бэндзайтен не пошла туда. Все равно ей снова придется есть огрызки еды, да эту отвратительную похлёбку. Осматриваясь по коридорам, иногда забегая в углы, она направлялась к двору храма. Она хотела подышать воздухом. До окна в своей комнате она не дотягивается, то что её проветривают ей было не нужно. Она хотела просто на улицу. Успешно выйдя во двор девочка радостно стала осматриваться по сторонам. Рядом с храмом стояла сакура, такая красивая, как написано в книжках! И солнце так ярко светится! Бэндзайтен сняла свои сандалии, голыми пятками ходя по земле. Бэндзайтен переполняло счастье, что она забыла, что находится до сих пор рядом с храмом, что её могли увидеть. Она присела на траву, а после легла, валяясь на ней. Жёсткая слегка, но это не имело такого сильного значения. Она провела рукой по колючей траве, слегка хихикая. Она перевела взгляд на небо, наблюдая за тем как медленно плыли облака. Внезапно подул лёгкий ветер, который зашевил траву, да и волосы Бэндзайтен. Она прикрыла глаза, расплываясь в счастливой улыбке.       —Бэндзайтен!–от собственного имени девочка вздрогнула. Она тут же села, потому что голос одной из жриц не ведал ей ничего хорошего. А увидев гневное выражение лица она вжалась в собственные плечи. Побежали мурашки, от холода или от пронзительного взгляда Бэндзайтен не поняла. Жрица сразу подошла к девочке, потянула ту за ухо, да повела обратно в храм. Бэндзайтен было невыносимо больно, та пыталась своими маленькими ручками отцепиться от чужой руки. Ногти женщины впивались ей в ухо, да тянул его, от чего казалось, что девочка скоро останется без уха.       —Отпусти, мне больно!–девочка уже начала плакать от боли, на неё кинули гневный взгляд, ухо отпустили, но схватились за длинную шевелюру, таская её теперь за неё. Бэндзайтен не заплетали как жриц, но делали ей косу, которую девочка развязывала, потому что ей очень не нравилось то, как эта прическа тянула её волосы. От того, что её взяли за волосы девочка лишь ещё больше начала плакать. Её привели к комнате главной жрицы, кинув Бэндзайтен на пол. Девочка подняла взгляд на жрицу, которая так притаскала её сюда. Лицо Бэндзайтен исказилось в детской обиде, она не стала держать свои эмоции.       —Ты злая! Ужасная уродина! Бог тебя покарает, за то, что ты так относишься к ребенку! Ненавижу тебя, тварина!–закричав последнее слово девочка после с ужасом начала смотреть на жрицу, которая смотрела не в её сторону.       —Что ты сказала, Бэндзайтен?–за спиной девочки послышался холодный голос, который привел её в ещё больший ужас. Главная жрица. Она побаивалась её, потому что в этом храме она была главной. А Бэндзайтен только что произнесла слово, которая случайно услышала, когда проходила мимо зала аудиенции. Она не знала, что оно означает, но это было так гневно произнесено, что девочка надолго это запомнила. Девочка молчала, она даже не повернулась к главной жрице. —Бэндзайтен. Скажи мне, дорогая, ты только что оскорбила свою старшую?–Бэндзайтен в ужасе повернулась к главной жрице, тут же став качать головой.       —Извините, пожалуйста, меня! Я не специально, оно само!–девочка судорожно соображала, но должного объяснениям своим действиям она не могла придумать.       —Успокойся. Ты должна извиниться не передо мной. Извинись перед сестрой и перед нашим отцом,–Бэндзайтен тут же сложила руки, прикрыв глаза и стала судорожно извиняться перед этой жрицей и перед богом, что потревожила его, позвав его. —А теперь, скажи мне, Бэндзайтен, где в это время ты должна была быть?–девочка не смотрела на главную жрицу, но отчётливо ощущала, как та пялилась на неё.       —..Я должна была быть в столовой,–девочка была рада, что её голос не дрогнул, она боялась, что это разозлит женщину.       —... И где же ты была, если не в столовой?–внутри девочки все похолодело. Выход наружу ей категорически запрещен. А она как раз таки была на улице, лежала под солнцем.       —...       —Бэндзайтен. Где. Ты. Была?–женщина произнесла каждое слово отдельно, а Бэндзайтен была на грани нового порыва слез. Она боялась, что с ней сделают. Но если она не ответит, то ей также достанется. Неизвестность того, что с ней сделают была ужасна.       —Н-на...у-улице... Я.. я хотела только посмотреть на сакуру и уйти! Че-честно!–Бэндзайтен заикалась, она стала шмыгать носом, захлёбываться в своих слезах.       —...—девочку пугала это молчание. Она не видела, как женщина отреагирует. Она боялась поднимать на неё взгляд, увидеть перекошенное от гнева лицо. Но когда Бэндзайтен решилась, то увидела до мурашек холодное выражение лица. Женщина с искорками ярости смотрела на неё, но в лице никак не изменилось. Это была страшнее всего. —Вот как. Тогда, боюсь, тебя придется наказать. Отец не просто так запретил тебе выходить из храма. И ты это знаешь, Бэндзайтен,–Бэндзайтен хотелось впиться в свою шею, вылезти из собственной шкуры, чтобы не ощущать этот взгляд. Её страх начинал вызывать другие реакции её тела. Она стала потеть, стала дрожать, а ещё её тошнило. Сердце было готово вырваться из груди. Это чувство особенно не нравилось. —Пойдем, Бэндзайтен. Нам нужно пройти в подвал,—подвала она боялась особенно. Она слышала от некоторых жриц, что там творят ужасные вещи. Да и она тайно пробралась тогда к подвалу, она тогда услышала крики женщины. Тогда Бэндзайтен было повезло, её не обнаружили. Но не сегодня. Девочка стала хаотично трясти головой, она схватилась за подол одежды главной жрицы, поднимая глаза полные слез.       —Умоляю, только не подвал! Я исправлюсь, никогда больше не выйду на улицу, буду хорошо учиться, только не подвал, пожалуйста!–девочка упёрлась в ноги женщины, плача. Головы девочки коснулись, поглаживая. Бэндзайтен подняла голову, надеясь, что её пощадили, но она столкнулась только с нежной улыбкой и безумными глазами.       После этого её потащили в подвал, девочка брыкалась, кричала, кусалась, но казалось другим жрицам было совсем все равно. Когда они оказались в подвале, темном, сыром и очень неуютном, то Бэндзайтен бросили на пол. Но девочка не стала лежать на полу, она помчалась к выходу, но её схватили за волосы, став тянуть в противоположную сторону. Бэндзайтен даже сквозь боль тянулась к выходу, но её потянула другая рука, от чего у неё больше не было пути к побегу. Она продолжила брыкаться, кричать о пощаде. А после в порыве страха и злости она начала сыпаться проклятиями. За это её голову окунули в святую воду. Она продолжала брыкаться, воздуха не хватало, она задыхалась. А после её выдернули из воды, таз со святой водой пролился.       —Бедная наша девочка. В тебя вселился дьявол, нужно выпотрошить его из твоего тела,–главная жрица с безумной улыбкой наблюдала за этим всем. Казалось ей было совсем не жалко её. —Снимите с неё вверх и нанесите ей тридцать ударов.       С девочки содрали вверх, её с двух сторон схватили, не давая ей возможность двигаться. Она брыкалась, но это не помогало. А после её ударили по спине, чуть ниже, где этой метки от дьявола не было. Девочка от боли громко закричала, после второй удар.       —Пощадите меня, пожалуйста! Я больше не буду, пожалуйста!–она кричала главной жрице. Женщина подошла к ней, схватила девочку за подбородок. В её взгляде, улыбке проскальзывало одно безумие.       —Милая моя, мы хотим тебе помочь. Когда мы выпотрошим из тебя дьявола ты будешь молиться, просить прощения у отца. Мы делаем это не со зла, дорогая, мы любим тебя. Очень сильно любим,–если это и было любовью, то Бэндзайтен не хотела, чтобы её любили. Пусть ненавидят, ей не нужна такая болючая любовь. Её снова ударили, а она закричала. —Знаете, думаю стоит нанести лучше пятьдесят ударов. Так мы точно избавимся от этого дьявола.       Когда Бэндзайтен наказывали, она несколько раз вырубалась, но на неё обливали святую воду, заставляя чувствовать снова эту жгучую боль. Она сомневалась, что там что-то осталось от её спины. В этот момент Бэндзайтен подумала, что Бог–это сущий Дьявол. Как и все эти люди.

***

      После этого Бэндзайтен посадили в комнату где не было окон, а дверь запиралась с внешней стороны. Ей запретили посещать столовую, ей теперь будут приносить еду. Бэндзайтен после пятидесяти ударов не могла нормально сидеть. Ей было ужасно больно, так она ещё и язык прикусила до крови. После она ещё сидела на коленях перед фонтаном, где была святая вода, и молилась. Она говорила одно, но желала совершенно другого. Она молилась, чтобы все эти люди погибли. Потому что дьяволами были они, а не она. Бэндзайтен также училась, её оставляли без еды, когда та ничего не могла ответить. Она голодала. В какой то момент она стала находить землю в горшке аппетитной. Но перед этим она съела цветок, который там был. Она ела землю в маленьких количествах, боясь, что ей позже не хватит. Но организм на такую пишу среагировал отрицательно, её вырвало на пол.       Как Бэндзайтен собиралась жить в этом храме она не знала. Она скорее уже умрет.

***

      Когда ей исполнилось восемь, то ей позволили принимать к себе людей. За эти два года Бэндзайтен в голову очень хорошо вбили, что у неё нет выбора. Что здесь всем правит только Бог.       Бэндзайтен не знала, как ей вести себя с людьми, которые приходили к ней и молили о чем-то. Первая женщина просила простить её за грехи, но вылечить её сына от неизвестной болезни. В этот момент Бэндзайтен не знала, что делать. Она не могла никак помочь, никакое благословение тут не поможет. А после её подхватила вспышка злости. Она заплатила денег, чтобы прийти в храм. А могла просто найти лекаря и заплатить ему. Идиотка. Люди, которые приходили дальше ничем не были лучше. Все действительно верили, что от какого благословения все их беды решатся? Что за придурки.       А после пришел мужчина. Он просил простить его. Обычное начало. А после стал рассказывать в чем, его, собственно, должны простить. Он избил свою жену и дочь до смерти, а сейчас извиняется? Бэндзайтен испытала ужасно сильное чувство отвращения. Она презренно посмотрела на него, вставая со своего места. Мужчина встрепенулся, думая, что девочка благословит его. Но вместо этого его ударили по щеке.       —Ты отвратительный, ты никогда не получишь божье прощение. Гори неугасимым пламенем в аду,–седзи открылось, там была главная жрица. Бэндзайтен испугалась бы, но гнев и отвращение были намного сильнее страха. Другие жрицы увели Бэндзайтен, а главная жрица послала этого мужчину. Бэндзайтен догадывалась, что сейчас последует.       —Пятьдесят ударов, а после будешь просить прощения у отца, за свое неуважение.

***

      За эти несколько лет Бэндзайтен окончательно потеряла смысл жить. Но она точно не хотела умирать. Ей было страшно, даже если это было самым лучшим выходом из этого ада. Но ей предоставили другой выход.       Девочка слышала крики в храме, она с обеспокоенностью смотрела в дверь своей комнаты. Та спряталась за шкафом, задержав дыхание. После дверь выбили. Бэндзайтен лишь старалась вообще никак не подавать признаков жизни. Послышались шаги, но в другую сторону. Подальше от Бэндзайтен. Десятилетка выдохнула, а после выбежала из комнаты, находя лишь трупы жриц. Везде была кровь. Она стала осторожно двигаться к выходу, осматриваясь, надеясь, что не столкнется к кем-то. Но её схватили за ногу. Девочка посмотрела вниз, видя перед собой главную жрицу, которая с болью и надеждой смотрела на Бэндзайтен. Девочка увидела то, что главной жрице отрубили ногу и одну руку, да и бок её кровоточил. Живучая.       —...Бэн...дзайтен...помоги мне,–Бэндзайтен внимательно посмотрела на жрицу. Она казалась такой жалкой сейчас, девочка не могла поверить, что боялась столь жалкую персону. Но что больше всего зацепило, так это то, что она просила помощи. Когда та сломала всю жизнь Бэндзайтен. Девочка лишь криво улыбнулась. А после она начала смеяться. Сначала тихо, хихикая, а после это переросло в громкий истерический смех. Бэндзайтен после того, как успокоилась посмотрела на жрицу и свободной ногой надавила той руку. Женщина искривилась в гримасе боли.       —Больно, да? Мне тоже было больно, тварина ты этакая. Если твой бог существует, то он никогда не возьмёт тебя в свои объятия,–девочка пнула ту в лицо, отдернула свою ногу и пошла дальше, а после снова остановилась.—Можешь извинится у него, но думаю вряд-ли он тебя услышит. Скажет тебе гореть в аду и все,–Бэндзайтен снова пошла, перестав что-либо чувствовать к этой женщине. Она смогла выйти из храма, смотря на брызги и трупы на земле. И тут эти жрицы ей все испортили. Она прошла чуть дальше от храма, увидев деревню. Она горела. Бэндзайтен охватил страх. Храм не так далеко от деревни, огонь скоро приблизиться. Бэндзайтен начала судорожно осматриваться, куда ей бежать. Решив, что побежит направо она побежала. В мыслях был одна мысль: выжить. Любой ценой.       Пока она бежала то её снова схватили за ногу, от чего она чуть не упала.       —Прощу, помоги мне!–это был незнакомый ей мужчина, его задавило под обломками, как он только не умер? Но Бэндзайтен было плевать на него, её волновало только то, что он вцепился в её руку. И отпускать видимо не собирался. Поэтому Бэндзайтен решила ударить его.       Она пнула его руку, от чего он закричал от боли, а Бэндзайтен с ужасом смотрела на то, как взорвалась рука этого мужчины. Она не знала как это сделала, но решила не сильно держать на этом свое внимание. Теперь ей надо просто всех пинать, чтобы они отвязались от неё. Она бежала, иногда люди цеплялись за неё, но она подрывала место, куда она ударила ногой. Бэндзайтен устало опустилась на землю, глубоко дыша. Ноги болели и она чувствовала себя устало. Но она далеко убежала от деревни, можно не переживать, она не сгорит заживо. Она хотела встать и пройти дальше, но ноги не держали. Вскоре Бэндзайтен упала на землю. Она была уставшая, кое-как оставшаяся живой, но свободной. Было очень приятно ощущать под собой камни, пусть и было слегка больно. Она прикрыла глаза, вдыхая чистый воздух. Только сейчас поняла, как невыносимо было дышать, когда она бежала из деревни. Она была до удивления живучей.       Она хотела спать, она боролась с этим чувством, но вскоре она отключилась. После её обнаружили шиноби из Ивагакуре. Девочке оказали первую помощь, она была жива. Но она израсходовала много чакры. И когда медик из их команды осматривала девочку, то обнаружила страшные шрамы от кнута на спине девочки. И родимое пятно, в виде солнца по середине, внутри которого была шестиконечная звезда. Да и её остроконечные уши казались необычными.

***

      Бэндзайтен забрали в Ивагакуре, там она стала жить с ниндзя-медиком с именем Юэн Малипо. У Бэндзайтен не было фамилии, в отличии от женщины. Поэтому Юэн не долго думала и отдала Бэндзайтен свою фамилию. Бэндзайтен не доверяла женщине, она все время косо поглядывала на неё. На следующий день, после того, как Бэндзайтен познакомилась с женщиной, то та ушла на миссию. После которой не пришла. Ни через день, ни через неделю, ни через месяц. Вскоре к ней пришел какой-то мужчина и сказал, что Юэн погибла. На лице Бэндзайтен были скудные эмоции. Она не знала эту женщину, поэтому ей было относительно на неё плевать. Но она была благодарна, но только тому, что её спасли и дали ей имя. Она не считала себя должницей. Она не просила их себя спасать. Они сами притащили сюда Бэндзайтен. Она не была никому обязана.       После она поступила академию. Она была старше детей в её классе, но это не волновало её. Цель Бэндзайтен—выжить.

***

      —Можно я зайду?–послышался знакомый голос мальчишки. Бэндзайтен решила не смущать Дейдару, поэтому прикрыла кофтой свою грудь.       —Заходи,–после этого появилась макушка блондина, тот с виной смотрел на девушку, водя взглядом по палатке. —Перестань, я сама виновата, что оттолкнула тебя, получив за тебя,–Бэндзайтен глубоко вздохнула, с Дейдарой было трудно. Мальчишка вел себя самоуверенно на поле боя, от чего не заметил врага, который хотел разрезать пополам Дейдару. А теперь мальчишка вел себя как в воду опущенный, только потому что Бэндзайтен получила ранение вместо него. Иногда казалось, что Дейдара мазохист.—Не стой там, а лучше помоги мне перевязать рану,–мелкий поганец тут же зашевелился, промыв руки, а после подошёл к спине Бэндзайтен. Дейдара вздрогнул, увидев рану, которая начиналась от правого плеча Бэндзайтен до левого бока. И казалась она глубокой. Но взгляд также зацепило родимое пятно в виде солнца, где посередине была шестиконечная звезда. А ещё чуть ниже были шрамы, давние, будто от плети или кнута. Дейдара не удержался и коснулся одной полоски шрама. Бэндзайтен на это действие вздрогнула. Дейдара тут же отдернул руку, взяв бинты он стал обматывать спину старшей. Бэндзайтен опустила свою кофту, забирая бинт у Дейдары, где он не дотягивался, чтобы перевязать свою грудь. После того, как её забинтовали, она почувствовала дискомфорт, резко зачесалась рана. Да и дышать слегка трудно, но тогда все усилия будут бесполезны. —Бэни,–девушка посмотрела на двенадцатилетку, внимательно следя за его эмоция на лице. —Твои шрамы болят? —...—Бэндзайтен и забыла про них. Забыла, что они существовали. Но помнила, как она их получила. —Уже нет,–та покачала головой, а после рукой наклонила голову Дейдары к себе. —Забудь, Дейдара. Ты наверное думаешь отомстить за меня. Но тех, кто это сделал уже давно нет в живых. Понимаешь? Не будешь же ты искать кости, как какая-нибудь собака,–Дейдара на это лишь хмыкнул. Бэндзайтен никогда не была хорошим платочком для слез, она не принимала подобную слабость. Но сейчас пыталась утешить его, затушить чувство вины. Он не понимал, почему она это делала. Но вызывало это только положительные и теплые чувства.       —Если бы не я, у тебя бы не было этого уродливого шрама на всю спину,–произнес Дейдара, посмотрев на спокойное лицо Бэни. Та прикрыла глаза, откинув голову на его.       —Ага, если бы не я, то от тебя бы остались только две половинки твоего тела. Ты не виноват, что неопытен, Цучикагэ возиться с тобой как с пятилетним. Это слабость у тебя пройдет. А моя видимо нет,–на последних словах Дейдара нахмурился. Он не понял, о какой слабости говорит Бэндзайтен. У неё и слабости?—Не смотри так, будто не понял. Ты—поганец чертов—моя слабость. Думаю я буду грустить без тебя,–Бэндзайтен плохо понимала свои чувства. Но она чувствовала спокойствие от нахождения с Дейдарой. Поэтому она думала, что ей наверняка будет не хватать его. Иначе она бы не оттолкнула Дейдару, получив за него. Дейдара же хотел тут же зарыться в лохматые волосы старшей. Она будет грустить без него. В сердце разлилось тепло, ему было жуть как приятно слышать эти слова.

***

—Перестань спать у меня в квартире, у тебя есть своя,–она снова ворчала, пихая того, потому что Дейдара лез обниматься. —Ммм, но я же люблю тебя,–Дейдара хотел спать, но рука Бэни мешала, она пихала его от себя. Дейдара не видел лица Бэндзайтен, к её счастью. Рука ослабла и Дейдара смог нормально устроиться на ключице девушки. Бэндзайтен казалось одеревенела. Дейдара любит её. Ребенок любил её. Почти что молодую женщину. По её тело прошлись мурашки. Это неправильно. Дейдаре нельзя её любить. Она старше него на шесть лет. Шесть лет. Ему только тринадцать, а ей уже девятнадцать. Отвращение и гнев к себе появился неожиданно. Она должна была ненавидеть не себя , а мальца, который прижимался к ней. Который полюбил её. Но что-то все время мешало. Дейдара был другим. Да, он оставался невыносимым ребенком в глазах Бэндзайтен, но она настолько привыкла к нему, что уже не могла без него. И это пугало. Её стало тошнить, но она подавила это чувство. Дейдара ошибся. Он не любит её. Все что угодно, но не любит. **** —Но я правда тебя люблю! У меня сердце бьётся быстро, когда ты рядом, я хочу быть с тобой всегда!–поганец только усугублял положение. —Не глупи, это помутнение разума. Ты не можешь любить меня,–твердо проговорила Бэндзайтен, но Дейдара снова начал мастерить и говорить, что любит. —Любишь? Давай проверим,–Бэндзайтен замахнулась на Дейдару, тот расширил глаза, сердце бешено забилось от испуга. Кулак остановился перед лицом мальчика.—Видишь? Твое ускоренное сердце от страха, а не от любви,–Дейдара стал выглядеть задумчивым, а после произнес "ты права". Бэндзайтен успокоилась на время. Она понимала, что обманывает того. Она специально это сделала. Конечно после Дейдара определенно начнет говорить снова о своей любви, но Бэндзайтен снова будет придумывать что-то, лишь бы не верить в то, что Дейдара любит её. *** Уже как сутки она находилась в бегах, больше она не ниндзя страны Камня. Она бросила Дейдару, надеясь на то, что тот возненавидит её. Но находясь так далеко от Дейдары она обнаружила ужасное. Она скучала по нему. *** В течении пяти лет Бэндзайтен находилась в бегах, она стала наемницей, покупая за деньги глину. В течении пяти лет она делала скульптуру Дейдары. Но она не помнила главного—лица. За эти пять лет она забыла лицо этого придурка. Придурка потому что она узнала, что Дейдара выкрал секретную технику и сбежал из деревни. Что за ребенок? Она решила, что и без лица будет нормально, но её времяпровождению помешали. —Это же ты бывший член корпуса Подрывников?–Бэндзайтен медленно повернулась к парню, у которого были серебристые волосы, да очки на лице. Она напряжённо глядела на парня, гадая, откуда тот смог так легко распознать её. —Допустим, я. Чего надо?–Бэндзайтен выгнула бровь, не сводя с парня взгляд. —Не хочешь работать со мной? Я смогу дать тебе все чего ты хочешь,–это были слишком громкие слова для того, кому нужна была сама Бэндзайтен. —Не хочу. Я работаю в одиночку. —Жаль. Значит я просто заберу твое тело,–в этот момент началась потасовка. Бэндзайтен пыталась достать того взрывами, но тот легко уворачивался от них. В конечном итоге Бэндзайтен лежала в полудохлом состоянии. Она пыталась доползти до скульптуры и взорвать её, чтобы так погибнуть, а не от яда. Но она не успела. **** У Бэндзайтен не было в планах быть воскрешенной. А тем более увидеть воскрешенного Дейдару. Оба смотрели на друг друга и не понимали, как судьба решила над ними поиздеваться. Но даже будучи воскрешенными они не смогут поговорить. Война не для душевных разговорах. —Я до сих пор люблю тебя, Бэни,–девушка вздрогнула, смотря на Дейдару, что был слегка ниже неё. Она не знала, что ей сказать. —...Не могу тебе сказать того же. Может в следующий жизни, когда у нас с тобой будет время. Тогда я скажу, что люблю тебя. В конце концов после они снова оказались в загробном мире. Оставалось надеяться, что они когда-нибудь снова встретятся.